Дело в стиле винтаж

Уолф Изабел

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дело в стиле винтаж (Уолф Изабел)

Пролог

Блэкхит, 1983 год

— …семна-дцать, восемна-дцать, девятна-дцать… двадцать! Иду искать! — кричу я. — Кто не спрятался… — Я открываю глаза и приступаю к поискам. Начинаю снизу, надеясь обнаружить Эмму в гостиной, съежившуюся за диваном, или завернутую, как конфета, в малиновую занавеску, или же скрючившуюся под кабинетным роялем. Я уже считаю ее своей лучшей подругой, хотя мы знакомы всего шесть недель.

— У вас новая одноклассница, — объявила мисс Грей в первый день занятий в школе и улыбнулась девочке в жестком блейзере, стоящей рядом с ней. — Ее зовут Эмма Китс, ее семья недавно приехала в Лондон из Северной Африки. — Мисс Грей подвела новенькую к парте по соседству с моей. Для девяти лет девочка была невысока ростом, немного пухленькая, с большими зелеными глазами, россыпью веснушек, неровной челкой и блестящими темными косами. — Ты присмотришь за Эммой, Фиби? — спросила мисс Грей.

Я кивнула. Эмма ответила мне благодарной улыбкой…

Я иду через холл в столовую, заглядываю под поцарапанный столик красного дерева, но Эммы там нет; нет ее и на кухне, где стоит старомодный шкафчик с полками, уставленными разрозненными сине-белыми тарелками. Я бы спросила у ее матери, в какую сторону она подалась, но миссис Китс только что «упорхнула играть в теннис», предоставив нас с Эммой самим себе.

Я иду в большую прохладную кладовую и открываю дверцу буфета — он выглядит обещающе большим, но я нахожу в нем только термосы; затем спускаюсь по ступенькам в подсобку, где заходится в последних спазмах стиральная машина. Я даже поднимаю крышку морозильника — а вдруг Эмма лежит там среди горошка и мороженого. Затем возвращаюсь в холл, обитый дубовыми панелями, — в нем тепло, пахнет пылью и пчелиным воском. Там стоит огромный, украшенный резьбой стул — Эмма сказала, это трон из Свазиленда, — сделанный из такого темного дерева, что кажется черным. Я на мгновение присаживаюсь, гадая, где находится этот самый Свазиленд, и перевожу глаза на шляпы на противоположной стене; их там примерно дюжина, и каждая висит на латунном крючке. Здесь есть нарядный розово-голубой африканский головной убор и казачья шапка, сшитая, возможно, из настоящего меха, панама, трилби, тюрбан, цилиндр, жокейка для верховой езды, кепка, феска, канотье и изумрудно-зеленая твидовая шляпа с фазаньим пером.

Я взбираюсь по лестнице с широкими невысокими ступенями. Наверху есть квадратная лестничная площадка, на нее выходит четыре двери. Первая комната слева — спальня Эммы. Я поворачиваю ручку и останавливаюсь в дверном проеме, пытаясь уловить сдавленные смешки или предательское пыхтение, и ничего не слышу, но Эмма очень хорошо умеет задерживать дыхание — и потому здорово плавает под водой. Я сбрасываю с кровати ее блестящее стеганое одеяло, но под ним пусто; нет ее и под кроватью — я вижу там только потайной ящик Эммы, в котором, я знаю, лежат крюгерранды [1] и ее дневник. Я открываю большой, выкрашенный в белый цвет шкаф с изображением сафари, но ее нет и там. Возможно, она спряталась в соседней комнате. Переступив порог, я в смущении понимаю, что это спальня ее родителей. Я ищу Эмму под кованой железной кроватью и за туалетным столиком с треснувшим в одном из углов зеркалом, затем открываю шкаф, чувствую аромат апельсинов и гвоздики и думаю о Рождестве. Глядя на яркие летние платья миссис Китс и представляя, как они выглядят под африканским солнцем, я неожиданно понимаю, что не столько ищу Эмму, сколько подсматриваю и вынюхиваю. И подаюсь назад с легким чувством стыда. Мне надоели прятки. Я хочу играть в карты или просто смотреть телевизор.

— Держу пари, Фиби, что ты меня не найдешь! Ни за что и никогда!

Вздохнув, я иду в ванную комнату, заглядываю за плотный белый занавес для душа и в корзину для белья, но обнаруживаю в ней только полинялое фиолетовое полотенце. Я подхожу к окну и поднимаю венецианские жалюзи. И когда смотрю вниз на залитый солнцем сад, по спине пробегает холодок. Вот она, Эмма, за большим платаном на краю лужайки. Думает, что я ее не вижу, присела и скорчилась, а нога торчит из-за дерева. Я мчусь вниз по лестнице, миную кухню и подсобку и распахиваю заднюю дверь.

