Самарянка

Горшков Александр Касьянович

Жанр: Прочая старинная литература  Старинная литература    Автор: Горшков Александр Касьянович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Самарянка ( Горшков Александр Касьянович)

Александр Касьянович Горшков

САМАРЯНКА

Современная монастырская история

роман в трёх частях

Содержание

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Часть первая

1. ВОКЗАЛ ДЛЯ ОДНОЙ

Стакан опять нашел стоявшую на столе полупустую стеклянную бутылку из–под минералки и тонко, противно задребезжал.

– Как же ты мне надоел, – сквозь сон простонала Ольга и уже в который раз механически протянула руку, чтобы отодвинуть стакан и прекратить это мучение. Но рука нащупала не стакан, а часы, лежавшие рядом. Ольга почувствовала, что поезд замедлял ход.

«Наверное, станция какая-то», – мелькнуло в голове.

Чтобы увидеть в непроглядной темноте который час, она поднесла часы прямо к глазам, но в это мгновение луч станционного фонаря заглянул через мутное вагонное стекло и, описав дугу по нижним полкам, на какое-то мгновение коснулся тусклого циферблата.

Ольга встрепенулась: стрелки показывали половину четвертого. Сон мгновенно улетучился, и она вскочила с полки. Куда-то исчезли соседи – немолодая мама с девочкой, обещавшая ее разбудить заранее, потому что их станция была следующей. Выглянула в окно, пытаясь рассмотреть название станции на здании вокзала. Так и есть: «Озерная».

Ольга набросила на плечи спортивную куртку, стянула с верхней полки рюкзак и быстрым шагом, почти бегом устремилась по вагону к выходу, цепляясь за торчавшие с нижних полок ноги спящих пассажиров: поезд стоял здесь всего две минуты. Вчерашние попутчики – та самая мамаша с девочкой – спали, свернувшись калачиком, возле купе проводников. Рядом, на соседних полках, примостились еще пассажиры.

«Конечно, – мельком подумалось Ольге, – с нормальными людьми куда безопаснее, чем со вчерашней зечкой. Ладно, не поминайте лихом».

Перрон обдал ее сыростью и запахом гари: несмотря на то, что весна наступала все уверенней, проводники не ленились топить. Что–то накрапывало с неба – это было видно по лужицам, блестевшим по всему перрону под скудными фонарями станции. Несколько пассажиров, сошедших с поезда, быстро устремились к машинам, ожидавшим их на привокзальной площади. Пока Ольга шла по перрону, поезд, дернувшись всем своим вагонным телом, под грохот закрывающихся дверей и вагонных площадок, постукивая колесами на рельсовых стыках, стал набирать ход. Ольга смотрела на проплывающие мимо вагоны, и ей так пронзительно захотелось снова забраться на верхнюю полку и, свернувшись калачиком, ехать и ехать в бесконечную даль, с ощущением свободы и внутренней легкости. Мигнув красными фонарями последнего вагона, поезд исчез за поворотом.

– Вот я и приехала на свою конечную станцию, – вслух подумала Ольга и, накинув на голову капюшон куртки, стараясь не ступать в лужи, направилась к небольшому вокзальчику, что светился окнами в конце перрона. Подойдя к двери, потянула на себя до неприличия засаленную деревянную ручку. В небольшом зале стояли десятка два пластмассовых кресел. Справа приютился пустой прилавок газетного киоска, а слева, в дальнем углу, моргал красным светом пустой игральный автомат.

«Не шикарно, но ладно», – подумала Ольга и, закрыв за собой дверь, вошла в вокзальное помещение.

До рассвета оставалось часа три. Она решила скоротать оставшееся время в этом неуютном зале ожиданий. Чтобы меньше ощущать холод, которым веяло от ледяных кресел, она аккуратно расправила свой дорожный рюкзак и села прямо на него. Потом, вытянув ноги, закрыла глаза, чтобы хоть немного наверстать ночной сон, потерянный в вагоне из-за того дребезжащего стакана.

