Про Тихона

Толкач Михаил

Жанр: Советская классическая проза  Проза    1960 год   Автор: Толкач Михаил   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Про Тихона ( Толкач Михаил)

ПРО ТИХОНА

Рассказ

1

Ночью широкий распадок светлел между темными горами. В серой прогалине четко выделялся крупный зарод сена с двумя жердями наверху. Поблескивали, перемигивались звезды, по-осеннему шумел лес. От зарода, с пологой горной долины, с опустевшего покоса дул в распадке сильный ветер. Пахло сухим мятным листом, увядшими цветами, чуть припрелой полынью. Где-то на близком перекате реки ворчали волны, доносился плеск воды о камни. Трудно шевеля верхушками деревьев, едва слышно дышала прибайкальская тайга. Казалось, что в черном глубоком распадке затаился огромный зверь и тяжело переводит дух перед прыжком.

У большого стога сена и выбрала себе ночлег бригада монтажников — пять парней, которым утром предстояло ставить светофор на далеком перегоне железной дороги. Утомленные дневной работой и бесконечным кочевьем по шпалам, люди быстро уснули, и только ударивший с рассветом морозец поднял рабочих на ноги. Монтажники покурили, позевали, решительно запахнули поверх ватников брезентовые плащи. Развалисто пошли к домику, где жил их старый добрый знакомый подрывник Стариков.

Последним, таща телефон в кожаном чехле, шел девятнадцатилетний бригадир монтажников Тихон Житнев. Он путался в полах своего длинного плаща, чертыхался и исподлобья поглядывал на рабочих. Тихон очень стеснялся своего неуклюжего, несолидного, как ему казалось, мальчишеского вида. И поэтому бригадиру ужасно хотелось выглядеть строже, внушительнее. Он часто без видимых причин приподнимал худые плечи, хмурил брови, серьезил глаза. Однако лицо бригадира по-прежнему оставалось юным, чуть растерянным и добродушным. Даже когда он пытался говорить баском, голос его заметно ломался, и Тихон стеснительно краснел.

Бригадир невольно присматривался к другим.

Вот медлительный, сонный и ленивый монтажник Мамонов. Он никогда никуда не спешит, работает равнодушно, апатично, однако получается у него хоть и не быстро, да добротно. Сейчас Мамонов идет первым в цепочке и жалуется на простуду. Ночью его просквозило, и он не прочь «пропустить рюмочку».

— А почему бы рабочему человеку и не выпить? — подхватывает Гошка Пузанов.

Этот парень нравится Тихону не только своими острыми словечками и смешными прибаутками. Гошка Пузанов, которому едва за двадцать, — отличный работяга. Если он за что-нибудь взялся, обязательно сделает. У него мощные плечи и огромные руки — такого можно уважать.

А вот Тихон «фактурой не вышел», как острит старший в бригаде монтажник Орлов, услужливый парень, матерщинник и ворчун. Он среди них самый солидный, хотя ему только двадцать шесть лет. Каждое дело всегда обстоятельно обмозгует, обследует. К нему перед началом работы бегают за советом. Орлов оглох в шахте, часто говорит невпопад, над чем постоянно потешается Веселов.

Бригадир никак не может понять Веселова. С виду он неглуп, общителен, говорят, сочиняет что-то и самостоятельно изучает радиотехнику. Где-то печатал стихи о рабочих, а в бригаде ведет себя как последний разгильдяй. Работает вяло, кое-как, лишь бы отделаться. По городу ходит в зауженных брюках и пестрых ковбойках. Пристает к девчонкам. Хвастается, что приехал сюда добровольно.

— Тоже мне «доброволец»!

Тихон сплюнул. Сам он этим летом кончил электромеханический техникум в далеком южном городе и сразу же вызвался поехать в Сибирь. Что ж тут особенного!

В первые дни кашлял от махорочных самокруток, вместе со всеми ночевал где придется, неделями не менял белье, не снимал кирзовых сапог. И втайне гордился своими рабочими буднями, видя в них романтику Сибири. Добираясь до городка, где было строительное управление, парился в бане «по-черному», за компанию глотал водку, хмелел.

— Строитель вызревает, — говорил Гошка Пузанов.

Монтажники добродушно смеялись и хлопали парня по плечу.

