Живи, ирбис!

Балашов Виктор Сергеевич

Жанр: Природа и животные  Приключения    1971 год   Автор: Балашов Виктор Сергеевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Живи, ирбис! ( Балашов Виктор Сергеевич)

ЖИВИ, ИРБИС!

Никому, кроме Диляры, барс не дозволял приближаться к своей клетке. Шакира он ненавидел люто, неутолимо. Стоило тому показаться на крыльце, барс тотчас принимался неистово сотрясать решетку, хрипел от ярости и кровянил десны, пытаясь перекусить толстые стальные прутья.

— Только поломай зубы, шайтан! Поломай только, шкуру на чучело сдеру! — грозился Шакир, но спешил все-таки убраться с глаз долой.

Не терпел барс и чабанов, которые заезжали на кордон, прослышав, что объездчик изловил редкостного зверя. Атаки снежного барса были так молниеносны и сокрушительны, что никакая решетка не показалась бы достаточно прочной. От грозного рыка ошалело метались у коновязи лошади, раздирая удилами губы, и чабаны торопились уехать и долго еще опасливо озирались и проклинали пятнистого дикаря.

Тем удивительней была терпимость, с какой барс относился к Диляре, тонкой и гибкой, как побег барбариса. Никому другому не разрешал гордец наливать воду в поилку и бросать сквозь решетку ломтики свежей баранины. Воду, оставаясь наедине, барс пил, но до мяса не притрагивался вовсе.

— Все упрямишься, ирбис, — тихонько корила его Диля. — За целую неделю ни единого кусочка… Ты ведь умрешь так, ирбис.

Железным крючком она вытягивала из клетки нетронутые, почерневшие кусочки мяса с намертво вцепившимися в них зелеными мухами.

— Вот ведь и лапа так разболелась, потому что не ешь ничего, ирбис.

Диля называла гордого пленника по-киргизски. В слове «ирбис» ей слышалось что-то величавое, сильное.

Барс возлежал на соломенном крошеве и отрешенно смотрел мимо Диляры куда-то вдаль, туда, где в ясную погоду синеют поднебесные горы Тянь-Шань, а сейчас лишь ползли по самой земле хмурые, отягощенные влагою тучи…

Ох, уж эти нескончаемые дожди! Из-за них все несчастья. Давным-давно приехала бы за барсом машина, отвезли бы его в город, на зообазу. Там и врач, и понимающие в уходе люди. Дядя Шакир умеет только ловить зверей, ухаживать же за ними считает «бабьим делом».

Особенно закичился дядя после той статьи в газете, где его назвали самым бесстрашным барсоловом. И правда, не всякий решится идти на барса в одиночку. Но Диле кажется, не в одном бесстрашии тут дело. Жаден Шакир. Ни с кем не желает делить добычу. А деньги за барса платят на зообазе немалые.

— Опять не жрал ничего? — встречает Дилю в сенях Шакир.

Диля виновато вздыхает и молча ставит на скамью миоку с почерневшим мясом.

— Пон-нятно! А лапа как у него?

— Хуже стало. Распухла вся. Он ее уж и не лижет больше.

Шакир в бессильной злобе стискивает кулаки.

— Сдохнет ведь, шкура барабанная! Сдохнет, шайтан! Пропали денежки.

От его слов у Дили сжимается сердечко. Она и сама чувствует — умрет барс. Вот уже третий день он почти не встает, не мечется, как вначале по клетке, не обнюхивает углы, не расцарапывает когтями каждую щелку. Только ярость при виде человека воскрешает в нем ненадолго прежние силы.

Снова дождь застрекотал по тесовой крыше, захлюпала струя воды, стекая в позеленевшую бочку.

Может ли быть что-нибудь более нудное, удручающее, чем затяжной дождь в горах? Каждый вечер Диля засыпает под монотонное бульканье воды в переполненной бочке, и первое, что она слышит, просыпаясь по утрам, — все то же унылое бульканье и всхлипыванье за окном. Утро похоже на вечер, день — на бесконечно затянувшиеся сумерки.

Разумеется, никакая машина не доберется к ним в такую непогодь. Наверно, и мосты уже посносило в низинах. На что смирна и безобидна была горная речушка возле кордона. Диля, бывало, шутя, не замочив кеды, перепрыгивала на другой берег с камня на камень. А после таких дождей речушка будто осатанела: ревет, плюется пеной, катит по дну громыхающие валуны.

Шакир долго раздумывал о чем-то, поколачивая кулаком о кулак, потом решительно сорвал с гвоздя ременную плетку — камчу. Заплетенный на ее конце свинцовый шарик щелкнул по досчатой стене.