Сон какое–то время не приходил: по спине еще пробегал колючий озноб, но потом Ольга почувствовала, как тепло постепенно начало приливать к ногам, и она словно поплыла в тумане тревожного сна. Ей послышались знакомые выкрики «дубачек»[1]: «Стоять! Лицом к стене! Руки за спину!», лязг и скрип дверей «шизо»[2], стрекотание швейных машинок. Перед глазами зарябили строчки стеганых фуфаек, которые шились на зоне для таких же зеков. Потом все смешалось в какой-то шум, смех. Откуда–то всплыло тщедушное лицо пастора, проповедавшего им за колючей проволокой, тихие слова Татьяны: «Храни тебя, Боже...». Потом снова вокзальная суматоха, убаюкивающий, мерный стук вагонных колес и такое же мерное, в ритм перестука колес, покачивание...

Наконец, сквозь сон Ольга почувствовала, что кто-то ее действительно раскачивает, настойчиво теребя за плечо. Она открыла глаза и увидела перед собой милицейский патруль – двух сержантов с потрескивающими портативными рациями в руках.

– Документики ваши разрешите для проверки, – учтиво обратился один из патрульных.

Ольга повела сонным взглядом по сторонам: кроме нее в зале ожидания никого не было. Она поднялась с уже нагретого вокзального кресла и, расстегнув молнию куртки, вытащила из внутреннего кармана сложенные вчетверо в целлофановом пакете документы.

– О, какие гости пожаловали к нам! – язвительно ухмыльнулся милиционер, развернув оттуда первую бумагу – справку об освобождении.

– И что же так, без предупреждения? Мы бы встречу организовали: цветы, оркестр, прессу и так далее. Чего уж скромничать? – не без явного удовольствия язвил патрульный. – Нехорошо, госпожа Гаевская. Вот так бы приехали и уехали, а мы ни сном и ни духом. Нет, уважьте нас, серых провинциалов, позвольте с вами ближе познакомиться. Наше вокзальное капезе[3] хоть и не пятизвездочный «Хилтон», но в обиде на нас не будете.

В небольшой дежурке, куда Ольга зашла в сопровождении милиционеров, царил полумрак. Маленькая настольная лампа рассеивала из-под абажура ядовито-желтоватый свет, которого явно не хватало, чтобы осветить даже эту комнатенку. За столом в шапке и в накинутом на плечи стареньком милицейском пальто клевал носом милиционер с измученным от бессонной ночи лицом. Перед ним стояла пепельница с горой смердящих окурков и лежал раскрытый журнал регистрации вокзальных происшествий.

– Кого еще привели? – устало поднял он голову на звук стукнувшей двери, хлопая воспаленными глазами. Вглядываясь в полумрак, он с явной неохотой отгонял от себя остатки дремоты.

– Никак залетная «ночная бабочка»[4]?

Приглядевшись, добавил:

– Что–то я тебя, красавица, среди наших никогда прежде не видел. Не пойму, какого лешего ехать сюда, где одна ободранная гостиница, и та полна тараканов да клопов?

Помолчал, перевернул страницу в журнале, как бы готовясь делать новую запись.

– Или ты мастерица по трактористам? – снова обратился к Ольге. – Так у них при такой житухе тоже ничего не осталось – ни в штанах, ни в хатах. Годны только самогонку жрать да воровать. Больше ни на что.

Снова помолчал, затем кивнул головой в сторону стоявшего в темном углу табурета:

– Садись, девочка, гостьей будешь.

Ольга молча подвинула к себе стул и так же молча села, повернув лицо в сторону темного проема окна. На станцию прибывал новый поезд, о чем диспетчер гнусавым голосом оповещал пустынный вокзал.

– Ага, вот оно что, – прочитав справку об освобождении, прогнусавил милиционер. – Значит, как говорят, на свободу с чистой совестью? Позвольте полюбопытствовать, каким же ветром занесло к нам? Родня здесь имеется или, так сказать, подруги, точнее, подельницы?

Ольгу стал раздражать насмешливый тон милиционера, но она все же сдержанно ответила:

– Нет никакой у меня здесь родни.

– Ну вот, родни, говоришь тут нет,– дежурный опять сладко зевнул, – а родом издалека. С такой внешностью, как у тебя, в больших городах да столицах блистать, в кино, на телевидении сниматься, в разных там конкурсах участвовать, а ты, деваха, в нашу Тмутаракань притащилась.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.