Зеленое золото

Тооминг Освальд Александрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Зеленое золото (Тооминг Освальд)

Перевод с эстонского

ЛЕОНА ТООМА

Советский писатель

Москва

1958

Глава первая

— Сто двенадцать процентов — слышите? — сто двенадцать. Да-да, к сегодняшнему вечеру… Вывозка, конечно, продолжается, продолжается по всему фронту… Трудно сказать, товарищ директор, но сто двадцать, по-моему, цифра реальная… Как вы сказали? Пуурмани упорно догоняет, уже выжал сто одиннадцать процентов? Вот как? Понимаю, товарищ директор: гнать вовсю, пока не развезло дороги… Доброго здоровья, товарищ директор.

Рудольф Осмус, заведующий Куллиаруским лесозаготовительным пунктом, повесил трубку. Он постоял с минуту, не снимая руки с аппарата, потом встряхнулся и звучно щелкнул пальцами.

— На пятках, стало быть, сидят… — И он прошелся по комнате, засунув руки в карманы галифе. — Мы опережаем их всего на один процент. Надо бы нажать и оторваться от них, а мы, как назло, так мало сегодня успели…

— Дорога уж больно скверная…

— Скверная!

Осмус расстегнул зеленоватый френч: в комнате было душно и жарко, а он уже не отличался особой стройностью. Стремительным, твердым шагом он подошел к окну и распахнул одну из створок. Ворвавшийся ветер обдал лицо влажной прохладой. Хотя еще стоял март, но уже таяло и под полозьями проезжавших саней скрежетала порой обнаженная земля.

— Пуурманиский лесопункт не на другой планете, и снега там не больше, чем у нас… Я-то думал, что они сильно отстали, а у них… сто одиннадцать. Два года подряд мы держали первенство по нашему леспромхозу, а вот как будет на третий…

Заведующему никто не ответил, только шорох бумаг донесся из-за небольшого стола, находившегося в дальнем углу конторы. Там Хельми Киркма, мастер лесопункта, разыскивала в ворохе бумаг ведомость зарплаты по делянке № 126. Ну, и наказание с этой делянкой! Из-за нее и состариться недолго! Хоть бы весна повременила, а то ведь, как назло, именно в этом году она такая ранняя…

Осмус круто повернулся, и гвозди на каблуках его сапог оцарапали натертый пол.

— В Пуурмани небось уже руки потирают…

— В соцсоревновании-то они участвуют, обязательства на себя взяли — вот и выполняют их.

— Подумаешь, обязательства! Каалип, их заведующий, совсем мальчишка, я его знаю, ему не дают покоя мои премии… Только рано он обрадовался, чересчур рано. И куллиаруский Осмус поддаст жару. Завтра же закончить вывозку из Мяннисалу и перебросить всех людей в Туликсааре. Оттуда до шоссе и до железной дороги рукой подать — возчики больше концов успеют сделать.

— А Мяннисалу? Там ведь еще столько отличной древесины!

— В Туликсааре ее не меньше. Сами видите, что за чертова погода!

Заведующий с треском раздвинул шторы, и в лицо Хельми Киркмы ударили лучи низкого багрового солнца. Но она не поднялась и даже не взглянула в окно. Подумаешь, новость, что кочки на пустоши перед конторой с одного боку потемнели, что в колеях пологой дороги скопилась вода, что ноздреватый снег оседает, словно пена. Киркма подгоняла возчиков своего участка, проклинала жаркое солнце, ей даже снились по ночам раскисшие дороги и заморенные на вывозке леса лошади. Снег падал зимой скупо, словно из горстки, а теперь и эта малость начала таять раньше срока.

— Знаю, — хмуро ответила Хельми.

— Знаешь! — фыркнул Осмус. — Знаешь, а все гнешь свою линию — «Мяннисалу» да «Мяннисалу»! Я же велел на прошлой неделе: возьмемся за эту дыру под конец, а ты…

Хельми отодвинула бумаги.

— Да ведь там столько заготовок еще с прошлого и даже позапрошлого года!

— Сам знаю, нечего меня учить! Разве мы виноваты, что можем заготовить больше, чем вывезти?

— Если приналечь…

— Мало мы налегаем? — Осмус подошел к столу Хельми. — Возьми хоть меня — ни минуты отдыха, ни днем, ни ночью, ни в будни, ни в праздники. Скажешь, не так?

