Прошлой ночью в XV веке

ван Ковелер Дидье

Жанр: Современная проза  Проза    2010 год   Автор: ван Ковелер Дидье 
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

1

Я познакомился с Коринной одним летним вечером в прачечной самообслуживания; она сидела перед соседней стиральной машиной, глядя в окошечко-иллюминатор, где крутилась в пенной воде вся ее жизнь — медицинские халаты, подростковые мешковатые штаны и майки с «крутыми» принтами. Сам я выбрал программу № 7, «деликатную стирку», — она обеспечивала долгий век моим рубашкам и лучше других подготавливала их к паровому утюгу. Одиночество сделало из меня настоящего виртуоза глажки, которая, наряду с библиофильством, была наилучшим средством отвлечься от тягот моей профессии.

Наш разговор начался с жалоб на изношенность машин. Я сказал: нужно быть уж очень большим патриотом своей улицы, чтобы не плюнуть на все это и не оттащить грязное белье в другую прачечную. Она ничего не возразила, и это доказывало, что мы с ней действительно соседи. Потом объяснила, что ее собственная машина застопорилась в середине стирки. Я ответил, что у меня вообще нет машины, поскольку я нахожусь в процессе поиска квартиры и проживаю пока в отеле, а зовут меня Жан-Люк Тальбо, — знаете, есть такая марка автомобиля? [1] Нет, она не знала. «Ничего, — сказал я, — все равно таких уже не выпускают». Она взглянула на меня с сочувствием, но я разъяснил, что это не так страшно, я всего лишь однофамилец.

Во время отжима ее белья мы примолкли. Я поглядывал на нее: она сидела рядом, вспотевшая от влажной жары, под резким светом неоновых ламп. Потом она тоже назвала свое имя, и я вовремя прикусил язык, удержавшись от идиотской реплики: «Надо же, какое совпадение, я буквально на днях откопал у одного букиниста редкое издание поэм Коринны, греческой поэтессы VI века, возлюбленной и соперницы Пиндара!». [2] Современная Коринна была коротко стриженой блондинкой; пропотевшая майка цвета лаванды облепила ей грудь, и я чувствовал себя несчастным, как всякий раз, когда меня влекло к женщине. Снова и снова проделывать этот заранее известный, давно наскучивший путь, и ради чего? — ради вполне банальной цели, да и той достигая не всегда, а чаще бросая дело незавершенным из-за нехватки иллюзий или времени.

Неожиданно я понял по ее взгляду, что она думает точно так же. Она — мать-одиночка или разведенка, я — холостяк: нас выдавало собственное белье. К чему же тогда усложнять себе жизнь всяческими словесными фиоритурами, дешевыми уловками, хвастливым враньем, отсрочками ради приличия, словом, всем тем, что превращает обыкновенное плотское влечение в светскую игру?! Наши утомленные лица, наши безрадостные, обведенные тенями глаза свидетельствовали о том, что прошедший день был слишком долог, а завтрашний начнется слишком рано. Мы мечтали об одном — скорее лечь в постель, так почему бы не перешагнуть через все предварительные стадии ухаживания?

Ее машина остановилась первой. Она с подчеркнутой неспешностью вытащила из барабана свои халаты и одежки сына, заложила их в сушилку, потом свернула, тут же развернула и старательно сложила еще раз, а я тем временем проклинал изысканную медлительность моей 7-й программы. Едва дождавшись щелчка, означавшего конец стирки, я кое-как запихал свои волглые рубашки в целлофановый пакет и предложил ей выпить по рюмочке у меня в номере. Она улыбнулась и откинула согнутой рукой челку со лба.

— А вы не церемонитесь!

— Это от робости. Если я не рвану прямо к цели, у меня опять возникнут проблемы с язвой, так что лучше уж сразу услышать от вас «нет».

— А если я скажу «да», у вас не возникнут какие-нибудь другие проблемы?

— Ничего, с другими я справлюсь.

— Только предупреждаю: в моем распоряжении ровно сорок пять минут.

Мы занялись любовью в означенном временном «окне», а через месяц сняли домик в предместье и переселились туда вместе с ее сыном и моими старинными фолиантами; плюс к этому у нас теперь была стиральная машина Whirlpoolна тысячу триста оборотов в минуту и отдельное помещение, где я мог наслаждаться глажкой белья.

* * *

Когда люди решают не врать друг другу, они неизбежно обрекают себя на разочарование. Наш внезапно завязавшийся роман не оправдал обещаний первой ночи: после года совместной жизни я испытываю такое чувство, будто все еще пребываю на стадии «предварительной стирки». Я уверен, что нашей любви уготована долгосрочная программа, но что-то в этом механизме все время заклинивает.

На самом деле, все просто: мы с Коринной слишком похожи, — десять мучительных лет, прожитых ею с бывшим мужем, довлеют над нашей парой так же сильно, как и мои множественные холостяцкие незадачи, и тут уж делать нечего. Наши тела вполне созвучны в любви, наши неблагодарные профессии вполне совместимы, наши ограниченные кругозоры не застят друг другу свет, ее сын со мной ладит, я очень доволен тем, что он уже большой, что его мать не хочет второго ребенка, и все же что-то в нашей заново собранной, неофициальной семье пока крутится вхолостую.

Коринна отличается твердым характером и альтруизмом, а я только покорностью судьбе и профессиональным усердием. Этого вполне достаточно, чтобы делить ложе — ночью по будням и в любое время по выходным, — но маловато для вдохновенной готовности разрушить прошлое и попытаться начать новую жизнь в тридцать пять лет. Мечты наши лежат в анабиозе так давно, что рождают одну лишь горечь, и мы оба избегаем обмениваться ими, памятуя о печальном сходстве своих жизненных фиаско. Она хотела быть «врачом без границ», я собирался стать префектом где-нибудь в ЗДФ или ЗТФ. [3] В результате она работает сиделкой на дому, а я инспектором 2-й налоговой бригады города Шатору.

