Контрольная по химии

Офин Эмиль Михайлович

Жанр: Детская проза  Детские    1966 год   Автор: Офин Эмиль Михайлович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Контрольная по химии (Офин Эмиль)

«Химия — не просто наука сама по себе; её нельзя отрывать от жизни», — вот любимые слова нашего агронома Григория Савчука. Григорий Викторович на общественных началах преподаёт нам, химию. Хорошо преподаёт, ничего не скажешь. Я бы даже сказал: самоотверженно преподаёт. Ведь не очень простое это дело — загнать за школьную парту бывалых трактористов и шофёров, вроде тугодума Кости Бондарчука или, к примеру, нашего Лёвы Королевича. Да ещё вбивать им в выветренные степным ветром мозги то, что проходили «на заре туманной юности» в восьмом классе.

С девчатами, с теми Григорию Викторовичу полегче. Головы у них, что ли, иначе устроены по части памяти? Взять хоть медсестру Катю Куликову. Та, представьте себе, ещё не забыла про лакмусовую бумажку и про всякие там ангидриды. Да и штурвальная Вера, и животновод Галя Борисова тоже не отставали от Кати. Что же касается наших парней, то, когда в совхозе организовался «химический» семинар, у нас в головах по этой части царила полная пустота. Но разве можно было осрамиться перед девчатами? Да ещё такому хвастуну, как одессит Лёва Королевич!

Лёва сказал:

— Вы, уважаемая Катерина Ильинична, вашей лакмусовой бумажкой не фасоньте. Я насчёт химии — тоже не пижон. Аква дестиллята — пожалуйста; аш два эс о четыре — будьте любезны; плюмбум о — и точка. Что вы на это скажете?

Катя прищурила красивые насмешливые глаза, кокетливо поворошила светлые волосы и сказала Лёве:

— Эти глубокие познания меня не удивляют. Ведь из перечисленных тобою элементов состоит аккумулятор на твоём автомобиле. А что ты скажешь ну хотя бы про перекись водорода? Что она собою представляет?

— Вам это лучше знать, — сказал Лёва. — Если не ошибаюсь, вы ещё только в прошлом месяце были жгучей брюнеткой.

— Ах так… — сказала Катя. — Язвишь. Ну посмотрим, что дальше будет…

А чего смотреть? Смотреть было нечего. Катя вскоре стала первой ученицей, а Лёва, хотя и тянулся изо всех сил, плёлся в хвосте. Не давалась ему химия — и всё тут. Правда, Катя однажды попыталась было помочь ему, но ничего хорошего из этого не вышло, потому что Катя сказала:

— Давай, Лёва, я возьму тебя на буксир.

— Что? Меня, шофёра первого класса, на буксир?..

И они поссорились.

Что Лёва хвастун — все знают. Но что он работяга и настоящий товарищ — этого тоже от него не отнимешь; в беде человеку последнюю рубашку отдаст. И не только рубашку… Вот, помню, однажды такой случай произошёл. Есть тут у нас речка, Белухой называется. Ну, известно, степная речонка — смотреть не на что, летом её курица пешком перейдёт. Зато весной она словно с цепи сорвётся; кажется, будто талая вода со всей степи прёт в эту Белуху, — льдины друг на дружку лезут, шум, грохот, волна, как на Иртыше, грузовики переворачивает. В эту пору через неё ни на чём не переправишься, почти месяц на станцию не попасть. Так что если продуктов маловато — дело дрянь. Ну, у нас в ту весну с запасами не так плохо обстояло: соленья, копченья — это было, а вот картофель… Зима холодная была, много его поморозило. А без картошки рабочему человеку, известное дело, — труба. Пришлось в район на станцию ехать. В рейс собрался Лёва Королевич. А на дворе уже солнышко снег дырявит, Белуха вот-вот забалдит. «Ничего, — говорит Лёва, — через Круглый брод поеду, — там самое надёжное место. Проскочу». Действительно, до станции он добрался благополучно. Пока загружали ему в машину пять тонн картошки, взвешивали, оформляли накладную, то да сё, — смеркаться начало. Кладовщик говорит: «Неужто ночью по степи двести километров поедешь? Заночуй, парень, поспи. Отправишься рано утром». А Лёва сказал: «Рано утром будет поздно». И уехал. И правильно сделал. На обратном пути он переезжал через Белуху уже по ступицы в воде. А когда выбрался на берег, сказал себе: «Вот теперь можно и поспать». Погасил фары, завернулся в тулуп, лёг на сиденье и тут же на берегу, у Круглого брода, задал храпака.

