Последний заезд

Кизи Кен Элтон

Жанр: Проза прочее  Проза    2010 год   Автор: Кизи Кен Элтон 
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Последний заезд (Кизи Кен)
Автор: Кизи Кен Элтон 
Жанр: Проза прочее  Проза   
Серия:  
Страниц: 46 
Год: 2010 

Посвящения и отказ от ответственности

Три бессмертных всадника маячат на северо-западном горизонте — далекие, туманные, освещенные сзади столькими былями и небылицами, что их тени кажутся более вещественными, чем их силуэты.

Почти век пыльных лет и дымных осеней пролег между нами. Газетные сообщения о тех первых состязаниях (15, 16, 17 сентября 1911 года) читаются как скособоченная помесь Джимми-Грека и Говарда Коселла [1] — они больше заняты цветом кожи, чем достижениями. Один из редких снимков всею трио даже раскрашен вручную, чтобы потомки лучше уяснили суть: на лицо одного наездника наложен медный индейский колер, лицо другого бело-розовое, третьего — цвета густой патоки.

В итоге мы рассудили, что лучше всего вызвать этих духов, не роясь в заплесневелых архивах, а рассматривая тени, которые пролегли через десятилетия. Какому мастерству наездников были свидетелями эти три дня, если так длинны эти тени! Какой ковбойской удали! Вот почему мы решили материализовать наших трех призрачных всадников из легенд, рассказываемых за горячим кофе у костра, а не из холодных фактов и непропеченных истин, хранящихся в библиотечных кипах.

Впервые я услышал историю от отца, когда мне было четырнадцать лет. Я ехал позади с младшим братом в нашем большом «додже ред-раме». Старый глуховатый фермер Райли, друг отца, ехал с ним рядом. Все четыре наши лицензии на отстрел антилоп были вытянуты на Специальной охотничьей лотерее, и мы направлялись в горы Очоко. Мы и не знали, что это неделя родео, пока не очутились вдруг в сплошном потоке машин среди холмистого безлюдья.

— Не может быть! — крикнул папа. — Пендлтонский сгон. Райли, ищи объезд, иначе угодим к лонгхорнам вместо антилоп.

— Не люблю лонгхорнов! — крикнул в ответ Райли.

К тому времени, когда мы выбрались из затора, солнце уже наладилось на боковую, и Райли тоже был не прочь. Папа нашел подходящую колею, и мы разбили лагерь под крутой скалой над городом. В холодной сумке лежала мамина курица, но папа был в настроении стряпать. Мы с братом развели костер из Польши и кедровых сучьев, а он открыл и вывалил в большой железный котелок несколько банок консервов — венские сосиски, свинину с фасолью и сардины — его фирменное блюдо на природе.

— Сардинки, сосиски, бобы, — объявил он, — Небось, проголодались, быка готовы съесть?

— Да-а… быка. Говядинки бы сейчас неплохо, — заметил Райли.

Он смотрел поверх неаппетитного варева на городские огни внизу. Чертовы колеса взбаламучивали ночь.

Танцы на улицах. Жаровни с мясом пыхали жирным пламенем.

— От говядинки не отказался бы, — сказал он.

Мы с братом согласно кивнули. В надежде рассеять тоскливое затишье, повисшее над нашей стоянкой, папа стал вспоминать прошлые родео в Пендлтоне.

— Неотесанным, буйным и блохастым становится в эти дни город. Вот что вам скажу: в будущую осень привезем сюда наших дам и посмотрим все — от утреннего парада в пятницу до церемонии награждения вечером воскресенья. Как?

Мы посмотрели на праздничные огни внизу, и обещание нас не утешило.

— Райли! Ты ведь слышал о первом, а? О первом сгоне?

— Много раз.

— Ребята не слышали. Расскажи им.

— Шам рашшкажи. Говядинки у наш нет, я жубы вынул.

И отец рассказал — под треск сучьев, бульканье фасоли и беззубые подтверждения старого Райли. Увлекательную историю. Он рассказал ее еще раз через два сентября, когда исполнил свое обещание и взял нас всех, с дамами, на родео. Чудесная история. Я и не подумал бы поверить, если бы через несколько лет сам не поехал туда и не услышал ее в вигваме, полном индейцев.

