Кровь среди лета

Ларссон Оса

Серия: Ребекка Мартинссон [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

21 июня, пятница

~~~

Я лежу на диванчике в кухне. Сон не идет: сейчас, в середине лета, ночи слишком светлые. Вот-вот пробьет час. Такая тишина, что кажется, и часы с маятником у меня над головой тикают необычно громко. Я совершенно не в состоянии думать, любая попытка сосредоточиться обречена на неудачу. На столе лежит письмо той женщины.

«Успокойся, — говорю я себе. — Расслабься и усни».

Я вспоминаю Траю, пойнтера, который был у меня в детстве. Не зная отдыха, Трая все время бродила по кухне как привидение и цокала когтями по лакированному деревянному полу. Первые месяцы мы даже запирали ее в клетку. Команды «сидеть!», «стоять!», «лежать!» то и дело разносились по дому.

Нечто подобное происходит сейчас внутри меня. Словно где-то в груди сидит собака, которой не дает покоя тиканье часов, и с каждым моим вдохом хочет выпрыгнуть наружу. Но это не Трая, которая всего лишь слонялась из угла в угол и никак не могла угомониться. Моя внутренняя собака воротит морду каждый раз, когда я пытаюсь посмотреть ей в глаза. Она замышляет недоброе.

Мне нужна клетка, чтобы запирать ее. Я хочу уснуть.

Я встаю и подхожу к окну. На часах четверть второго, но светло как днем. Тени старых сосен, что растут у двора, подходят почти к самому дому. Они похожи на руки, тянущиеся из могил, чтобы схватить меня своими пальцами. Письмо там, на кухонном столе.

И вот я спускаюсь в подвал. На часах без двадцати пяти два. Собака, которая не Трая, уже поднялась. Теперь она где-то на самой границе моего сознания. Я пытаюсь ее окликнуть, я не хочу следовать туда за ней.

Моя голова пуста, как барабан. Я шарю по стенке: здесь много всего, что же мне нужно? Кувалда, цепи, лом, молоток.

Руки сами укладывают все в багажник. Это словно мозаика, и я не представляю себе, какая картинка должна получиться в итоге. Сажусь в машину и жду. Думаю о той женщине и ее письме. Она совершила ошибку, лишив меня разума.

И вот я завожу мотор. На инструментальной панели горят равнодушные угловатые цифры. Это часы. Но в дороге я забываю о времени. Руки так крепко вцепились в руль, что болят пальцы. Если я разобьюсь насмерть, руль придется отпиливать и хоронить меня вместе с ним. Но это не должно случиться!

Я останавливаю машину в сотне метров от причала, где стоит ее лодка, и спускаюсь к реке. Вода серебрится в тишине и будто чего-то ждет. Под лодкой плещет волна. От форелей, выныривающих на поверхность за личинками, разбегаются играющие в солнечном свете круги. Возле меня клубятся комары и зудят в уши. Они кусают то в лицо, то в шею, но я не обращаю никакого внимания. Слышу, как кто-то приближается сзади, и этот звук заставляет меня обернуться. Она стоит в каких-нибудь десяти метрах от меня.

Она как будто что-то говорит, но я ничего не слышу. Мои уши словно заткнули пробками. Ее глаза сужаются, и в них загорается раздражение. Я делаю два шага вперед. Пока не знаю, чего хочу, не понимаю, что делаю.

Она смотрит на лом, сжатый в моей руке. А потом снова появляется та собака. Огромная, с лапами, похожими на копыта. Шерсть стоит дыбом от загривка до хвоста. Клыки обнажены. Сейчас она проглотит меня, а потом ее.

Я приближаюсь к женщине; ее взгляд прикован к моему лому. Первый удар приходится в висок. Потом я становлюсь перед ней на колени и касаюсь ее губ своей щекой. Я чувствую, как под кожей пульсирует теплая кровь. Она еще жива. Собака неистовствует, разрывая когтями землю. Я поднимаюсь и иду вперед.

Сейчас я во власти безумия.

~~~

Церковный сторож Пия Свонни курит в зимнем саду своего таунхауса. Обычно она держит сигарету указательным и средним пальцами, как это делают молодые девушки, но сегодня сжимает ее между большим, средним и указательным. И это говорит о многом. Пия нервничает. Приближается день летнего солнцестояния, и люди словно с ума посходили. Спать никому не хочется, да и сама потребность в отдыхе вроде отпала. Ночь манит, очаровывает, ласкает. Трудно усидеть дома.

