Порезанная губа

Конан Артур Дойль

Жанр: Триллеры  Детективы    1925 год   Автор: Конан Артур Дойль   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Отношения Дугласа Стона и лэди Сэннокс были известны всему городу. Знали о них и в великосветских кругах, элегантной представительницей которого она была, знали и в ученом мире, причислявшем Стона к своим выдающимся сочленам. Поэтому, известие о том, что лэди Сэннокс постриглась в монахини, привлекло всеобщее внимание. Узнали и больше того: — знаменитый хирург Стон, человек с железными нервами, был найден по утру сидящим на стуле перед своей кроватью, с бессмысленной улыбкой на лице, и с обеими руками, засунутыми в один и тот же рукав сюртука. Этот могучий ум затмился на веки. Какая сенсация — даже для самых равнодушных!

Дуглас Стон был рожден для блестящей будущности: стань он офицером или путешественником, юристом или инженером, он прославился бы так же, как он прославился в качестве хирурга. Никто не осмеливался и мечтать о том, что он выполнял. Его хладнокровие, проницательность, быстрота его взгляда не имели себе равных; еще и до сих пор говорят его коллеги и пациенты об его энергии, смелости, вере в себя.

Доходы Стона были третьими по величине в Лондоне, но еще больше оказывались его расходы. Он всегда был рабом своей чувственности. Внезапно им овладела безумная страсть к лэди Сэннокс. Один разговор, два манящих взгляда, сказанное шепотом слово — воспламенили его. Она была самой красивой женщиной Лондона — для него единственно красивой, — но для нее он не мог быть «единственным». Она любила эксперименты.

Лорд Сэннокс был молчаливым, замкнутым господином 36 лет, но казавшимся на двадцать лет старше, с тонкими губами и тяжелыми веками, любивший занятие садоводством и уют. Раньше он увлекался сценой и сам арендовал театр в Лондоне. Там познакомился он с мисс Мэрион Доусон, которой предложил свою руку, положение и состояние. После женитьбы он охладел к театру и теперь предпочитал с лопатой и лейкой проводить часы среди своих орхидей и хризантем. Знал ли он, какую жизнь вела его супруга? Был ли он ослепленным простаком? Этот вопрос оживленно обсуждался во всех салонах и клубах.

Но когда выбор лэди Сэннокс пал на Дугласа Стона, лорд уж не мог оставаться в неведении, в этом не могло быть сомнения. Ибо для Стона не существовало никакого утаивания, никаких преград, он обладал слишком импульсивной и могучей натурой. Скандал вышел публичный. Одно ученое общество даже собралось исключить Стона из членов своего правления: его друзья умоляли его подумать о своей профессиональной репутации. Он остался глух. Каждый вечер проводил он у нее; она выезжала в его экипаже; они и не старались скрыть своих отношений.

Зимняя ночь была темна и ненастна. Сеял мелкий дождь. Ветер завывал в трубе. Дуглас Стон сидел в своем рабочем кабинете у камина; рядом с ним, на малахитовом столике, стоял стакан портвейна. В этот вечер он обещал быть у лэди Сэннокс; уже пробило половина девятого. Он только что хотел приказать подать экипаж, как услышал удары в дверь и шаги.

— Вас ожидает какой-то господин, сэр, — доложил слуга.

— Пациэнт?

— Кажется, он хочет пригласить вас на дом, сэр.

— Слишком поздно, — с досадой ответил Дуглас Стон. — Я сегодня не выезжаю. — Слуга подал ему на золотом подносе визитную карточку: Гамиль Али, Смирна. — Хм, — турок?

— Да, сэр, он должно быть издалека и страшно взволнован.

— Ха, я уже приглашен и занят. Но проведите его сюда, Фим, я с ним поговорю.

Слуга впустил маленького, тщедушного человечка; он сутулился и вытягивал голову, как это делают при сильной близорукости. Его лицо было смугло, волосы и борода иссине-черные. В руке он держал красный полосатый тюрбан.

— Добрый вечер, — сказал Дуглас Стон, когда слуга удалился. — Вы, верно, говорите по английски?

— Да, хоть и плоховато. Я из Малой Азии.

— Вы хотите меня взять с собой, как я слышал?

— Да. К моей жене.

— Сегодня вечером уж поздно.

