Миг власти московского князя [Михаил Хоробрит]

Панова Алла Георгиевна

Серия: Рюриковичи [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Миг власти московского князя [Михаил Хоробрит] (Панова Алла)

Из книги С.А. Королева «Великие князья владимирские». Владимир, 2001 г.

Михаил Ярославич Хоробрит (? — 1248) — ве­ликий князь владимирский (1248–1248), первый князь московский (1247–1248). Сын Ярослава Всеволодовича. После смерти Ярослава Всеволодовича великое княжение принял его брат Святослав. Михаил Ярославич Хоробрит (Храбрый) получил Москву в 1247 году по роду (за­вещанию) отца от дяди, великого князя Святослава, которого в 1248 году, улу­чив момент, выгнал из Владимира и захватил великое княжение в нарушение всех прав и обычаев. Скоро Миха­ил погиб на реке Протве в битве с литовцами. Епископ суздальский Кирилл велел привезти его тело во Влади­мир и похоронить в Успенском соборе. С Михаила начи­нается великое княжение Ярославичей, основной ветви князей владимирских.

1. Встреча с Москвой

Солнце опускалось все ближе к верхушкам могучих елей, их синие тени становились длиннее, и людям, уставшим за долгий тя­желый переход по заснеженному лесу, каза­лось, что черные деревья вплотную подсту­пают к дороге, пытаясь загородить ее косма­тыми еловыми лапами.

— Далеко ли еще до Москвы? — как можно бодрее спросил дружинный отрок у ехавшего рядом с ним сотника Демида.

— Да кто ее знает. Воевода говорил, что три–четы­ре перехода, но вишь, пятый на исходе, а городка того все не видать, — прозвучал в ответ хриплый от стужи голос.

Ветер, с полудня не дававший путникам покоя, до­нес до воеводы разговор двигавшихся за ним дружин­ников. Егор Тимофеевич уже не раз сам себе задавал этот вопрос. Если верить словам Никиты, по поруче­нию князя побывавшего в Москве, то цель их пути должна быть совсем близка, но еще ближе ночь, и по­этому воевода решился предложить Михаилу Ярославичу остановить дружину, чтобы, пока совсем не стемнело, устроить место для ночлега.

Воевода хотел было окликнуть князя, молодой и сильный конь которого почти на корпус опережал его испытанного в сечах гнедого, но в тот момент сильный порыв ветра снова ударил в спину. На мгно­вение снежный заряд заставил опытного воина вжать голову в плечи, однако краем глаза тот все же успел заметить, что Михаил Ярославич на злой ветер не об­ратил никакого внимания и так же мерно покачивал­ся в седле.

Князь едва ли не весь последний день ехал молча, хотя еще накануне он то вновь и вновь принимался расспрашивать о полученном в удел городке сотника Никиту, ставшего теперь проводником, то, поравняв­шись с воеводой, начинал вспоминать Переяславль и Владимир, много смеялся, говорил об охоте и о ка­ких-то пустяках.

Егор Тимофеевич опекал князя чуть ли не с самого детства, и князь Михаил относился к воеводе не толь­ко как к удачливому воину, который благодаря храб­рости и опыту не единожды одерживал победу над вра­гом, но и как к доброму другу и советчику. Он за дол­гие годы стал князю едва ли не ближе отца, когда-то поручившего молодому ратнику из княжеской дружи­ны пригляд за сыном.

Словно очнувшись от какого-то наваждения, князь передернул плечами, отчего обсыпавший их снег заст­руился по складкам подбитого собольим мехом корзна, длинные полы которого закрыли от стужи круп кня­жеского скакуна.

— Егор Тимофеевич, а не пора ли устраиваться дружине на ночлег? — будто прочитав мысли своих по­путчиков, спросил князь, обернувшись к воеводе.

— Что верно, то верно, — с готовностью согласил­ся воевода. — Пока не стемнело, и шатер гриди поста­вят, и похлебки горячей наварят. Уж больно ветер сту­ден, тепла кости старческие просят, — добавил он, улыбнувшись в едва тронутые седым инеем усы.

— Вот доберемся до моих владений, там наверняка свои кости в мыльне отогреешь, а на сей раз, уж не обессудь, костерком обойдешься, — ответил с усмеш­кой князь, останавливая коня, — а теперь, пока совсем не замерз, отдай приказ сотникам.

