Любань. 1942. часть 1

Гуляев Владимир Георгиевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Любань. 1942. часть 1 (Гуляев Владимир)

Часть 1. Война.

Солдатская Любань...

* * *

Война.

Любань.

Долина смерти-

Мясной Бор.

Болота.

Голод.

Выстрелы

В упор.

Полгода

Адской круговерти.

И смерть

Друзей однополчан:

Сержантов и солдат.

Кровавый взрыв,

И ранен дед.

Телега,

Тряска,

медсанбат.

................

Ты помнишь,

дед мой,

Ветеран,

Свист пуль

И крик души

в атаке.

Как танк на танк

Шел на таран,

И солнце

в кровь

В каком-то мраке.

Был старшина

Неуязвим,

Переползал

От щели к щели:

Кто ранен -

жив,

Кто невредим

Вперед!

В атаку!

Мы у цели!

И поднимались,

матерясь,

ругались

Как умели.

Вперед шли

Смерти не боясь -

Не все

из роты

уцелели...

...Ты помнишь, дед мой,

Ветеран

Санбат

И красные бинты.

Как умирал сосед

От ран...

А прямо за окном -

ЦВЕТЫ

1985г.

1. Февраль 1945г.

Февральским морозным утром 1945 года Леонтий сошел с поезда на вокзале города Барнаула, вдохнул полной грудью родной сибирский воздух. Почти три с половиной года не был он дома. Три долгих военных года! Казалось, что прошла целая вечность. Его никто не встречал, он специально не стал сообщать о своем приезде домой из госпиталя, где ему дали увольнение в запас, после трехмесячного излечения, на целых шесть месяцев! Шесть месяцев тишины, без войны! Шесть месяцев без стрельбы и потери боевых товарищей! Шесть месяцев дома, с женой и детьми!

Какое-то время Леонтий стоял, не двигаясь, наслаждаясь привокзальным городским шумом, на его груди, из-под расстегнутой шинели, виднелись две блестящие медали "За отвагу" и "За оборону Ленинграда".

Только сейчас, только здесь в Барнауле, он ощутил то, что война далеко, а дом близко, вот он рядом, каких-то девяносто километров! "Как долго он не был дома! Целую вечность! Манька - Марийка, дочка, уже во втором классе! Генке уже шестнадцать! А Фёдор с Николаем вообще уже - мужики! Николай тот уже и повоевал, по инвалидности комиссован, главное живой! Скоро-скоро свидимся!"- мысли вихрем неслись в голове.

Мимо пробегали гражданские, встречавшие своих солдат, военные, прибывшие, как и он, из госпиталей: кто-то в увольнение, а кто-то насовсем, по инвалидности на костылях. Суета вокзала его радовала, где-то рядом в этой суетной толпе смеялись и плакали, но это были слезы встречи, слезы радости. Из первых двух вагонов выносили на носилках тяжелораненых, эвакуируемых в Барнаульские госпитали, для многих из них война, возможно, уже закончилась.

"Ну, что же, до июля побуду дома, а там видно будет, может и война окончится, а нет - так на фронт! А сейчас бы, самое время, перекусить, да попутку до деревни или, хотя бы до Павловска, поискать" - подумал Леонтий и, прихрамывая на левую ногу, опираясь на палку - трость, вышел в город, на привокзальную площадь.

На площади было людно, поодаль стояли конные подводы из саней-розвальней и саней - кошёвок, да пару полуторок, наполовину крытых брезентом. Некоторые возчики, одетые в длинные тулупы, были явно издалека. В надежде встретить знакомых, Леонтий подошёл к группе пожилых возчиков, курящих самокрутки.

- Привет, мужики!

- И тебе, солдат, доброго здравия!

- Что, всё? Отвоевался, слава Богу? Али как?

- Али как! Вот как бы в отпуск домой на полгода. С госпиталя.

- Ну, это, слава Богу, живой остался! А там, глядишь, и война закончится, походу дела к лету фрица задавим! Кончилась его сила! Похоже, приперли мы его к стене-то! Так, солдат?

- Похоже, так! Но уж больно он сопротивляется, сволочь!

- Да и народу-то сколько положил! У нас в деревне в каждом доме, почти, похоронка. А где и две! Во, таки дела!