Турок молча вынул кожаный футляр и высыпал из него на стол кучу золотых.

— Здесь 100 фунтов, — сказал он. — И я уверяю вас, что вы потратите меньше часа. Мой экипаж ждет.

Дуглас Стон взглянул на часы: только час: — останется еще время для визита к лэди Сэннокс. И к тому же гонорар был необычайно высок, он не мог упустить такого случая.

— В чем дело? — спросил он.

— О, случай печальный, очень печальный. Слыхали ли вы когда-нибудь об Альмохадских кинжалах?

— Нет.

— Это старинные кинжалы с клинком причудливой формы, — похожим на стремя. Я антиквар и приехал по делам из Смирны: на будущей недели я еду обратно. Среди моих товаров находился один из этих кинжалов…

— Позвольте вам напомнить, что я занят сегодня, — сказал врач. — Я должен вас просить ограничиться необходимейшими деталями.

— Но как раз очень важно, чтобы вы все это знали: моя жена упала в обморок в той комнате, где лежали мои товары и разрезала себе губу этим проклятым кинжалом.

— Я понимаю, — сказал Дуглас Стон, поднимаясь. — Я должен перевязать рану.

— Нет, нет, это гораздо серьезнее.

— Как так?

— Эти кинжилы отравлены.

— Отравлены?

— Да. Ни на Востоке, ни в Европе не знают этого яда. Ему нет противоядия.

— Каковы симптомы его действия?

— Глубокий сон и смерть через тридцать часов.

— Но раз невозможно исцеление, зачем платите вы мне такой гонорар?

— Лекарства не могут излечить раны, — только нож: яд рассасывается медленно и часами остается в том же месте.

— А если попробовать промыть рану?

— Она для этого слишком мала и смертельна, — как укус змеи.

— И так она должна быть вырезана?

— Совершенно верно. Мой отец говаривал: «если у тебя на пальце будет эта рана, — отрежь его!» Но подумайте только, куда поранила себя моя жена! О-о, ужас!

— Однако, это, кажется, единственное спасение, — возразил Дуглас Стон. — Лучше лишиться губы, чем жизни.

— Ах, я знаю, что вы правы. Нужно смириться, — этого хочет судьба.

Дуглас Стон захватил свои инструменты и перевязочный материал; надо было спешить, если он хотел еще поспеть к лэди Сэннокс.

— Не хотите ли стакан вина, раньше чем выйти на холод? — спросил он, надевая халат. Гость отступил и поднял руку жестом отказа:

— Вы забываете, что я магометанин, верный последователь Пророка! Вы только что взяли с собой зеленую бутылочку, — что в ней?

— Хлороформ.

— Это тоже нам запрещено. Мы не должны прикасаться к алкоголю.

— Но не хотите же вы, чтобы я оперировал вашу жену без наркоза?

— Ах, она ничего не почувствует: — глубокий сон, как первое действие яда, уже охватил ее, кроме того, я дал ей опия. Едемте, — экипаж ждет нас…

Экипаж остановился. Дуглас Стон, хотя и хорошо знал Лондон, но не мог определить, где они находятся. Старуха со свечей в руке открыла им.

— Как она? — поспешно спросил купец. — Говорила?

— Нет, сэр, она лежит в глубоком сне, как и раньше.

Они последовали за старухой. На полу не было ни ковров, ни цыновок, всюду виднелась паутина. Шаги гулко раздавались в молчании дома. Хозяин ввел Стона в восточную комнату: тут и там стояли столы с инкрустацией, и видны были своеобразные трубки и причудливые оружия, только одна маленькая лампочка освещала комнату. Дуглас Стон взял ее и приблизился к кушетке, стоявшей в углу. Там лежала по-турецки одетая женщина, с лицом, покрытым чадрой. Нижняя часть лица не была покрыта, и врач заметил кривой порез на нижней губе.

— Извините за фату, — сказал турок. — Но вы знаете обычаи наших женщин!

Врач не обратил на это внимания: перед ним была не женщина, а «случай».

— Я не вижу никаких симптомов, — заметил он. — Мы можем отложить операцию.

Муж с отчаянием поднял руки:

— О, доктор, доктор, я знаю, что яд смертелен, и спасти ее может только операция!

Стон еще колебался. Но, что, если турок прав и женщина умрет? — в каком окажется он положении?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.