Блевота

Уайнбергер Элиот

Жанр: Публицистика  Документальная литература    Автор: Уайнбергер Элиот   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Элиот Уайнбергер. Блевота

(1998)

Исключительно от скуки, отмечает Кафка в своем дневнике, он мыл руки по пять раз подряд. Он жил в том веке, когда МТВ еще не существовало. Теперь же скучающие, подавленные, усталые, тупые и чуточку больные могут таращиться на бесконечную череду быстро мелькающих, странных и привлекающих внимание изображений людей, гораздо более привлекательных, нежели те, что возникают в снах. (Зачем тогда спать?) Вчерашнее извращение — сегодняшний декор: МТВ — это «Андалузский пес» со скоростью света и с бюджетом многонациональной корпорации: кунсткамера размерами с Занаду.

Исключительно от скуки и с вымытыми руками я в последние недели включал МТВ дважды и оба раза был разочарован тем, что пулеметную реальность сна видеоклипов сменили прямолинейные привычные программы. Первой была комедийная передача, изображавшая непримечательно хорошенькую молодую женщину–юриста. Она входит в конференц–зал, полный яппи в цивильных костюмах, как мужчин, так и женщин, которые сидят за длинным полированным столом, и немедленно блюет — с такой силой и так обильно, что продукт извержения покрывает всю длину стола. Ничуть не обескураженные, ее коллеги начинают пальцами выбирать из этой массы какие–то кусочки, идентифицируя их как остатки разных блюд, потребленных в различных элегантных ресторанах. (Больше в тот день мы не смотрели ничего.)

Несколько вечеров спустя я попробовал еще раз и попал на их ежегодных праздник в честь самих себя — «Награды МТВ». Секс, танцы или просто оттяг, некогда так же присущие рок–н-роллу, как звукоусиление и двусмысленность, сейчас, кажется, испарились совершенно. Сейчас главной темой стало непостоянство: слезливые поминки по звездам рэпа, которых прикончили в прошедшем году и угрюмые юмористические намеки на то, что почти никто из ныне присутствующих звезд год назад не был известен, а еще через год будет, вне всякого сомнения, забыт.

Второй темой были испражнения: популярную группу гибких певиц представили публике сидящими на стульчаках, а их шутки о блевоте, все незапоминающиеся, были просто неумолимы. Вскоре я начал замечать блевоту повсюду: по телевидению, в кино или последних романах блевоты оказалось гораздо больше, чем обычно встречаешь на тротуаре.

Самым простым объяснением было бы то, что МТВ, как и вся популярная культура, подвергается угнетению с двух сторон. Образы быстро истощаются, и для апатичной и пресыщенной, главным образом, подростковой аудитории, требующей все больше безобразия, их следует непрерывно восполнять. Крайности, тем не менее, сурово ограничиваются экосистемой морали, которая правит американским телевидением: стайками божественно–ориентированных, живущих за счет законодателей (которые вынуждены маскироваться волевыми и убедительными позициями по неоспоримым вопросам для того, чтобы их переизбирали снова) и корпораций (чья реклама питает телевидение и, следовательно, должна привлекать как можно больше потенциальных клиентов, никого не отпугивая).

В этом напряжении привлечения и отталкивания секс на МТВ, в сущности, уже исчерпал свой резерв намеков. Теперь для того, чтобы поддержать привлекательность запрета, нарушения всяческих табу и не позволить детишкам переключиться на другой канал, станция должна полагаться на равно притягательные, хотя и менее обаятельные физиологические отправления — те телесные аспекты, к которым моралисты остаются странным образом равнодушны.

ОТСТУПЛЕНИЕ: В США вопросы морали, в частности, касающиеся «развращенности» молодежи, образуют запутанный клубок с вопросами физического здоровья. XIX век был эпохой апостолов усердного физвоспитания как средства отвлечения молодежи от дурных помыслов и поступков. (Сегодня, разумеется, предполагается, что мускулистое тело будете гораздо чаще вступать в контакт в другими, столь же мускулистыми телами.) Когда я сам был ребенком, в 1950–е годы, главными растлителями детей считались — благодаря бестселлеру д–ра Фредерика Вертэма под названием «Совращение невинных» — книжки комиксов. Это поверье пересекалось с эпидемией полиомиелита, что вело к утверждению мифа о том, что заболевание распространяется комиксами. По всей стране проходили массовые сожжения книжек.