Я учился на третьем курсе Орегонского университета по специальности «радио- и тележурналистика». Посреди семестра мы получили задание написать план документального сценария о городе, который считаем очень особенным. Сдать в понедельник. Я не пошел на занятия в пятницу и отправился в Пендлтон на своем «нэше-амбассадоре» — в нем спинки откидывались, образуя бугристую кровать. Я надел черный берет и взял бурдючок с вином, чтобы люди видели, что я художник, а не турист.

После субботнего представления я сидел за деревянным столом в парке, наскоро записывая впечатления и прыская в рот кьянти, и вдруг заметил, что рядом остановился и мрачно смотрит на меня худой индеец. Он был в обычном костюме для родео: джинсы, сапоги, шляпа с загнутыми полями и рубашка с перламутровыми пуговицами. Все уставное, кроме перчаток. На левой руке — потертая рабочая кожаная, на правой — свежая черная лайковая. Я протянул ему бурдючок.

— Вино. Хотите попробовать?

Индеец кивнул. Он взял бурдючок потертой рабочей перчаткой, зубами вынул затычку, оставив ее висеть. Потом стал выдавливать вино себе в лицо и занимался этим, пока не промочил насквозь воротник, а бурдючок не стал плеваться воздухом.

— Пустой.

Он взял затычку в зубы, заткнул бурдюк и вернул мне. Все это время рука в черной перчатке висела вдоль тела.

— Пора наполнить, — решил я.

Он пошел за мной через парк к машине и держал бурдючок, пока я переливал в него вино из четырехлитровой бутыли. Он заметил спальный мешок на сиденьях.

— Возьми свои мешки, можешь спать у нас в палатке. Я понесу бутылку. Меня зовут Дэвид Крепко Спящий. Зови меня Дейвом.

Так я впервые попал в вигвам. Впервые отведал горячего жареного хлеба с медом, впервые соприкоснулся с холодным, насмешливым индейским юмором.

Когда мой хозяин стащил с себя мокрую рубашку, я увидел, что правой руки у него нет. К плечу была пристегнута деревянная конечность в грубой сосновой коре. Ошкурены и выструганы были только кисть и запястье. Он увидел, что я уставился на грубый протез.

— Я уснул на железнодорожных путях в Уолла-Уолла. Очнулся — правой руки нет. Повезло, однако. Я левша.

Я мог представить себе другие варианты везения, но не решился о них говорить. Спросил только, почему он не снял остальную кору. Дейв поднял деревянную руку другой рукой и любовно посмотрел на нее.

— Сук не сохнет и не трескается.

Позже ночью, когда лагерь затих и кьянти кончилось, Дейв угостил меня рассказом своего деда о том знаменитом первом родео и трех его легендарных финалистах. Дедова версия была очень похожа на версию моего отца. И даже прозвучала величественнее в мерцающем свете вигвама. Чудеснее… Сильнее!

Поэтому наши благодарности и посвящения мы начинаем с Дэвида Крепко Спящего. Он ввел меня в свой волшебный круг и поделился его дивами. А мне оставалось поделиться только вином.

Затем я хочу поблагодарить Леса Хейгена, мир его грешному праху, и его родных. Лес доказал, что хороший игрок в покер никогда не сопьется до того, чтобы перестать выигрывать.

И семью Роя, который лелеял лилию культуры в краю дурнишника.

И Маккормаков с их земной мудростью. «Шут возьми, ты во что-то вступил. Но это просто трава, которая прошла через корову».

И Билла Сивира, и Марти Вуда, и Кендалла Эрли.

И Мишеля Макмайндс, и Дейва Уэбба, и Дуга Минторна.

И бар «Рейнбоу» и «Киммиётиз».

И конечно, моего старого друга и трейл-босса [2] Кена Баббса.

И наконец, город Пендлтон. Если мы исказили факты в нашей повести, то искренне раскаиваемся и оправдываемся тем, что:

Короткая история-огрызок тут не годится.

Кен Кизи
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.