Русалки уже надели новые туфельки из мягкой бересты. У них, похоже, конкурс красоты. Они забыли все приличия и пляшут друг перед другом на лугу, не обращая внимания на проезжающие автомобили. А лесной гном глазеет на них из-за деревьев.

Пия Свонни тушит сигарету о дно перевернутого цветочного горшка, который служит ей пепельницей, и проталкивает окурок в отверстие посредине. Ей приходит в голову прокатиться на велосипеде к церкви в поселке Юккас-ярви. Назавтра там намечается венчание. Пия уже убрала помещение, но сейчас решила украсить алтарь букетом цветов. Их можно нарвать на лугу за кладбищем. Там растут купальницы, лютики и пурпурная лесная герань в облаках цветочков купыря. А в придорожной канаве шепчутся незабудки. Она кладет в карман мобильный телефон и завязывает кроссовки.

Двор освещен негреющим полуночным солнцем. Тень палисадника делает газон похожим на полосатый домотканый коврик. Стайка дроздов гомонит в кроне березы.

Путь на Юккас-ярви — сплошной спуск. Пия то и дело тормозит и переключает скорость. Такая дорога опасна для жизни, тем более когда ты без шлема. Ветер треплет волосы. Пия вспоминает, как в четырехлетием возрасте качалась во дворе на автомобильной шине, которая вдруг начала поворачиваться.

Она проезжает мимо поселка Туоллаваара, где несколько лошадей наблюдают за ней из загона. В паре метров от моста через реку Торне-эльв вниз по течению она видит двоих мальчишек с удочками.

Дорога идет параллельно реке. В поселке тишина. Пия минует туристический район: гостиницу и небольшой ресторан, старый магазин «Консум» и уродливое здание сельского клуба. На отгороженный луг опустилась белая завеса тумана. Бревенчатые стены местного краеведческого музея отливают серебром.

В дальнем углу деревни, там, где кончается дорога, стоит деревянная церковь, крашенная в традиционный темно-красный цвет. От крыши исходит смоляной запах. Чтобы попасть в церковь, надо пройти насквозь небольшое помещение, над которым возвышается колокольня, а потом по мощенной камнем дорожке проследовать к деревянной лестнице.

С наружной стороны крашенные в синий цвет створки распахнуты. Пия сходит с велосипеда и прислоняет его к забору. «Почему они не заперты?» — недоумевает она, направляясь к воротам.

Что-то шевелится в березняке справа от тропинки, ведущей к дому священника. Пия останавливается и прислушивается. Ее сердце бьется учащенно. Всего лишь легкий шорох, быть может, белка или полевка.

Но и двери с внутренней стороны, выходящие из колокольни на церковный двор, тоже открыты. Пия заглядывает вовнутрь. Теперь сердце готово выскочить из груди. Да, Суне мог забыть запереть ворота и уйти куда-нибудь праздновать день летнего солнцестояния. Но не дверь в церковь! Она вспоминает молодых людей, которые несколько лет назад били стекла в одном из храмов в городе и бросали в окно горящие тряпки. Что же произошло на этот раз? Пия представляет обгаженный и забрызганный краской алтарь, изрезанные ножом скамьи для прихожан. Хулиганы могли проникнуть в храм через окно, а потом уже отпереть дверь изнутри. Пия медленно идет по дорожке, вслушиваясь в тишину. Как это получается? Каким образом парни, у которых на уме только девушки да мопеды, превращаются в вандалов и поджигателей?

Пия проходит преддверье и останавливается. Потом направляется к органным хорам, где потолок нависает так низко, что высокому человеку приходится нагибаться. Тихо. В помещении царит полумрак, но как будто все в порядке. Иисус Христос, Лестадиус [1] и Дева Мария с лицом лопарки глядят на нее со стен алтаря. И в то же время что-то ее смущает. Пия чувствует: что-то не так.

Под полом церкви находится усыпальница. Восемьдесят шесть мертвецов. Пия редко вспоминает о них, мирно спящих в своих гробах. Но сейчас она чувствует, как обеспокоены их души, и страх микроскопическими иголками вонзается ей в ноги.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.