Мужики некоторое время курили молча.

- А ты, сам-то, с какой стороны будешь?

- Из - под Шелаболихи я, с деревни Новообинцево. Вот, думал, может, кто из земляков среди Вас есть, или с ближней деревни, или с Павловска.

- Да был здесь один с под Павловска, с Рогозихи, вроде. Кого-то привез встречать тоже. Вон его сани стоят у чайной, сам-то, наверно, для согреву зашел принять.

- Где воевал-то?

- Под Ленинградом. С января 42-го всё там, под Ленинградом.

- Долго в госпитале-то пролежал?

- С конца августа 44-го.

- Долго, однако! Серьёзное ранение.

- Да, в бедро попало. Третий раз за войну. Два раза-то более - менее, а вот в третий раз - хорошо задело. И главное опять в левую ногу, как на Гражданской. "Везучая" нога!

- Да, уж!

- Ну ладно, мужики, спасибо!

- За что спасибо-то? Это тебе, солдат, спасибо за службу твою.

- Прощевайте! Пойду в попутчики проситься, авось повезёт.

- Да повезёт, куда он денется!

Леонтий направился к чайной.

Внутри, в прокуренном зале, пропахшем пивными парами, несколько небольших компаний мужиков решали насущные вопросы за кружкой пива.

За крайним столиком сидел мужичок в сером тулупе, перед ним было полстакана с водкой и шматок сала с луковицей и хлебом, это явно был тот возчик из Рогозихи, который и нужен был Леонтию.

- Привет, земляк!

- И тебе, солдат, не хворать.
- Рогозянин, степенно допил водку, закусил.

- Ты ведь, земляк, с Рогозихи будешь?

- С Рогозихи. А ты, вроде как, не с нашей деревни. Откуда знаешь про меня?

- Да мужики, там, у вокзала, сказали. Я с Шадры, с Новообинцево, значит. Вот напроситься хочу у тебя, до Павловска добраться. А там, уж, я и пешком доберусь до деревни, или в попутчики попаду к кому-нибудь.

Рогозянин не торопясь завернул сало, остатки хлеба и лук, в тряпку, сунул сверток в карман тулупа:

- Я-то не против, председатель даст добро, так по мне и поезжай.

Перекусить Леонтию не удалось.

Они вместе, с возчиком, вышли из чайной и направились к саням, количество которых заметно поубавилось, разъехались.

- Вона, и председатель с супругой идут. Она у него на курсах каких-то была в Новосибирске. Поговори с ним, мужик он нормальный, тоже бывший фронтовик.

От вокзала к ним подходили женщина и мужчина. Мужчина немного прихрамывал. "Видимо тоже ранение в ногу было"- подумал Леонтий.

- Добрый день, председатель! Земляка до Павловска не подбросите? Своим не стал сообщать, нежданно решил приехать.

- С Шадры он, с Новообинцево.

- Добрый, добрый, надеюсь! Отвоевал, значит.

- Нет ещё, на полгода, до июля, на излечение отпущен. Фамилия моя - Гуляев. Леонтий Сергеевич.

- Ну, что ж, усаживаемся в сани, по дороге поговорим. Не поспешая, часов пять до Павловска будет, так что время есть наговориться.

Застоявшаяся лошадь, резво взяла с места, быстро перейдя с шага на мелкую рысь.

- Добрая лошадь, легко идет.

- А ты где воевал-то, Леонтий Сергеевич?

- Да, с января сорок второго, все под Ленинградом, да около него. Вначале в кавалерии, а потом стрелком, пешим ходом да ползком.

- Да!... Не сладкое дело, война! Страшная и жестокая.

- А ты, председатель, видать тоже фронтовик?

- Да, весной сорок второго уже отвоевался. Комиссовали, подчистую.

На этом их, недлинный, разговор двух солдат и закончился, до самого Павловска Леонтий и председатель перебросились ещё несколькими короткими фразами: не любили фронтовики о войне говорить, не любили и не хотели. Укутанные в теплые тулупы, под размеренное покачивание саней, мерный скрип полозьев о снег, похрапывание лошади, попутчики периодически погружались в короткий сон.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.