Событие, которому суждено было в июне нынешнего года внезапно пробудить нашу пару от спячки, имело все предпосылки к тому, чтобы развести нас навсегда. Мне предстояло пережить самое фантастическое приключение в своей жизни и притом вовлечь в него Коринну, невзирая на ее упорное сопротивление. Я так и не смог понять, надули ли меня, как последнего дурачка, или удостоили благодати? И до сих пор задаюсь вопросом, что повергло меня в это безумие — страсть, логика, нечистая совесть, мечта об иной судьбе или попросту козни моих налогоплательщиков.

Но есть и еще одна гипотеза: мое сердце безошибочно угадало истину, и самая великая любовь, какую я узнал в этом мире, восходит к XV веку.

2

Все началось с обычного доноса. Анонимное письмо валялось поверх стопки свежей корреспонденции, у меня и моего коллеги Рафаэля не было никаких планов на первую половину дня, а фирма предполагаемого нарушителя законов находилась в живописном лесу, в получасе езды от налогового управления.

Рафаэль знал понаслышке это место — замок Гренан, спрятавшийся в глубине долины реки Бренны. Эта старинная средневековая крепость в конце XIX века была куплена и отреставрирована одним бельгийским промышленником, который впоследствии разорился, пытаясь внедрить на беррийских болотах методы интенсивного земледелия. В годы войны там располагалась немецкая комендатура, поэтому в 1944 году замок бомбили англичане; в настоящее время его занимало некое Общество по Торговле Недвижимостью (ОТН), а хозяйственные постройки арендовало другое Общество, с ограниченной ответственностью, по производству био-инсектицидов ( Green War), [4] чьи акционеры одновременно являлись и членами упомянутого выше ОТН; таким образом, вторым предприятием руководили обе эти организации. Анонимка обвиняла их в создании секты, и основной аргумент был таков: подозреваемые, с виду «умственно отсталая шпана», разъезжают по округе в «Мерседесах S-Classe» и «Ягуарах Х-Туре», не считая еще полутора десятков коллекционных кабриолетов. Мы с Рафаэлем понимали, что это чушь собачья: подобные типы сокрытием доходов не занимаются. Но, поскольку ежегодные премии инспекторов напрямую зависят от количества накрученных километров, у нас не было причин ограничивать себя в передвижениях, пусть даже из-за такой ерунды.

* * *

Жизнь налогового инспектора в провинции Берри — далеко не сахар. «Твоя кукла уже готова», — сказал мне Рафаэль через неделю после моего переезда из Аннеси, когда я поступил в его бригаду. И объяснил — таким будничным тоном, словно речь шла об игре в петанк [5] или регби, — что колдовство в здешних краях является местным видом спорта: стоит появиться новому инспектору, как аборигены сейчас же — так, на всякий случай, — изготовляют восковую фигурку, его подобие.

— Смотри, не оставляй где попало остриженные волосы и ногти. Они их напихают в эту куклу и тем самым уподобят ее тебе, а потом будут колоть иголками. Я-то давно принял меры: каждый вторник хожу к иглоукалывателю, — вышибаю, так сказать, клин клином. Это нейтрализует их заклинания, и вместе с тем избавляет от «эффекта каскада», который грозит обрушиться на тебя, если ты попросишь кого-то снять порчу.

— Эффект каскада? Это еще что за зверь? — иронически спросил я, больше из интереса к психологии местных налогоплательщиков.

— Жуткое дерьмо! — мрачно ответил Рафаэль. — Когда ты снимаешь с себя порчу, она обращается на того, кто ее наслал, только в двойном размере, и тогда тот человек, чтобы отомстить, снова насылает ее на тебя, наделив еще большей силой. У нас в бригаде с этим шутки плохи. Я за последние два года лишился уже троих сотрудников: одного прикончила пневмония, второго шибануло током, третий попал в ДТП. Послушайся меня, носи на груди образок с Мадонной для защиты, в правом кармане луковицу для поглощения вредных флюидов и ходи на акупунктуру раз в неделю, тогда, считай, ты в безопасности. Только не забудь: луковицу надо менять каждые два дня.

Я пренебрег его советами, и от этого мое здоровье ничуть не ухудшилось. Да и мне ли бояться враждебных чувств, которые питали ко мне беррийцы, — я и без них много чего повидал на своем веку и занимаюсь этой работой вовсе не для того, чтобы меня любили. Напротив! Для душевного равновесия мне просто необходимо видеть откровенную ненависть в глазах моих поднадзорных. Обманутый в двадцатилетнем возрасте своей невестой и своим лучшим другом, жившим вместе с нами — видимо, моя святая наивность добавляла пикантности их постельным утехам, — я все же сумел выйти из депрессии сам, без посторонней помощи, благодаря той устойчивой неприязни, которую внушал налогоплательщикам. Отныне, думал я, никому уже не удастся злоупотребить моей доверчивостью и добрым расположением.

1

Французская автомобильная фирма «Тальбо» не раз меняла свое название на другие («Симка», «Крайслер»). ( Здесь и далее прим. перев.).

2

П и ндар — выдающийся греческий поэт (518–438 до н. э.), Коринна — греческая поэтесса, старшая современница Пиндара (конец VI — начало V в. до н. э.).

3

ЗДФ — заморские департаменты Франции. ЗТФ — заморские территории Франции (Гваделупа, Гвиана и др.).

4

«Зеленая война» ( англ.).

5

Игра в шары.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.