Новеллы

Тарасюк Галина Тимофіївна

Жанр: Современная проза  Проза    2009 год   Автор: Тарасюк Галина Тимофіївна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Один на трассе

Димка проснулся оттого, что кто-то его тормошил и кричал:

— Вставай! Вставай в школу! Быстро вставай!

Мама стояла перед ним, надушенная, в короткой кожаной юбке и такой же курточке. Ее лицо под толстым слоем макияжа было злым, как всегда с похмелья. Вчера вечером, когда он вернулся домой, она лежала как мертвая, под прожженным в нескольких местах ватным одеялом на своем диване, занимавшем почти всю площадь их тесной “гостинки”. Димка до ужаса боялся, чтобы мама не умерла, а его не забрали бы в интернат, поэтому, наклонившись над ней, прислушался и принюхался: слава богу, мамка была пьяная и живая. Димка облегченно вздохнул и принялся рыскать по грязному столу, заваленному пустыми бутылками, кусками хлеба, огрызками мокрой розовой колбасы и банками из-под рыбных консервов. Проглотив все, что было съедобным, спокойно заснул на своей раскладушке в надежде, что утром, когда он проснется, мамы уже не будет. И не будет скандала. Но мама стояла над ним, и из ее ярко-красного рта сыпалась брань:

— Бандит! Ты че в школу не ходишь?! Вчера училка с мурлом каким-то приходила, угрожала милицией. Мне еще этого не хватало! Вставай! И быстро в школу! А то в интернат сдам, урод!

Известие о приходе “училки” Димка пропустил мимо ушей — это было уже не раз и совсем его не интересовало. Беспокоило другое: мамка пугала его интернатом, только тогда, когда шла на трассу. А трассы Димка боялся больше интерната. Оттуда мамка приходила на рассвете, вся в синяках, растрепанная, с мертвыми невидящими глазами. И каждый раз внутри у него холодело. Так и теперь: Димка испуганно смотрел на маму и не мог слова вымолвить.

— Урод! — зло ругнулась мать. — Таращится, как даун… Повторяю: будешь бродяжничать, сдам в интернат! — И пошла к двери.

— Ты куда? — хрипло спросил Димка. — Опять на трассу?

— Пшел вон! — мрачно огрызнулась мать.

— Мамка, не ходи! Не ходи, мамка! — не помня себя, завопил Димка.

И тут мать прорвало. Отрывая ребенка, вцепившегося в нее мертвой хваткой, заорала:

— А жрать шо будешь?! Шо жрать будешь?! Выродился, ска-а-т-тина, на мою голову! Хоть бы околел или утоп! Жизни от тебя нету!

— Не ходи, прошу тебя. — Димка бросился к своей курточке, стал лихорадочно выворачивать карманы. — Вот, на… Возьми!

Но мать с такой злостью шлепнула его по протянутой руке, что копейки, как брызги, разлетелись по маленькой прихожей. Следом хлопнула входная дверь, и Димка, рыдая от отчаяния и страха, упал ничком на свою раскладушку.

Димка плакал и вспоминал деревню над речкой и бабу Валю, у которой он жил не тужил, даже один год в школу ходил, до тех пор, пока баба Валя не сделала себе рыжие кудри и не поехала на заработки в Италию. По дороге в Италию баба Валя отвезла Димку в город к матери. Димку город испугал. Пугал его и огромный хмурый дом, и тесная мамина комнатушка на последнем этаже, куда они долго поднимались грязными узкими ступенями. А потом мама с бабой ссорились и обзывались, и все, как Димка понял, из-за него, потому что он всем мешал и не давал жить. Наконец баба Валя хлопнула дверью, и больше Димка ее не видел, лишь временами вспоминал, когда мамка “по пьяни” начинала ругать “старую стерву, которая поехала в Италию, б….дь”.

Так началась Димкина городская жизнь. Сначала он смотрел на нее из окна кухни, а потом осмелел и стал боязливо спускаться со своей верхотуры во двор, когда туда выходили погулять после школы другие дети. Мамке было не до Димки. Днем она спала, а ночью “принимала гостей”. Димке попервах “гости” нравились. Дяди, приходившие в гости, были веселые, приносили с собой водку и колбасу, угощали Димку, и он, наевшись и глотнув под одобрительные возгласы горькой жидкости, засыпал на своей раскладушке. Но однажды он проснулся от маминого вскрика и в темноте увидел страшное: добрый дядя, который угощал его вечером колбасой, душил на диване маму. Мамка стонала и сопротивлялась. Димка испугался, закричал и стал бить и царапать дядю по голой заднице. Дядька страшно разозлился, сильно избил Димку и закрыл в туалете, пригрозив:

— Пикнешь — убью!