Потом Лёва об этом нам так рассказывал:

«Устал я зверски, сплю без задних ног. Сплю и просыпаюсь на рассвете от страшного шума. В чём дело? Оказывается, эта пижонская река уже несется как угорелая! Кроме этого, я ещё вижу на дороге пустой грузовик и шофёра, который стоит на берегу, смотрит на реку и чешет в затылке. Я вылез из кабины, подхожу, спрашиваю:

— Чешешься?

— Чешусь, — отвечает.

— Надо было раньше чесаться, — говорю.

А он смотрит на картошку в моей машине, и глаза у него при этом такие печальные.

— У нас, — говорит, — в «Молодёжном» картошка кончилась. Зима холодная была, много её поморозило.

А я молчу. А он говорит:

— На меня люди надеялись. Учительница сказала: ты хоть для детсада привези в первую очередь…

А я молчу. А он махнул рукой и пошёл к своей пустой машине.

А я сказал:

— Эй, шляпа, слушай сюда. Ты знаешь Лёву Королевича?

— Нет, — говорит, — не знаю.

— Ну так вот знай: если через месяц одну тонну картошки не вернёшь, Лёва Королевич за тебя под суд пойдёт.

Он вылупился на меня и ничего не понимает. А когда понял, так даже икать начал.

— Я… я… я… — говорит и больше ничего сказать не может.

А я говорю:

— Хватит, высказался. Подгоняй свой драндулет…»

Вот как объяснил, по возвращении в совхоз, недостачу одной тонны картофеля Лёва Королевич. Директор на него тогда ногами топал, кричал: «Я тебя в милицию отправлю!» А Лёва ему на это:

«Отправляйте, пожалуйста, Егор Егорович. Только учтите: чтобы попасть в милицию, надо переправиться через Белуху. Но раньше чем через месяц это физически невозможно. А тогда и картошку вернут».

Картошку ребята из «Молодёжного», конечно, вернули в срок. Да и директор к тому времени остыл: ведь эта картошка пошла в первую очередь детсадовским шпингалетам. Лёву все хвалили, кроме Кати Куликовой.

Между прочим, зря он с нею поссорился, зря отказался от Катиной помощи. Приближалась контрольная по химии, а он — ни в зуб ногой. Григорий Викторович даже перестал его к доске вызывать. Крест, как говорится, на нём поставил.

Сидел себе Лёва в углу, засунув кое-как свои длинные ноги под парту, и никто на него внимания не обращал. Помню, как-то на одном занятии Григорий Викторович поводил глазами по классу — кого бы вызвать? — задержал было взгляд на Лёве, но потом махнул рукой: пустое, мол, это дело, — и вызвал Костю Бондарчука. Лёва вспыхнул от обиды, но промолчал, что, между прочим, на него совсем не похоже.

А Костя топчется у доски, сопит.

— Что это ты молчишь, Бондарчук? — спрашивает Григорий Викторович. — Расскажи нам домашнее задание. Что ты сделал сегодня по химии?

Костя посопел ещё немного и отвечает:

— Сегодня я возил с базы суперфосфаты.

Все в классе засмеялись, а агроном рассердился:

— Возить удобрения — это твоя работа. И она никакого отношения к занятиям по химии не имеет.

— Нет, имеет, — подал вдруг голос Лёва Королевич. — Вы же сами всегда говорите, Григорий Викторович, что химию нельзя отрывать от жизни. Ну-ка, Костя, скажи, куда ты сгружал удобрения?

Тут агроном вовсе рассердился:

— Помолчи, Королевич, не мешай вести урок.

А Катя, как первая ученица и староста семинара, сделала Лёве замечание:

— Сам ничего не знает, а туда же — других учить. Скоро контрольная, красней за него перед людьми.

— За меня краснеть не придётся, — сказал Лёва. — Ещё посмотрим, кто лучше напишет контрольную.

— Перестаньте ссориться, товарищи, — сказал агроном. — Действительно, послезавтра у нас будет контрольная. Надо не ударить лицом в грязь, подготовьтесь как следует. А сейчас, раз уж на то пошло, пусть Катерина Ильинична расскажет нам, что такое есть сельскохозяйственные удобрения.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.