— Я тебя нашла! — кричу я, подбегая к дереву, и счастливо повторяю, дивясь собственной эйфории: — Нашла! Ладно, — тяжело дышу я. — Теперь моя очередь прятаться, слышишь, Эмма? — Я смотрю на нее. Она вовсе не скорчилась, а лежит на земле на левом боку, совершенно неподвижно, и глаза у нее закрыты. — Вставай, Эм! — Но она не отвечает. И я замечаю, что ее нога согнута под каким-то неестественным углом.

Неожиданно мое сердце начинает сильно биться в груди, и я все понимаю. Эмма хотела спрятаться на дереве, но упала.

— Эм… — бормочу я, касаясь ее плеча. Я осторожно трясу ее, но она не реагирует, и я замечаю, что ее рот приоткрыт и на нижней губе блестит струйка слюны. — Эмма! — кричу я. — Проснись! — Но она не двигается и, кажется, не дышит. — Скажи что-нибудь, — заклинаю я, и мое сердце бьется изо всех сил. — Пожалуйста, Эмма! — Я пытаюсь поднять ее, но не могу. Тогда я громко хлопаю в ладоши у нее над ухом. — Эмма! — Горло перехватывает, на глазах выступают слезы. Я смотрю на дом, отчаянно желая, чтобы к нам подбежала ее мама и все обошлось наилучшим образом, но миссис Китс еще не вернулась с тенниса, и я чувствую злость — мы еще слишком малы, нельзя было оставлять нас одних. Обида на миссис Китс уступает место ужасу при мысли, что она может обвинить во всем меня, поскольку игра в прятки была моей идеей. Я вспоминаю слова мисс Грей — она просила меня присматривать за Эммой, слышу, как она осуждающе цокает языком.

— Вставай, Эм, — умоляю я. — Пожалуйста. — Но она продолжает лежать и выглядит совершенно беспомощной, словно тряпичная кукла. Я должна бежать за помощью. Но сначала надо чем-то укрыть ее, потому что становится прохладно. Я стягиваю с себя кофту и раскладываю на ее груди, подтыкая под плечи.

— Я скоро вернусь. Не волнуйся. — И всеми силами пытаюсь не заплакать.

Неожиданно Эмма садится, улыбаясь как лунатик, и в ее глазах появляются озорные огоньки.

— Я тебя одурачила! — кричит она, хлопая в ладоши. — Одурачила! — И вскакивает на ноги. — Ты здорово испугалась, да, Фиби? Признайся! Ты думала, я умерла! А я просто задержала дыхание. — Она ловит ртом воздух и одергивает юбку. — Я совсем запыхалась… — Эмма шумно выдыхает, и ее челка слегка подпрыгивает, затем она улыбается мне: — Ладно, Хиби-Фиби, теперь твоя очередь. — И протягивает мне кофту. — Я начинаю считать, если хочешь, до двадцати пяти. Ну же, Фиби, возьми. — Эмма в недоумении смотрит на меня: — В чем дело?

Мои ладони сжимаются в кулаки. Лицо горит.

— Не смей больше так делать!

Эмма удивленно моргает.

— Это была шутка.

— Ужасная шутка. — Из моих глаз льются слезы.

— Прости… меня.

— Не смей больше так делать! А если сделаешь, я не стану с тобой разговаривать — никогда!

— Мы же играли, — протестует она. — Ты не должна быть такой… — она протягивает мне руки, — глупой. Я просто… пошутила. — И пожимает плечами. — Но… я больше не буду, раз ты так расстроилась. Честно.

Я хватаю свою кофту и смотрю на нее.

— Поклянись! Ты должна пообещать, что такое не повторится.

— О'кей, — бормочет она и глубоко вздыхает. — Я, Эмма Мандиса Китс, обещаю, что никогда больше, Фиби Джейн Свифт, не буду так шутить над тобой. Обещаю, — повторяет она и делает какой-то странный, резкий жест. — Честное слово! — И с забавной улыбкой, которую я запомнила на всю жизнь, добавляет: — Скорее умру!

Глава 1

«Сентябрь — хорошее время для нового дела», — думала я, покидая утром свой дом. В начале осени я сильнее ощущаю обновление, чем, скажем, в январе. Возможно, размышляла я, пересекая Тренквил-Вейл, — это происходит потому, что после дождливого августа сентябрь кажется свежим и ясным. Или же, продолжала гадать я, минуя «Блэкхит букс», богато украшенные витрины которого гласили «Снова в школу», — просто ассоциируется с новым учебным годом».

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.