Спасительный 1937-й. Как закалялся СССР

Романенко Константин Константинович

Серия: Сталина на вас нет! [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Спасительный 1937-й. Как закалялся СССР (Романенко Константин)

«И грянул…» гимн. Эффект бабочки [1] (Записки репрессированного сталиниста)

Одной из особенностей человеческого самосознания являются убеждения, которые неотделимы от социально-политических, национальных, идеологических и религиозных конфликтов своего времени. Как отметил еще Энгельс: «Жить в обществе и быть свободным от общества — нельзя». И если в обстановке «холодной войны», стремясь добиться мирового господства, Запад вел борьбу против СССР на мировоззрении антисоветизма, то пятая колонна внутри страны выбрала эмоциональной пружиной фразеологию антисталинизма с логикой, позаимствованной из наследия Троцкого.

В одном из рассказов Рэя Брэдбери «И грянул гром» описывается история, когда гибель бабочки в далеком прошлом изменяет мир будущего. Но для того, чтобы изменить «завтрашний день», совершенно необязательно совершать путешествие в прошлое на машине времени. Используя «эффект бабочки», извращая и «затаптывая» историю нашей страны и фактически зомбируя население, антисталинисты десятилетиями воздействовали на сознание людей. И потомки граждан великой державы, с победного 1943 года убежденно певших гимн со словами «Нас вырастил Сталин — на верность народу, на труд и на подвиги нас вдохновил!», поверили подлецам, подло и лживо клеветавшим на вождя, под руководством которого советский народ освободил мир от фашизма.

А результатом распространения низкой и злобной лжи и стало разрушение государства, созданного Сталиным, и Россия встала перед угрозой нравственного разложения. Когда жалкая и ничтожная прослойка общества из соображений своей выгоды превращает человека в духовного пигмея, жаждущего, как наркотик, получить лишь примитивное наслаждение. Однако не все по-идиотски простодушно приняли на веру ложь «оттепели». Именно в те 60-е, когда «дети Арбата» под балалайку Окуджавы, с томиками «певца» ГУЛАГа уже строились в новую пятую колонну, в стране были другие люди, понимавшие опасность антисталинизма.

И я тоже принадлежу к тем, кто вовремя осознал, что философия десталинизации враждебна большинству народа, а лживая критика советского вождя является инструментом негодяев и шарлатанов, жаждущих самоутверждения. Демонстрируя рабски извращенную психологию интеллигенции, которая, вопреки логике, стремясь в своем мелочном тщеславии выглядеть солидно и выражая солидарность с родственниками врагов народа, самозабвенно и подло врет, клевеща на наше прошлое. И, поскольку из-за собственных убеждений я был репрессирован, а позже и лишен Родины, приведу некоторые эпизоды биографии, подтверждающие «эффект бабочки».

Я родился 16 декабря 1946 года в семье офицера Красной Армии, на Дальнем Востоке, в районе Приморского края, где позже возник город и порт Находка. Мой отец Константин Захарович происходил из крестьянской семьи, переселившейся из Центральной России на Урал еще в годы столыпинской реформы. На военную службу отца призвали уже в 1939 году. В армии служили все мои родственники по мужской линии. Дед, Захар Васильевич, был участником Первой мировой. Во время Великой Отечественной пропал без вести на фронте старший брат отца Иван, а младший — Петр, женившийся после войны на литовке, продолжал воевать в войсках МГБ с укрывавшимися в лесах Литвы националистами. В одном из боев он был ранен, и до конца жизни его лоб пересекал глубокий шрам.

Но дольше всех — 32 года — носил военную форму самый младший, Александр. Стремясь попасть на фронт, в 1944 году он приписал себе год. На передовую он не попал, но после окончания в 1951 году Горьковского Краснознаменного военно-политического училища оказался в Северной Корее, где в должности командира зенитной батареи авиаистребительного корпуса воевал уже против американцев и был награжден двумя орденами. Окончив еще два факультета (исторический и иностранных языков) Иркутского госуниверситета, он преподавал в Гореловском военно-политическом училище Ленинградского военного округа. Он защитил кандидатскую диссертацию, а уйдя в запас, работал доцентом в ряде ленинградских вузов. В 1988 году он создал в Ленинграде историко-философский семинар «Патриот», а на его базе — движение «Отечество» и позже получил звание академика. Травля Александра Захаровича началась после публикации его монографии «О классовой сущности сионизма», вызвавшей интерес патриотов и ненависть врагов. И редактор моей первой книги «Борьба и победы Иосифа Сталина» Л. Бобров отметил: «Ваш дядя был смелым человеком».