Совсем недавно морально просвещенные приписывали распространение вируса «порнографии» телевидения и популярной музыки. И наоборот, всякий раз, когда заходит речь о молодежи, проблемы физического здоровья рассматриваются как вопросы морали, что заметнее всего на примерах СПИДа и наркотиков.

Более сложное объяснение этого проявления полупереваренных телесных отходов заключается в том, что с тех самых пор, как молодежь начала отталкивать от себя общество взрослых вскоре после Второй Мировой войны и превратилась в обособленную, однако параллельную культуру, она стала выступать надежным показателем общества в целом. Ее преувеличенные реакции и действия — не просто канарейки в наших угольных шахтах, но зачастую и экстремальные версии того, что является или скоро станет нормой. Блевота попала в центр внимания подростков не только как развлечение, но и как навязчивая идея: как преобладающее психологическое расстройство молодых девушек в технологически развитых странах. Булимия — реакция как буйная, так и разумная: что еще остается в этом обществе, как не блевать?

Последние двадцать пять лет те обитатели Первого Мира, которые не бедны, пребывают в осаде армий производства. Если говорить только об искусстве, то на полках музыкальных магазинов — сотни тысяч компакт–дисков; видео–магазин у меня на углу предлагает десять тысяч фильмов; мое местное телевидение вещает по семидесяти каналам; «Справочник американских поэтов» включает семь тысяч имен — и все они, вроде бы, живы и печатаются; существует веб–сайт, продающий миллион новых книг и еще четыре миллиона букинистических изданий; число художественных галерей, танцевальных и музыкальных трупп в любом крупном городе вдохновляет лишь на то, чтобы остаться дома и созерцать пустоту.

Мне как–то раз понадобилась информация об одном писателе, скончавшемся десять лет назад: в библиотеке оказалось двести полноформатных критических исследований его творчества и тысячи статей; поиск в Интернете показал 7000 веб–сайтов, где его имя упоминается. Я решил обратить свое любопытство на что–нибудь другое и попытался припомнить кого–то, кто оказался бы забыт совершенно.

Одним из результатов этого излишества во всем становится то, что если вы — фанатик чего–либо, скажем, поэзии или кино, то более чем вероятно, что ваш соратник по энтузиазму не читал или не видел того, что читали или видели вы. Вам с ним не о чем говорить. Такая нехватка совместного знания или общей территории, не «традиции», но ощущения современности, того, что производится в данную минуту, платформы, которую можно было бы защищать, видоизменять или которой можно было бы противостоять, — беспрецедентна. Вероятно, это единственное, если не считать технических примочек, и оказывается сейчас подлинно новым.

В искусстве это означает, что иметь какое бы то ни было влияние практически невозможно. Первое издание «Бесплодной земли» было напечатано тиражом всего 500 экземпляров, но книга преобразила поэзию на многих языках и стала известна всем читателям современной поэзии, хвалили они ее или хулили. Сейчас вообразить такое нельзя: последней книгой, оказавшей немедленное воздействие на всю мировую литературу, стал роман «Сто лет одиночества», а произошло это тридцать лет назад, когда Век Массового Размножения еще не наступил.

Для создателя искусства это также означает, что производство подразумевает сознательный отказ от потребления, хоть и временный — для того, чтобы высокомерно объявить о своем праве или необходимости церемонно поместить собственный крохотный листочек в эти джунгли. В массе населения ощущение беспомощности среди размножающегося человечества и его продуктов помимо всего прочего привело установлению групповой самобытности — она служит не только утверждением сообщества и себя в распадающихся традиционных социальных блоках, но и способом, хоть и неявным, удержать собственный потребительский интерес в человеческих масштабах. Приверженность религиозным учениям в их наиболее строгих формах аккуратно расчленяет большую часть всего мира на приемлемое и табу.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.