Жёсткая ротация

Топоров Виктор Леонидович

Жанр: Публицистика  Документальная литература    2007 год   Автор: Топоров Виктор Леонидович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Жёсткая ротация ( Топоров Виктор Леонидович)

* * *

На вопрос «Кто ты по профессии?» у меня нет вразумительного ответа. Во всяком случае, одного-единственного. Филолог-германист, как значится в университетском дипломе? Литературный и кинокритик? Телеобозреватель? Эссеист? Колумнист? Политический публицист? Поэт? Прозаик? Переводчик стихов и прозы? Издатель? Преподаватель? Учредитель литературных премий и общественных организаций? Убелённый сединами мэтр или не брезгующий «мокрым делом» пахан? Властитель дум или «пикейный жилет»?

Порой меня называют профессиональным скандалистом (на всех вышеперечисленных поприщах и вдобавок в быту), но это, разумеется, клевета. Скандальным моё творческое поведение выглядит лишь в условиях всеобщего, мягко говоря, Зазеркалья. Определение «матерящийся философ» (так назвал меня Сергей Шнуров) хорошо, особенно из его уст, но тоже неточно. Сравнивали меня даже с Василием Васильевичем Розановым и аж с протопопом Аввакумом, сравнивали со Спинозой и Уриэлем Д'Акостой, — но пусть это остаётся на совести у тогдашних льстецов. Сравнивали с Белинским и (чаще) с Бурениным; регулярно титуловали Моськой, лающей на Слона (на стадо Слонов), и в меру многоступенчатого идиотизма не раз обыгрывали мою «говорящую» фамилию. Утверждали (первым, если не ошибаюсь, Борис Стругацкий): «Топоров известен тем, что никогда ни о ком не сказал и не написал ни одного доброго слова».

Со стороны, разумеется, виднее. Особенно если судишь обиженно и предвзято. Поэтому будем придерживаться строгих фактов. В первую очередь, я, как с недавних пор принято говорить, газетный писатель. По меньшей мере, именно в этом качестве я предстаю на страницах предлагаемой вашему вниманию книги. Здесь собраны (а вернее, отобраны) статьи и фельетоны за последние три года, впервые увидевшие свет в «Политическом журнале», петербургском журнале «Город», электронной газете «Взгляд», ежемесячнике «Петербург. На Невском» и ряде других. Во всех этих изданиях я печатаю статьи и колонки на регулярной основе (где раз в неделю, где реже) из года в год и на предполагаемую аудиторию каждого ориентируюсь тематически и, не в последнюю очередь, стилистически. Аудитория когда совпадает, когда нет, — так возникают первые пересечения (но и первые разночтения), возникает движение — и поступательное, и вращательное, — возникает ротация. Но ещё не жёсткая ротация — меж тем моя книга называется именно так.

Термин, ставший названием, позаимствован из практики музыкальных телеканалов. Жёсткой (или, чаще, горячей) ротацией там называется регулярное до назойливости включение одних и тех же песен и клипов в программу. (На телевидении такая ротация, как правило, бывает проплаченной, но в нашем сравнении это не релевантно, потому что на телевидении проплачено всё.) В данной книге постоянно повторяются и перекликаются одни и те же сюжеты, одни и те же имена, одни и те же темы; повторяются из статьи в статью в рамках каждого из пяти разделов и от раздела к разделу. Повторяются ключевые выражения, важные образы, показательные примеры. Повторяются — правда, всякий раз уточняясь, конкретизируясь и обрастая новыми коннотациями, — оценки и мысли. Повторяются, постепенно слагаясь в общую (а если угодно, и универсальную) картину.

В книжной форме все статьи, включённые в книгу, печатаются здесь впервые. Печатаются с минимальными разночтениями по сравнению с первопубликациями в периодике: где убрано сгоряча вырвавшееся словцо, где, наоборот, восстановлена пара строк, убранная перестраховавшимся редактором, а то и вовсе верстальщиком, где исправлена описка, неточность или стилистическая ошибка. Впрочем, все эти случаи единичны их примерно столько же, сколько так же впервые появившихся в книге подстрочных примечаний. Ни конъюнктурному пересмотру, ни актуализации тексты, собранные в книгу, не подвергались — за это я отвечаю головою. В конце концов, в сборник вошла примерно треть из написанного и напечатанного мною за три года — и статьи, на мой сегодняшний взгляд устаревшие, в книгу просто-напросто не попали.