— Каждый из нас старается…

— А я больше всех. Мне надо во все вникнуть, все охватить — и лесопункт, и промхоз, и — если хочешь — всю республику. Ведь ей нужен стройматериал, крепежный лес для рудников, топливо. И чтоб дать ей это, я на все пойду. Вам что — вы видите свои пни да щепки, вот и вся ваша забота, а мне перспектива нужна. И считаться с капризами природы я не имею права.

Хельми Киркма придвинула к себе дневной отчет и принялась переносить туда цифры из своей записной книжки. Но мысли ее были заняты другим. Зимняя горячка затихала, все короче становились тянувшиеся из леса обозы с бревнами, пропсами, сырьем для фанерной фабрики и с дровами, а на делянках все еще высились штабеля леса. Число рабочих рук резко сократилось — ведь колхозы и даже большинство единоличников выполнили свои обязательства, — и в распоряжении лесопункта оставались лишь постоянные рабочие да некоторые лежебоки, все откладывавшие со дня на день выполнение государственных обязательств. Работы было невпроворот. А у Хельми Киркмы с каждым днем все больше болело сердце из-за делянки № 126: никак не удавалось вывезти оттуда весь лес — не хватало лошадей. Она все надеялась, что удастся выпросить у Осмуса еще несколько упряжек, а он, оказывается, решил забрать и те, что были. И вроде ничего ему не возразишь. Хотя с другой стороны… Не далее как сегодня один обросший щетиной крестьянин, передвинув трубку из одного угла рта в другой и кивнув головой на штабеля прошлогодних кругляков, буркнул:

— А эти там… опять останутся в недвижимом фонде?

И столько было яду в его словах, что при воспоминании о них у Хельми загорелось лицо и она бросила ручку.

— На туликсаареские делянки можно и летом проехать, — сказала она, — а вот в Мяннисалу после оттепели так развезет, что туда и пешком не пройти.

Осмус остановился за спиной у Хельми.

— На лето и без того работы хватит. Дай бог нам вывезти за лето все то, что скопилось у дороги. Нет, как я сказал, так и будет: с завтрашнего дня всех лошадей — в Туликсааре. Тут надо действовать по-солдатски: раз обстановка изменилась — меняй план боя. Много ли у нас фестметров в Мяннисалу? Пустяк! Так пожертвуем этим пустяком — и сто тридцать процентов нам обеспечены. И мы снова, уже в третий раз, выйдем на первое место. И оставим Пуурмани с носом!

Он стоял у стола в распахнутом френче, засунув руки в карманы. Напрасно он тревожился подчас, что толстеет, — при его росте и ширине плеч это было вовсе незаметно. «Ну и здоровяк же!» — не без зависти говорили иные, покачивая головой. А знавшие его ближе восхищались не столько могучим сложением Осмуса, сколько его энергией, его неутомимостью, тем, что он был так легок на ногу и всюду поспевал. «Прирожденный руководитель», — говорили работники лесопункта, хотя некоторым любителям долгих перекурок и людям, чрезмерно пекущимся о своем здоровье, не по вкусу была его придирчивость, его дотошная требовательность.

Взгляд Осмуса, следивший за Хельми, хмуро водившей пером по бумаге, как-то сам собой скользнул на гибкую линию девичьей шеи, над которой полукругом лежал валик каштановых волос. От девушки веяло запахом смолы, ивовой коры и талого снега. И то ли от этого свежего и терпкого запаха, то ли от вида нежного девичьего затылка, то ли от звона капели за окном, но Осмус неожиданно для себя пришел к выводу: пришла весна. И он так потянулся, что хрустнули кости.

— Шла бы ты домой, что ли, — ведь суббота.

Хельми удивленно подняла голову. Суббота? Уже? Отрывной календарь на стене услужливо подтвердил: «Так точно». Вот и опять конец недели. Как летят дни! Лет десять тому назад у дней на ногах словно были свинцовые ядра: уже во вторник казалось, что прожита в хлопотах целая вечность. Она тогда батрачила у кулака — пасла и доила скотину, помогала хозяйке по дому, работала и в поле, и всюду, где приходилось. Дни тогда тянулись безумно долго, и в начале недели всегда казалось, что воскресенье никогда не наступит.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.