«Мы становимся „православным Ираном“»

Левинская Ирина

Жанр: Юриспруденция  Научно-образовательная    Автор: Левинская Ирина   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

За нарушение средневековых правил Трулльского собора светский человек может сесть на два года, хотя священнослужители давно перестали их соблюдать. Традиции юродства в России прекращаются тогда, когда церковь превращается в государственный институт. Выражение «Оба-на!» оскорбляет чувства православных. Но называющие себя православными — не обязательно христиане, они вообще могут в Бога не верить.

Об этих и других «религиозных чудесах» в деле Pussy Riot рассказала «Фонтанке» религиовед, член богословского факультета Кембриджского университета, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН Ирина Левинская.

Она участвовала как эксперт в судах по многим уголовным делам с «мотивом ненависти». Вместе с коллегой Валентиной Узуновой они дали рецензию на экспертизу, которая легла в основу обвинительного заключения по делу Pussy Riot. Их выводы одобрил Санкт-Петербургский союз учёных. Но их не захотел выслушать Хамовнический суд Москвы, хотя об этом ходатайствовала сторона защиты, а сама Ирина Левинская уже ждала допроса в здании суда.

— В приговоре участницам панк-молебна одним из доказательств вины названа экспертиза, основанная на трёх церковных документах — средневековых соборах. Почему эксперты выбрали именно их?

— Правила поведения верующих действительно сформулированы в правилах Трулльского собора. Но вы должны понимать, что это средневековый собор, конец VII века, все эти правила вырабатывались в соответствии с исторической ситуацией того времени, а сегодня их не соблюдают даже сами служители церкви. Правило Трулльского собора, например, гласит, что в священники можно рукополагаться только в возрасте старше 30 лет. Наш патриарх был рукоположен в священники в 23 года. Другое правило: нельзя принимать помощь от врача-иудея. Если вы православный человек и к вашему ребёнку приезжает врач, то вы первым делом должны опросить его о его вероисповедании. Если вдруг окажется, что он иудей, вы не можете принять его помощь. То есть членам панк-группы инкриминируется нарушение свода тех правил, которые не выполняет сама православная церковь.

— Правила насчёт одежды там тоже есть, да?

— Только речь идёт совсем о другом. Повторю: это VII век. Это время, когда ещё существовало язычество, существовали дионисийские праздники. И вот в этой одежде нельзя было появляться в церкви. Просто потому, что нельзя было языческие традиции переносить в церкви. И всё — не более того.

— Посвежее ничего не нашлось?

— Есть только одно современное правило: в храме Христа Спасителя висит, как и во многих других храмах, руководство о том, что нельзя входить с обнажёнными руками, плечами и так далее. Вот эти правила и были нарушены. За это можно было оштрафовать на тысячу рублей — не более. А нужно было подвести под уголовную статью с санкцией до 7 лет. Эта статья предполагает, что обвиняемые выступали с оружием или руководствовались мотивом религиозной, например, ненависти. Без Трулльского и других соборов доказать этот мотив у экспертов не получалось. Вы ведь знаете, что первые две экспертизы признали, что в поступке были критика патриарха, критика сращения государства и церкви, но религиозной ненависти не было.

— Но девушки кричали в храме, простите, «срань господня».

— А почему вы прощения просите? «Срань господня» им инкриминируется как «оскорбление Господа». Но «срань господня» — это идиома, то есть выражение, которое не расчленяется. Оно интерпретируется, не исходя из слов, из которых оно состоит. В современном словоупотреблении оно появилось как перевод английской идиомы «holly shit» и получило распространение через переводы американских фильмов. Это грубо, да. Но это — не мат. Эта идиома означает: «Ни хрена себе!», «Ну, достали!», «Оба-на!» В какой-то момент переводчики подыскали русский вариант «срань господня». Это грубо, но это — в стилистике панков. И здесь нет никакого оскорбления. А когда идиому начинают делить на части — это безумие с точки зрения лингвистики.

— Они молились спиной к алтарю, им это тоже вменяется, насколько я помню.

