Поперека

Солнцев Роман Харисович

Жанр: Современная проза  Проза    Автор: Солнцев Роман Харисович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Роман Солнцев

Поперека

1.

Здесь всегда ветер. Даже если проливной дождь. Люди, сутулясь, бегут из-под укрытия к близко стоящему самолету. У кого-то полетел билет – догнали, притопнули ботинком, поймали. Зонты, выворачиваясь, хлопают. Из-за железной ограды на разные голоса кричат вослед пассажирам чартерного рейса:

– Сразу звони!

– Вот словарик подвезли! Надо?

– Постарайся спать!..

– Сразу сделай роуминг!

– Ребята, пейте красное вино!

Скорей бы! До последней минуты было тревожно – вдруг таможенники ее проверят. Но нет, полудетский, желто-зеленый рюкзачок Инночки Сатаровой просветить просветили, но шарить в нем не стали – она умеет беззащитно улыбаться. Вот юная женщина вскарабкалась с этим рюкзачком за спиной на верхнюю ступеньку трапа, обернулась и неуверенно помахала ладошкой, не нацепив очков, не видя своего наставника – но он точно где-то там, в толпе провожающих. Наверняка по своей привычке дергает шеей, как если бы ему мешал тесный ворот или тугой галстук, скалится и подпрыгивает от нетерпения.

Да, да, конечно, он смотрит на нее. Он умеет внушить уверенность.

Наконец, опустевшие трапы приподнялись и втянулись в брюхо самолета, но Поперека всё не уходил. На всякий случай надо побыть до взлета. Вдруг просочилась информация в службы аэровокзала (о, женщины, ваш язык! Инна могла пооткровенничать перед подругами...), или сами девицы, оформлявшие регистрацию, неожиданно вспомнят про смешной рюкзачок, небольшой, но очень тяжелый. В самом деле, что может везти такого в Барселону молодая женщина, если у нее, к тому же, сдан еще и чемодан в багаж?

Но нет, самолет, пыжась, проверяет двигатели, бурчит, и вот – побежал, побежал, разгоняется и уходит в тучи...

И нет его больше, не видно. Уж обратно-то не повернут, не посадят.

Из Барселоны, куда летят сибиряки этим чартерным рейсом на отдых, Инна должна переправить почтовой посылкой образцы грунта в Женеву, в радиационную лабораторию, профессору Гарцу. А если груз не примут на почте, Инна слетает в Швейцарию – у нее же шенгенская виза, а денег на непредвиденный случай Петр Платонович ей собрал. И конечно, ходатайство с печатью Президиума Сибирского отделения Академии наук к образцам приложил.

Хотя было бы лучше провезти груз поездом, не “засвечивая”. Кто знает, может быть, и в тех краях непросто официально протащить девять килограмм земли в другое государство, особенно если речь идет о земле с явной радиоактивностью. Правда, наиболее грозные образцы предусмотрительно завернуты в тонкие свинцовые лепестки. Да и во все пробы воткнуты цветы, как будто именно цветы (герань) везет Инна Сатарова. И конечно, на эти цветы также есть разрешающие бумаги.

Но имеется еще дополнительный вариант. Через знакомых Поперека выведал, что чартерный самолет иногда делает промежуточную посадку в Праге. Если такое случится, Инна сойдет в пражском аэропорту – из Праги до Женевы совсем близко. Если же с шенгенской визой не пустят на чешский самолет или на поезд, она отправит из Праги посылку и, дождавшись любого другого рейса в Барселону, улетит, наконец, отдыхать. А если посылку не примут...

Но у Инны такая беззащитная улыбка. Волосы белые, как сметана, до плеч (и зачем татарочка их высветлила?!), а вот глаза зеленые, как у ведьмы. Должно получиться!

“Главное – здешних обманули!.. – бормоча про себя, вертелся на месте желтолицый нервный Петр Платонович. – Обманули дурака на четыре кулака”. В городе, который еще недавно был закрытым, эта операция потребовала фейерверка анекдотов возле стойки таможенников – анекдотов от Попереки.