По цепочке, растянувшейся на лесной заваленной снегом дороге, быстро полетели от одного человека к другому долгожданные слова о привале. Два десятка дружинников, возглавлявшие колонну, уже спеши­лись, и князь Михаил, глянув в их сторону, увидел, как, спрыгнув с коня, разминал ноги Никита.

— Негоже, думаю, мне появляться в первый раз в своем удельном городе темной ночью, аки тать. Что скажешь, Егор Тимофеевич? — посерьезнев, продол­жил разговор князь.

— Прав ты, Михаил Ярославич. И то сказать, дру­жине не впервой в снегах отдыхать. Чай, не девицы красные — вой, в сечах закаленные. Тебе в город так надо войти, чтобы людишки сразу поняли: князь! И что сильна дружина княжеская — опора твоя и горо­да защита, — ответил воевода тоже серьезно.

Сумерки в лесу сгущались быстро, и вот–вот обсту­пила бы людей кромешная темнота, но в последний миг сначала робко, а затем веселей, сразу в нескольких местах дорогу осветили костры.

Воины княжеской дружины, включавшей в себя немало людей молодых, были тем не менее в самом де­ле привычны к разным походным условиям, и потому место для ночевки обустраивалось быстро. Пока одни разводили огонь и, подвесив над ним котлы, наполнен­ные снегом и разрубленной на куски дичью, собира­лись кашеварить, другие, достав из обозных саней ши­рокий полог и установив княжеский шатер, укладыва­ли в нем лапник, устраивая место отдыха для князя. Вскоре в подступавшую к кострам темноту потянулся приятный запах жареного мяса, а над котлами заклу­бился душистый парок. В предвкушении густой по­хлебки дружинники негромко переговаривались, тя­нули к огню озябшие руки, шумно втягивали напол­ненный ароматом воздух, беззлобно посмеиваясь над своими особо нетерпеливыми товарищами, которые, решив не дожидаться общей трапезы, обжигаясь, в спешке поглощали кое-как обжаренное мясо.

За хлопотами никто даже не заметил, что ветер, так всем досаждавший в дороге, наконец-то стих, небо про­яснилось, сквозь редкую пелену проплывающих в вы­шине облаков хорошо стали видны звезды и подняв­шийся на небосклоне лунный диск, словно примятый с одной стороны. Когда его холодные лучи проникли на землю через засыпанные снегом кроны, обещая мо­розную ночь, дружина уже угомонилась. Бледный свет причудливо освещал деревья и расположившихся под ними людей, насытившись, они привычно устроились на ночевку, натянув поглубже на уши шапки, запря­тав руки в рукава теплых свит и укутавшись в меховые или сермяжные пологи. Оставленные на страже гриди были рады тому, что им не надо до рези в глазах вгля­дываться в темноту леса, чтобы, паче чаяния, не про­пустить появления непрошеных гостей. Ими в эту по­ру могли стать не только звери, но и потерявшие чело­веческий облик бродяги, стаями, словно волки, нападавшие на застигнутых врасплох путников.

К Михаилу Ярославичу сон не шел. Выйдя из шат­ра, князь походил меж кострами, у которых, череду­ясь, грелись гриди, охранявшие покой спящих дру­жинников, добрел до коновязи, где его конь, прозван­ный за черную без единой отметины масть Вороном, тихим ржанием приветствовал хозяина. Наконец князь возвратился в шатер, в углу которого в большой глиняной плошке переливались всеми оттенками ало­го цвета угли, принесенные дружинным отроком. От морозного воздуха, проникшего под полог вместе с князем, они на мгновение вспыхнули ярче, осветив непритязательную походную обитель.

Скинув корзно, Михаил Ярославич расстегнул во­рот свиты и улегся на укрытый медвежьими шкурами лапник. Казалось, что после длинного утомительного перехода, после прогулки под морозным звездным не­бом он должен был сразу же уснуть, но не тут-то было.

В углу, забыв о том, что ему нужно следить за углями в плошке, давно посапывал разомлевший от тепла Николка, а князь все ворочался с боку на бок на своем ложе, но уснуть не мог.

Он вспоминал последние месяцы, вновь и вновь возвращался к событиям, круто повернувшим его судьбу. Да только ли одного его!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.