Но больше всего Димку удивило то, что мамка, вместо того чтобы спасаться и его спасать, лишь пьяно ругалась в темноте:

— У-у, урод! Такой кайф испортил!

С тех пор Димка стал бояться мамкиных “гостей”, стал заикаться и писаться во сне. А когда дядьки после пьянки начинали душить маму, накрывался с головой и старался не дышать. Тогда Димка был еще маленький и глупый, ничего в жизни не понимал и не дружил с Артиком, который уже всего в этой собачьей жизни насмотрелся… Димка вообще тогда ни с кем не дружил. Дворовые дети сторонились его и думали, что он еще маленький или недоразвитый, если в школу не ходит. Димка и в самом деле в свои восемь лет был похож на пятилетнего сопляка. Сначала это очень огорчало его, но когда стал зарабатывать себе на хлеб, радовало: ему всегда подавали щедрее, чем другим, даже Артику.

Воспоминание об Артике вытеснило из Диминой головы грустные мысли. Тем более что солнце уже встало из-за высотки и приветливо светило в окно. Димка бодро вскочил, порыскал по грязному столу, бросил в рот черствую горбушку батона, запил ее водой из-под крана и снова был готов к жизни. Страх прошел, на душе было легко, а в голове созревал план на день. План Димке понравился. Набросив курточку, он выбежал из квартиры. Обойдя вечно поломанный лифт, помчался ступеньками вниз, на улицу. На улице было тепло, солнечно и малолюдно. На остановке — тоже. А это значило, что к метро Димка доедет с форсом — на маршрутке, стоявшей в ожидании пассажиров.

— Дядь, можно? — спросил Димка молодого водилу.

— Ладно… — буркнул тот, и Димка пристроился возле дверей с радостным ощущением, что день начинается счастливо.

На станции метро “Лесная” возле будки при входе на эскалатор сегодня тоже сидела добрая тетка. Димка проскочил мимо нее, бросив: “Здрасте!” — и побежал по эскалатору на платформу. Людей в предобеденную пору было мало, поезда ходили реже, и Димка вместе со всеми стал слушать человека в костюмчике, который, взобравшись на крышу фургона, галдел во что-то большое, похожее на черную лейку.

— Если вы меня изберете депутатом Верховной рады, — кричал мужик, — я отменю пэдеэс, повышу пенсии и зарплаты, открою новые рабочие места…

— Хрен ты откроешь, — не выдержал агитации мужчина с удочками, который стоял рядом с Димкой, и Димка засмеялся, настроенный на веселье, но тут подошел поезд.

Вскочив в вагон первым, Димка через окно наблюдал за жестикуляцией мгновенно умолкшего человека с лейкой.

— Сволочь, — сказал мужчина с удочкой, который снова оказался рядом с Димкой. — Ишь, как врет? Мало наворовал! Все им мало и мало! Каждый лезет к власти и гребет деньги, деньги!.. Кровопийцы!

При упоминании о деньгах Димка стал шарить по карманам — пусто: его деньги остались рассыпанными в прихожей. Жаль, ему сегодня так не хотелось канючить, а придется… Хотя вряд ли что-то перепадет, время не то, и едут не те — одни пенсионеры в центр добираются: кто продавать черемшу на Крещатике, кто попрошайничать в подземных переходах, а кто — в богатые кварталы, где в мусорных контейнерах можно найти не только пустые бутылки, но и бутерброд с икрой или огрызок черствой дорогой колбасы.

Димка тоже шарил раньше по мусоркам, когда ничего не умел. Но сейчас у него все классно — и в метро, и на улице детям подают охотнее, чем старикам. Особенно щедрые — хорошо одетые молодые тетки, у которых, видно, тоже есть дети. Но в такую пору добрые чужие мамы в поездах не ездят…

Страх как не хотелось Димке сегодня канючить, но пустые карманы призывали. А потому Димка отлип от дверей, скорчил жалобную мину и, вздохнув (была не была!), заныл тоненьким жалобным голоском:

— Хочешь сладких апельсинов…

Пенсионеры не шевельнулись — занудная песенка Земфиры не тронула их. Медленно продвигаясь по вагону, Димка наблюдал, как костлявые городские бабки и толстые сельские тетки, крепче уцепившись в свои сумки, делают вид, что никто перед ними не поет с протянутой рукой. Только в самом конце вагона суетливо зашуршала в сумочке молодая женщина в кожаном прикиде. Димка в мгновенье ока проскочил нищую жадную публику и оказался возле нее. Та от Димкиной ловкости растерялась и, вероятно, не найдя мелочи, протянула ему гривну.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.