Хозяин Гнилого болота

Влодавец Леонид Игоревич

Серия: Страшилки [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Хозяин Гнилого болота (Влодавец Леонид)

Леонид Влодавец

Хозяин Гнилого болота

Глава I

КРАЙ СВЕТА

За вагонным окном тянулся мрачный, непроглядный лес. Эдакая сплошная стена или забор с острыми зазубринами поверху. Высоченные ели упирались в подсвеченное заходящим солнцем зловеще-багровое небо. Из окон коридора открывался вид на точно такой же еловый «забор», только выглядел он еще мрачнее, потому что на той стороне закатные отсветы уже почти не просматривались, а небо было какого-то гнусно-сизого цвета.

В купе, без восторга поглядывая в окошко, сидели в обнимку с рюкзаками и сумками Агата и Вовка Куковкины. Агата — это Вовкина старшая сестра, дылда шестнадцатилетняя, у нее даже паспорт есть. А Вовке — только одиннадцать, он ей и до плеча макушкой не достает. Поэтому приходится ее слушаться, чтоб не получить по шее. Притом подчиняться надо не только каким-нибудь умным распоряжениям, но и дурацким тоже. Например, на одной из остановок, где поезд стоял целых полчаса, сестрица не разрешила Вовке сходить за фантой. Потому что он, видите ли, может отстать и потеряться. Нашла маленького! Сама тоже не пошла, а потому пришлось днем, когда жарко было, горячий чай пить. И чуть что — на маму ссылается. Мол, она велела Вовке слушаться старшую сестру, а если Агата настучит, что Вовка не слушался, то осенью ему не купят ролики. По шее — это еще можно перенести, а вот без роликов прожить трудно. Не жизнь, а ад кромешный.

Впрочем, до осени было еще далеко. Агата и Вовка ехали на каникулы в северную деревню, к прадедушке и прабабушке. Между прочим, первый раз в жизни. Даже Агата. Все предыдущие годы они отдыхали либо на даче с мамиными родителями, либо в подмосковной деревне у родителей отца. Ну и еще несколько раз в детские лагеря ездили, которые мама с папой по привычке называли «пионерскими». Насчет того, что у мамы далеко от Москвы бабушка с дедушкой живут, ребята, конечно, слышали, но воспринимали это дело с трудом. Большая, взрослая, солидная мама — и вдруг чья-то внучка! То есть Агата, наверно, это лучше понимала, а Вовка прямо-таки отказывался верить. В Москву прабабушка и прадедушка последний раз приезжали очень давно, лет семь назад, и Вовка их даже в лицо не помнил. Агата помнила и утверждала, что запросто их узнает.

Поехать к прадедушке и прабабушке пришлось потому, что под Москвой начались лесные пожары и было слишком много дыма. Умная Агата заявила, что в такой неблагоприятной экологической обстановке она нормально не отдохнет. Наверно, надеялась съездить с подругой на Черное море. Но папа сказал, что финансировать это мероприятие он не будет и если Агата очень хочет съездить в Сочи, то пусть сама зарабатывает на это деньги. Конечно, он прекрасно знал, что Агата столько не заработает, даже если все каникулы будет вкалывать как проклятая. К тому же Агата вообще работать не любила и даже дома полы никогда не мыла. Поэтому ей пришлось скрепя сердце согласиться на вариант с прабабушкой и прадедушкой. А Вовку вообще никто не спрашивал, он еще не дорос до того, чтоб свое мнение иметь. Это так мама сказала.

Вообще-то сначала мама хотела ехать вместе с детьми. Потому что до июня месяца она была домохозяйкой и ей не надо было получать отпуск на работе, как папе. Однако незадолго до того, как она собиралась идти на вокзал за билетами — почти что за полчаса! — ей позвонила институтская подруга и сообщила, что для мамы есть хорошая, высокооплачиваемая работа. Такая, что мама даже больше папы получать будет. И мама, поговорив с папой, решила, что будет устраиваться на эту работу, а отдохнет как-нибудь в другой раз.