— А, бригадир! Утро доброе, молодец! — неожиданно прервал мысли Тихона знакомый голос. На крылечке сторожки, к которой подходили монтажники, стоял смуглый скуластый мужчина лет пятидесяти и широким тесаком рубил хворост.

— Заходите, хлопчики, заходите, — радушно приглашал он. — Как раз и уха поспела.

Монтажников уговаривать не пришлось. Живо скинув плащи и ополоснув сонные с ночи лица, они вскоре жадно хлебали уху. Слышно было, как позвякивают ложки и скрипят скамейки да на невидимом перекате плещется река, словно стадо коров смачно жует сочную траву.

Только Мамонов от угощения сразу же отказался: его знобило, и он прошел в избу отогреться.

За столом Тихон украдкой посматривал на хозяина. Горбоносый, с орлиным прищуром, кряжистый старик. Чуть седые виски, глубокие скорбные морщины у рта. Во время войны потерял сына, поэтому к монтажникам относится с отеческой заботой и теплом. Недавно умерла жена, но старик крепится, не показывает виду. Ласково балуется с собаками, журит их, беседует как~с людьми.

«Бирюк одинокий», — с жалостью подумал о нем Тихон.

Пузанов первым отодвинул пустую тарелку, поблагодарив, спросил:

— Не скучно одному-то? Лес да вода.

— Пустяками не занимаюсь, — сказал хозяин. — Скука и безделье, заметь, сестры кровные.

Веселов, блестя нагловатыми глазами и вертя в руках авторучку, перебил:

— Озолоти меня, не смогу здесь жить. Без общества, без нормальных людей. Мне перспектива надобна. А это что ж, так и помереть в глуши?..

— Мели, Емеля! — оборвал подрывник.

Лицо Веселова побагровело, стало заносчивым. Но обиды своей не показал.

— Вам, например, нравится по лесам бродить, — сказал он со злой вежливостью, — а мне на сцене играть, искусством увлекаться. Каждому свое...

— Артист! — ухмыльнулся Пузанов. — И кто только таких виртуозов, как ты, в Сибирь посылает?

Веселов обозлился.

— Запомни, — сказал он, четко отделяя слова, — никто меня сюда не посылал — сам приехал. А зачем?

Веселов улыбнулся, обращая дело в шутку:

— Романтика теплушек потянула, новостройки сибирские...

Бригадир слышал о какой-то скандальной истории, случившейся с «артистом» в столице. Говорят, дебоширил по ресторанам, был отчислен из института. Накомсомольском собрании дал слово исправиться. Значит, для него Байкал — наказание...

Стариков встал.

— Спасибо за компанию, молодцы! Прошу, без стеснения заходите, заезжайте. Буду рад.

За калиткой Веселов сказал:

— Старуха у него умерла: поездом ее... Вот и бирючится старикан.

Лица монтажников стали недобрыми, и «артист» как-то слинял. Рабочие молча зашагали по шпалам, растянулись цепочкой. На крылечке стояли Мамонов, укутанный в медвежью шкуру, и старый подрывник.

Линия железной дороги спиралью поднималась к заоблачному перевалу. Горы впереди громоздились отвесные, темно-зеленые от хвойных лесов. Река оставалась за отрогами крутого утеса, нависшего над водой.

Люди тяжело дышали, часто замедляли шаги, вытирали потные лица. Веселов желчно спрашивал:

— Далеко еще?

— Километров восемь.

Малорослому Тихону было трудно. Он снял плащ, расстегнул ватную фуфайку, сердито перебросил телефон с плеча на плечо. Мысли снова и снова возвращались к работе. Как там на «точке»? Все ли в порядке? Может, что-нибудь случилось? Ведь он вчера не проверил объект работы, а прорабу вечером не дозвонился.

— Ну и подъемчик! — ворчал Орлов. — Здесь состав и пятью паровозами не втащишь.

— Электровозы заберутся, — уверенно сказал бригадир.

Люди устали, и разговор плохо клеился. Когда за поворотом заблестела порожистая речка и повеяло прохладой, они зашагали веселее.

2

На месте работы монтажники увидели каменистую ровную площадку. Серый бетонный фундамент с побитыми углами валялся далеко от пути, почти у обрыва к реке. В траве виднелась серебристого цвета мачта для светофора.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.