Куривший рядом низенький толстяк в вишневом кожаном пальто бросил тлеющий окурок через решетку на поле, и окурок понесло.

– Вы что делаете?! – раздраженно воскликнул Поперека.

– Не загорится... – хмыкнул толстяк и ушел, улыбкой шевеля уши.

– Я не том!.. Вон же урна. Ну, люди! – Петр Платонович всю жизнь сердится на бестолковщину и непорядок. Впрочем, пора на работу.

– Поперека! – окликнул внезапно его некто полузнакомый. Господин с лунным рябым лицом, в плаще, хлястик пояса болтается, – кажется, из университета. – Слышу голос. Тоже, провожали?

– Да, И-и... и... – “Инну” хотел было ответить Петр Платонович, да на всякий случай проглотил имя. Что тут срочно можно на “и”? – И-и кто их знает, испанцев, опять какие-нибудь взрывы... лучше бы в Анталию полетели наши... А? – И чтобы человек в плаще не вздумал расспрашивать, кого именно провожал Поперека, Петр Платонович по привычке начал забалтывать незнакомца. – Хотя в Анталии жарко... а Крым мы потеряли. Эх, Никита. Помните, была частушка?

Прижимал меня на танцах, Говорил: любовь моя! Кукурузою в кармане Растревожил, блин, меня.

– Это верно, – нахмурился человек в плаще, не отходя и каким-то особенным взглядом оглядывая Попереку. Или это всегда так кажется (что кто-то смотрит особенным взглядом), когда есть что скрывать. – Много было ошибок у руководства.

Надо было бы уже уезжать в город (самолет в Испанию улетел, улетел!), но малознакомый господин не отходил от Петра Платоновича:

– Извините... у меня жена... болеет... не могли бы вы своей супруге сказать, чтобы приглядела.

“Сказать, что у меня не жена летит? И вообще, мол, не женщина летит... Но он явно видел, как я перешептывался с Инкой Сатаровой.”

– Как ее фамилия? – спросил, опережая и оглядываясь, как бы торопясь, Поперека.

– Говорова. Лилия Николаевна.

– Хорошо, скажу моей сестре. Она двоюродная. – И Поперека засмеялся, резко показывая, как фотографирующийся американец, едва ли не все 32 зуба. – Двоюродная, но слушается меня. – И чтобы господин в плаще не вздумал поспрашивать, какая у сестры фамилия, как ее зовут, Петр Платонович отрезал. – Бегу! Найдет и проследит! Не беспокойтесь!..

И уже в “жигуленке”, за рулем которого, откатив кресло на полметра, восседал коллега, грузный Антон по кличке АНТ в черной пахучей куртке и черных перчатках, Поперека подумал: “А если начнет звонить мне? Узнавать, как там его жена? Вот прилип, как банный лист... Но главное – образцы грунта уехали. Милая Инночка увезла. Как я ее люблю. Такая умница”.

Конечно, она боялась, но Поперека умел убеждать, таинственно понизив голос, дергая шеей и сдвинув комически-сурово брови.

– О, твой стальной взгляд... – краснея, хихикала Инна. – И зачем ты женат?

– Увы, в третий, кажется, раз. Но в новой, другой жизни, мы непременно встретимся.

– Не хочу, как стрекозы!.. и даже как крокодилы!.. – ныла Инна и сама поцеловала его на мокром ветру. Она, конечно, довезет. Кстати, она сказала: аэро – по-татарски разлука. Получается, что аэропорт – порт разлук. Счастливой дороги тебе, девчонка!

Месяц назад Поперека пытался отправить образцы для зарубежной лаборатории официально, как положено, почтой – ничего не получилось. Строгости нынче опять ужасные. Какая-то шпиономания.

– Сейчас куда? – спросил, пыхтя, Антон. Жарко ему, даже в дождливую осеннюю погоду, утирает рукавом лоб, виски.

– В институт. – И пропел из-за непрекращающейся нервной дрожи кусочек песенки из деревенского детства.

На деревне расставание поют... провожают гармониста в институт хороводом...

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.