Нелепо женское правленье

Кинг Лори Р.

Серия: Мэри Рассел [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Нелепо женское правленье (Кинг Лори)

Лори Р. Кинг

Нелепо женское правленье

Зое

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА

История, которую вам предстоит прочитать, была изложена во второй из рукописей, обнаруженных мной на самом дне старинного металлического сундука, попавшего в мои руки несколько лет назад. Первую рукопись я опубликовала под названием «Ученица Шерлока Холмса». В предисловии к ней я уже отмечала, что не имею ни малейшего представления о причинах, заставивших неизвестного отправителя избрать именно меня получателем этого объемистого сундука, содержащего множество разнообразнейших вещей, от изумрудного ожерелья до крохотной фотокарточки с полустершимся изображением молодого человека в армейской форме времен Первой мировой войны.

Среди других загадочных вещиц — монета с дырочкой для шнурка, стертая до неузнаваемости с одной стороны и с нацарапанным на другой именем IAN; рваный шнурок от ботинка, заботливо скрученный в моточек и перевязанный; огарок восковой свечи… Но наибольший интерес, даже для такого человека, как я (а надо вам сказать, что я отнюдь не являюсь поклонницей Шерлока Холмса), вне всякого сомнения, представляли рукописи. Те из вас, кто читал первую часть, безусловно, знают, что там раскрывались неизвестные ранее страницы биографии пожилого, уже удалившегося на покой Холмса и рассказывалось о его юной ученице Мэри Рассел.

Обнаруженные в сундуке документы являются рукописями в прямом смысле слова, ибо все записи выполнены от руки, на бумаге разного формата и качества. Прочитать некоторые рукописи не составило труда, но иные, особенно две из них, заставили меня попотеть и поломать голову. Труднее всего мне пришлось с историей, изложенной в книге, которую вы сейчас держите в руках. Очевидно, она неоднократно пересматривалась и перерабатывалась автором; от некоторых страниц оторваны куски, тут и там приклеены многочисленные клочки бумаги разного формата; а первоначальный текст во многих местах был вымаран настолько тщательно, что не представлялось ни малейшей возможности его воссоздать. Да уж, тяжело далась эта книга госпоже Рассел.

Еще раз подчеркиваю, что не имею ни малейшего представления о причинах, по которым ко мне попали все эти вещи. Полагаю, однако, что отправитель — не исключено, что им был сам автор рукописей — еще не покинул этот мир. Среди многочисленной корреспонденции, полученной мною после выхода в свет «Ученицы Шерлока Холмса», в мой почтовый ящик попала и открытка, отправленная из Утрехта. Старинная почтовая открытка с черно-белым фотоснимком. Каменный мост над рекою, длинная лодка. На корме стоит мужчина с шестом, на носу лодки сидит женщина в платье времен короля Эдуарда VII {1} . Три лебедя скользят по глади тихой реки. На обороте напечатано: «ОКСФОРД». А рядом почерком, весьма схожим с тем, каким написаны манускрипты, начертаны мое имя и еще два слова: «Продолжение следует».

Я тоже надеюсь на это.

Лори Р. Кинг

…ибо кто посмеет отрицать, что противно естеству поставление слепого пред зрячими поводырем, коему острое зрение необходимо, что не способен хилый и больной кормить и содержать здорового и сильного, что, наконец, не может глупый, безумный, несдержанный руководить здравомыслящим, учить его трезвости рассуждений.

Женщины же при власти все в сравнении с мужчинами именно таковы.

Джон Нокс (1505–1572) «Первая нота»; «Трубный глас против нелепости женского правления» (Опубликовано в 1558 году; направлено против Марии Тюдор, позже переадресовано Марии Стюарт.)

ГЛАВА 1

Воскресенье, 26 декабря — понедельник, 27 декабря 1920 года

Женщины неразумны, а также мягки, неустойчивы. Неразумны, потому что не в состоянии рассуждать с мудростию и здравомыслием о том, что видят и слышат, а мягки, ибо легко их склонить к чему угодно.