Материал книги организован тематически по разделам, а внутри каждого раздела статьи выстроены не в хронологическом (или обратном хронологическом) и не в тематическом, а в алфавитном порядке. Более того, по алфавиту следуют друг за дружкой и сами разделы. Такая вот, знаете ли, жёсткая ротация, такое вот, прошу прощения, ноу-хау. Разумеется, организация материала по алфавиту — приём чисто формальный, но как раз такой мне и понадобился, чтобы подчеркнуть внутреннее единство разнящихся хронологически, тематически, а порой и жанрово статей. Понадобился, не в последнюю очередь, чтобы подчеркнуть внутреннее единство посвящённых разным сторонам нашей жизни разделов.

В «Диагонали власти» собраны статьи на, условно говоря, политические темы. Условность самого определения (иронически зафиксированная уже в названии) объясняется тем, что речь здесь идёт не столько о политике — да и нет у нас никакой политики! — сколько об отражении того, что по недоразумению слывёт политикой в обывательском (то есть в нашем с тобой, читатель) сознании. То, что годами внушается нам или, наоборот, замалчивается, проходит здесь проверку прежде всего на элементарный здравый смысл.

И в политике, и в искусстве нынче принято думать: если тебя нет в «ящике», значит, тебя не существует в природе. И второй раздел книги — телекритика в самом широком смысле — закономерно называется поэтому «Игрой в ящик». Часть говорящих голов переходит в этот раздел из «Диагонали власти», а многие другие ещё не раз всплывут, как на экране («Головы всплывают на экране, как воздушные пузыри», — написал ещё полвека назад американский поэт), в дальнейших разделах книги.

Между (отсутствующей) политической и виртуальной телевизионной жизнью, с одной стороны, и садами изящной словесности, с другой, существует некая сумеречная зона, на редкость разноликие обитатели которой не поддаются единому определению даже теоретически, потому что объединяет их лишь категорическое нежелание принимать строгие формы и хоть в какой-то мере очерченные контуры; в моей книге они (и посвящённый им раздел) названы «Ненатуралами». Осознавая некоторую рискованность этого названия, заранее уточню, что речь здесь идёт отнюдь не только о «людях лунного света», да и автор этой формулы (всё тот же Розанов) называл «людьми лунного света» не только адептов однополой любви, хотя, разумеется, и их тоже.

Ненатуралы (хотя, понятно, не они одни) часто пишут стихи и прозу. Главным же Писателем Земли Русской, по сути дела, является некто Пупкин (точнее, коллективный Пупкин), традиционно берущий не умением, а числом. В раздел «Похвала Пупкину» вошли статьи о текущей отечественной словесности. Как раз Пупкин уже лет пятнадцать читает меня особенно заинтересованно и предвзято и обижается на меня чаще, а главное, сильнее всех. И даже подкинул мне однажды в почтовый ящик любовно свёрнутую в петлю верёвку. И разве что изредка — в неуклюжей попытке избыть обиду — горестно вздыхает: «Что ж тут поделать! Топоров — санитар леса!» Но наша литература не лес, а джунгли — и «Санитаром джунглей» называется посвящённый по преимуществу полемике заключительный раздел книги.

Книги в известном смысле энциклопедической. Книги горячей. Книги жёсткой. Книги, согласен заранее, несправедливой и в целом, и в частностях — а где-то ближе к концу и попросту оголтелой. Читать её можно подряд. Можно наискосок, по диагонали. Можно (писатели так и поступят) сзаду наперёд. Можно местами. Можно где наугад раскроешь. Кстати, по ней можно и гадать. А можно и вообще не читать — от неё не убудет. Так что выбор, как водится, за читателем.

2007

Диагональ власти

Who is мистер хунта?

Когда политическое устройство нашей страны описывают как суперпрезидентскую республику или президентское самодержавие и говорят — особенно в тусклом свете нового «антитеррористического» дня — об авторитаризме и диктатуре, спорить с такой формулировкой трудно. И всё же она остаётся не более чем гипотезой. Потому что, возможно, столь же уместна (и здесь будет впервые изложена) альтернативная версия происходящего. Вкратце сводящаяся к тому, что Россией правит хунта, публичным спикером которой — и, не исключено, никак не более того — является законно избранный президент РФ.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.