— Поеду! — сказал Шакир. — В район съезжу, ветеринара привезу. Привезу, если б даже его силком к седлу привязывать пришлось. Два дня одна проживешь. Продукты знаешь где. У барса все время чтобы свежатинка была. Достанешь из ледника остатки баранины.

Шакир влез в пересохший у костров, заскрежетавший, как жесть, брезентовый плащ, нахлобучил до бровей капюшон и головою вперед нырнул с крыльца под дождевую завесу. Тотчас сквозь стеклянистый шелест струй прорвалось грозное рычанье, загромыхала решетка под навесом. Шакир поскользнулся на размытой глине, упал в грязь и, внезапно освирепев, бросился к клетке барса.

Диля не сразу поняла, что происходит там, за мерцающей сеткой дождя. Она только слышала прерывистый, похожий на стон, рев барса и тупые размеренные удары. Догадка, что Шакир избивает своего пленника, показалась слишком нелепой, и все же она метнулась сквозь дождь под темный навес.

Барс кидался на решетку, охватывая ее широко раскинутыми лапами и застывал на какую-то долю секунды, словно распятый на черных стальных прутьях. В этот миг Шакир и наносил свой разящий удар. Он далеко откидывал назад руку и хлестал камчою в полный мах — метко, жестоко, неотвратимо. Свинцовый шарик влипал то в грудь зверя, то в белесый живот, то рубил по широкой лапе. А барс все кидался навстречу ударам и в отчаянье грыз неподатливый металл. В конюшне, за стеной, испуганно всхрапывал Комуз и бил копытами в гулкие бревна.

Диля вскрикнула, с кошачьей цепкостью повисла на жесткой руке Шакира, но тотчас оказалась под клеткой, на пыльной земле, испещренной соломенной трухой и куриным пометом.

— Суется тут под руку! — прохрипел Шакир, поднимая ее. — Заступница нашлась. Сколько крови перепортил мне этот упрямый дьявол! Сдохнет ведь не сегодня — завтра, а все кидается. У, сатана непокорная!

Он снова замахнулся на барса, атакующего решетку, но не ударил, а лишь слегка подтолкнул Диляру в спину.

— Пошла домой, жалелыцица! Меня бы пожалела, а не этого разбойника. В этакий дождь за сотню верст в седле трястись… А целого барана не жаль тебе, что сгубили ради этой упрямой твари? Если б ка базаре столько мяса продать… Ну, иди иди! Не смотри волчонком.

Вскоре Комуз, явно недовольный, что его оседлали в такую непогодь, встряхивая головой и покусывая удила, вынес Шакира за ворота, и оба утонули в водянистой мгле.

Весь мир заткала унылая, тускло мерцающая сетка дождя. Временами мрак сгущался настолько, что пропадала из вида даже ель, маячившая у самой калитки. Это означало: через кордон проползает плотная туча.

Диля заперла ворота на засов и вернулась под навес, к барсу.

Обессиленный он лежал на полу клетки, откинув в сторону больную лапу. Вдоль решетки по соломенной подстилке вилась алая нить, унизанная звездочками разбившихся кровяных капель. Раны на теле барса заметно не было. Он только часто помаргивал вспухшим глазом и прижимал одно ухо: видимо, удар камчой пришелся и по голове.

— Больно тебе, ирбис? — спросила Диля, стараясь перехватить взгляд зверя, устремленный, как обычно, в мглистую даль. И сама ответила тихо, участливо: — Конечно, больно. Очень больно. Бедный ты мой…

Припомнился день, когда ей довелось увидеть этого барса впервые. Видеть свободным и здоровым.

Накануне она долго не могла уснуть. Мешали забыться звезды — большие, маняще-близкие.

— Чему тут удивляться? — отмахивался от ее расспросов Шакир. — Сколько дней кони несли нас в горы? С каждым днем все выше и выше. До звезд теперь, понятно, рукой подать.

Шутил, конечно. Но нигде еще не встречала Диля таких ярких и лучистых звезд, как там — на высотах Тянь-Шаня. Сомкнув веки, лежишь на теплой кошме, а к кончикам ресниц тянутся от звезд тончайшие золотые струны. При каждом трепетанье ресниц чуткие струны вздрагивают, рождая долго не смолкающий звон. Диля, конечно, знала: то не звездные струны поют в небесах, а снова одолевает ее горная болезнь, высотный недуг, «горняшка», как пренебрежительно называет ее дядя Шакир.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.