— Это всё — какая-то квинтэссенция безумия. Подмена христианства ритуалами. Вы сами как выходите из храма? Иконы находятся везде. И как вы будете молиться иконе, которая находится на противоположной алтарю стене? Вам придётся повернуться спиной. Я не была в самом храме Христа Спасителя, но вполне возможно, что там была икона Богородицы, к которой они и обращались.

— Есть и другая точка зрения: эта история показала крепость христианства в России, потому что церкви подставило плечо государство…

— Большего удара по церкви нанести было невозможно! Но сделала это сама церковь. Вся эта ситуация настолько безумна… В настоящий момент православная церковь в лице Московской патриархии сделала всё, чтобы дистанцироваться от христианства, поведение её служителей было зашкаливающе нехристианским. Ведь что такое христианство? Это — религия любви. И вот люди приходят к храму Христа Спасителя просить о милосердии с цитатой из Евангелия от Матфея: «Блаженны милостивые». Это, между прочим, Нагорная проповедь, это квинтэссенция христианства. «Блаженны милостивые — ибо помилованы будут». Это слова Христа. И людей с этой цитатой охранники, принадлежащие к храму, начинают избивать! Для меня это — полный конец. Оскорбление и уничтожение всего, что есть в христианстве.

— Приговор по этому делу — у нас не первый такой… спорный. И боюсь, не последний…

— Извините, но такого не было никогда. Мне приходилось выступать в судах, в частности — по неонацистским бандам. В клетке сидели убийцы, с десятками трупов. Но я никогда не видела, чтобы в зале была собака. Вот как это прикажете понимать? В зале агрессивный ротвейлер, он лает, он рвётся с поводка… А почему их держат в наручниках во время произнесения приговора? Почему их в туалет ведут с ротвейлером? Это то, что я сама видела, я была в суде. А почему их надо было лишать сна? Почему им запрещали встречаться с адвокатами? Не кормили?

— И при этом у выходки девушек, как признал суд, не было политической подоплёки. Почему она была воспринята так болезненно?

— Государство продемонстрировало, что девушки попали в болевую точку. Это точка полного слияния церкви с государством. Происходят вещи невозможные, абсолютно антиконституционные: государство становится теократическим, а церковь — государственным институтом. Мы становимся «православным Ираном».

— Как может становиться православным и теократическим государство, где столько постов занимают бывшие сотрудники КГБ?

— Да, я на это смотрю с большим интересом. Вот я была крещена в подмосковном храме, где служил отец Александр Мень. И было это в ту эпоху, когда меня из университета бы вышибли, если бы узнали, что я крещёная. А теперь мы видим людей, которые сначала были сотрудниками КГБ и членами партии, а теперь вдруг стали невероятно православными! Потому что это — идеологическая составляющая: сейчас мы наблюдаем попытку воссоздать тоталитарное государство, только основанное на православии. На православном фундаментализме. Фундаментализм — это прекрасная основа для тоталитарного государства.

— Может быть, эти люди просто не умеют иначе? Они не могут использовать привычную коммунистическую идею, поэтому пытаются сменить одну «религию» на другую?

— Да, они взяли другую идею. Но ужасно то, что церковь им в этом подыгрывает. Я не говорю о православии, я говорю о Московской патриархии. То есть о православии этого разлива.

— Президент недавно высказывал мысль, что нам нужна национальная идея. Чем в этом смысле плохо православие? У нас, как выяснилось, 80 процентов граждан — православные…

— Это тоже неверно. Как показывают опросы, число тех, кто регулярно причащается, посещает церкви в религиозные праздники, очень незначительно: порядка 5 процентов. Были очень характерные, а по большому счёту — страшные опросы: человека спрашивают, православный ли он, — отвечает «да», а христианин ли — отвечает «нет». Понимаете? Они не понимают, что это одно и то же. А были и такие ответы: православный — да, но в бога не верю. И о каком православии мы говорим — как о национальной идее? О том, которое требует распять, казнить, уничтожить?..

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.