Иоанн Хрисостом (347–407)

Насадив колпачок на ручку, я швырнула ее в ящик и с удовлетворенным вздохом откинулась на спинку стула. Наконец-то завершен многомесячный труд, утверждающий меня в качестве серьезного исследователя. Но главное даже не в этом. Работа помогла мне перенести надоедливые рождественские «увеселения» и «развлечения». Слава Богу, заканчивался последний год управления моей тетушки тем, что она рассматривала как семейный бюджет. И теперь впереди у меня была целая неделя свободы от всяких обязательств, от всякой ответственности. А уже в воскресенье мне исполнится двадцать один год: я стану наконец совершеннолетней, получив все соответствующие права и привилегии. Вскипающее ликование я подавила немудрящими действиями, а именно: встала и подошла к комоду.

Тетушка моя, надо сказать, хотя и еврейка по крови, но давно отринула наследие предков и с энтузиазмом новообращенного всячески декларирует свою верность святыням англиканского вероисповедания. В результате ее представления о Рождестве сильно отдают Диккенсом и полуязыческими саксонско-готскими обрядами. Последний год ее так называемого опекунства совпал с первым годом после окончания Великой войны; всеобщий духовный подъем сочетался с материальными и кулинарными излишествами, ибо наконец-то отменили карточки на сахар, масло и мясо. Прикрываясь необходимостью упорной работы, я уклонилась от большей части праздничной программы. Но как быть сейчас, когда пишущая машинка моя смолкла? Остается лишь сбежать. Куда именно? Ну, тут я ни минуты не колебалась: конечно же, к моему другу и наставнику, партнеру и товарищу по оружию, к Шерлоку Холмсу. Скоро я его наконец увижу! Отсюда нетерпение, отсюда ликование.

Презрев осточертевшие шелка с бархатами, я решительно извлекла из шкафа один из проеденных молью костюмов отца. Так, спасенный от чердачных мышей шерстяной свитер уже натянут поверх удобной полотняной рубашки. На руки наденем теплые кожаные перчатки с мягкой подкладкой, косы спрячем под просторную твидовую кепку. Постояла, подумала немного. Все-таки я уезжаю на несколько дней… Мало ли что… Взяла теплый шарф, запасную пару шерстяных носков. Извлекла из-за стенной панели кожаный кошелек с сэкономленными деньгами… Что ж, купюр и монет накопилось немало. Кошель засунула в карман вместе с огрызком карандаша, несколькими сложенными листками бумаги и небольшой книжечкой. Рабби Акива — мой любимый собеседник. Последний взгляд на скромное прибежище — и вот уже я направляюсь к черному ходу, держа в руках башмаки на резиновой подошве.

Родня моя в гостиной развлекалась настольными играми, кое-кто в блаженном полусонном состоянии переваривал обильные дары волхвов. Наткнулась я лишь на багроволикую повариху да на ее затюканного помощника. Эти двое были углублены в приготовление очередной трапезы и лишь рассеянно ответили на мои приветствия. Будучи рачительной хозяйкой, я задалась вопросом: сколько следует платить людям, которые работают в день, когда всем положено отдыхать? А вот и поношенное пальто, спрятанное в шкафу под лестницей. Оставив жарко натопленный, переполненный людьми и эмоциями дом, я полной грудью вдохнула свежий, холодный морской воздух суссекских береговых холмов. Любуясь покидавшим мой рот туманом и прислушиваясь к похрустыванию не успевшего растаять ледка под ногами, я быстро одолела пять миль, отделявших мой дом от коттеджа Холмса. Впервые после окончания семестра в Оксфорде я чувствовала себя свежо и бодро.

Холмса дома не оказалось.

Дверь открыла миссис Хадсон. Мы расцеловались, я похвалила ее вышивку и поинтересовалась, где же ее знаменитый передничек. В ответ старушка проворчала, что передничек — форма служебная, а сейчас мистера Холмса нет и она не на службе. На это я заметила, что тогда ей следовало бы оставаться в переднике круглые сутки, и предложила бросить Холмса ко всем чертям и через неделю перебраться ко мне, вести мое хозяйство. Мы дружно рассмеялись, и добрая старушка поставила чайник на огонь.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.