В 1947 году, после демобилизации отца, наша семья переехала в Литву. Мы жили в Кеданяе, затем в Паневежисе, но в 1953 году уехали на Урал, там, в городе Ирбите Свердловской области, и прошли мои школьные годы. Уже с детства я занимал активную жизненную позицию. Много читал, занимался в драматическом кружке и ансамбле Дома пионеров, а в год полета Юрия Гагарина провел лето в «Артеке», где меня избрали председателем совета 3-го отряда лагеря «Горный». Кроме ребят из Советских республик в нашем отряде были школьники из Западного Берлина. Мы вместе пели у костра пионерские песни и встречали в Ялте теплоход с приехавшими для учебы в советских вузах и техникумах 500 молодыми кубинцами.

Уважение к Сталину я унаследовал от отца. Отец быстро понял, что «разоблачение культа» было продиктовано исключительно карьеристскими соображениями Хрущева и основывалось на фальсификации исторических фактов, лжи и извращении логики событий. В кругу сверстников я не скрывал своих симпатий к Сталину и ненависти к Хрущеву, и в 1963 году у меня появились единомышленники. Мы читали историческую и политическую литературу, участвовали в диспутах и демонстративно носили значки с портретом вождя, а в год смещения Хрущева меня избрали секретарем комсомольской организации школы № 1 имени Горького.

После издания нашумевшей книги Солженицына реабилитированные «зэки» вошли в моду, и горком комсомола организовал в драмтеатре встречу школьников с уральским поэтом, отсидевшим в лагере. На состоявшемся диспуте я доказывал, что все репрессии были обоснованны, и, когда мы с одноклассниками расходились по домам, один из них вступил со мной в спор. Анатолий Г. был сыном корейца, работавшего директором мебельной фабрики, и признался, что его отец тоже был репрессирован. Видимо, он рассказал о диспуте отцу, поскольку, войдя в класс на следующее утро, он сразу направился ко мне и потребовал: «Возьми свои слова назад!»

Речь шла о моих аргументах. И, когда я отказался, он схватил меня за ворот пиджака и со словами «Пойдем выйдем» стал вытаскивать из-за парты. Драться я не умел. Я не мог ожесточенно бить противника в лицо — и поэтому обычно били меня. Победить в драке шансов у меня не было. Анатолий был выше, сильнее и занимался в спортивной школе, но и терпеть позор на глазах одноклассниц мне было стыдно. И, чтобы сохранить достоинство, я нанес удар почти инстинктивно. К моему удивлению, мой противник не только рухнул, вытянувшись во весь рост, но и лежал не шевелясь в проходе. Это был классический нокдаун, и я до сих пор горжусь этим ударом.

От показательной «порки» меня спасло то, что, имея более длинные руки, он не дал мне дотянуться до подбородка, и я, видимо, попал в солнечную артерию. Правда, несколько дней спустя, меня все же «наказали» его приятели, тоже предложившие «прогуляться» на задний двор школы. Идти на разборку в одиночку против троих было глупо, но я пошел: честь — черт ее побери! Впрочем, до настоящей драки дело не дошло. Едва мы вышли на крыльцо, как один из них спустил меня на пять ступенек ниже. И, когда, поднявшись с земли, я спросил: «За что?» — мне «вежливо» объяснили: «За Сталина…». Это было уже не так обидно — на войне как на войне.

Сын репрессированного и я не разговаривали год. Однако случилось так, что после окончания 11-го класса, летом 1965 года, мы оба поступили на механический факультет Пермского высшего командно-инженерного училища. Это было единственное высшее учебное, готовившее специалистов для Ракетных войск стратегического назначения после школьной скамьи, и по его завершении, чтобы дослужиться до генеральского звания, не нужно было учиться в академии. И, поскольку из соображений секретности курсанты носили голубые погоны с желтой каймой и эмблемами ВВС, нас принимали за летчиков.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.