Вместо себя мама намеревалась послать бабушку Нину, то есть свою собственную маму. Но заболел мамин папа, дедушка Жора, и бабушка тоже не смогла поехать. Папины родители, которые жили в деревне под Москвой, само собой, не могли бросить свое хозяйство. Вот и получилось, что Агата с Вовкой поехали самостоятельно. Агате, конечно, было приятно чувствовать себя взрослой и независимой, а Вовка чуял, что не будет ему на каникулах радости и веселья…

— Подъезжаем, молодые люди! — объявила проводница, заглянув в купе. — Через пять минут вам выходить. Станция Чертогоново.

— Спасибо, — не очень вежливо отозвалась Агата. — Пошли, Вовка!

Надев рюкзаки и взяв за ручки сумку, Куковкины направились в тамбур. Поезд замедлил ход, и под медленный перестук колес Вовка спросил:

— А прадедушка нас будет встречать?

— Говорят, будет… — мрачно произнесла Агата, хотя была в этом не очень уверена.

Вообще-то, прадедушке еще за неделю посылали письмо. Он ответил телеграммой: «Ждем. Телеграфируй номер поезда». Мама срочно ему телеграфировала — сообщила не только номер поезда, но и вагона. Сейчас Вовка догадывался, что номер вагона, наверное, не пригодится. Кроме них с Агатой, на станции Чертогоново никто выходить не собирался.

— Сколько сейчас времени? — спросил Вовка.

— Пять минут двенадцатого, — буркнула Агата.

— Ночи? — удивился брат.

— Ну не дня же?

— А почему светло?

— Потому что тут север, сейчас белые ночи стоят. Не слышал?

— Слышал… — пробормотал Вовка, хотя лично ему эта ночь казалась не белой, а какой-то сизо-красной.

В тамбур вошла проводница, подняла рубчатый стальной лист тамбурного пола, закрывавший лесенку, откинула к стенке тамбура. Потом открыла дверцу вагона и зачем-то протерла деревянные ручки.

«Тш-ш-ш!» — прошипели тормоза, вагоны брякнули буферами, поезд остановился.

Агата и Вовка спустились на низкую платформу, сооруженную из какого-то странного материала, напоминающего смесь шлака с асфальтом. Никто другой, как и предполагал Вовка, на этой станции не вышел. Почти сразу же после того, как Куковкины выгрузились, проводница закрыла дверь, тепловоз загудел и дернул состав. Вовке почему-то показалось, будто машинист торопился поскорее отправиться в путь, не желая здесь задерживаться.

— Ну и заехали! — почти с испугом произнесла Агата. — Это же край света какой-то…

Станция представляла собой продолговатую приземистую избушку с темно-красной, слегка проржавевшей крышей, под которой была укреплена грязно-белая доска с черной надписью: «Чертогоново». Около «вокзала» стояло еще несколько сарайчиков и будок непонятного назначения. Все они притулились на совсем небольшой поляне, примыкавшей к платформе, на которой стояли со своим багажом Агата и Вовка. По другую сторону путей, кроме платформы, вообще ничего не было — сразу за ней начинался лес.

— А где же прадедушка? — спросил Вовка.

— Не знаю… — пробормотала Агата. — Если он не приедет, то нам тут ночевать придется…

Но тут из дверей станции-избушки вышел, опираясь на толстую суковатую палку, седой старичок небольшого роста, в мятых и залатанных коричневых брюках, заправленных в пыльные кирзовые сапоги, в сером потертом пиджаке и старой солдатской фуражке с треснувшим пополам козырьком.

— Бомж какой-то… — пожала плечами Агата, но старичок уверенно направился в их сторону.

— Вот и приехали, — улыбнулся он, и Куковкины увидели, что у него во рту всего четыре зуба. — Здравствуйте, правнуки мои! Не чаял увидеть!

— Здравствуйте… — растерянно ответили Агата и Вовка в один голос.

— Ну, чего тут стоять? — сказал прадедушка, а потом с неожиданной силой ухватил обе сумки, которые Агате и Вовке казались очень тяжелыми, повесил одну из них на один конец своей палки, другую на другой и понес их, будто ведра на коромысле, бросив через плечо ребятам:

— Идите за мной, в машину садиться будем!

Куковкины со своими небольшими рюкзачками еле-еле за ним поспевали, хотя поначалу им показалось, будто старичок и десяти шагов не пройдет — рассыплется.

Они обошли избу-станцию и очутились на небольшой вытоптанной площадочке, где стоял старенький зеленый «Запорожец». Прадедушка открыл багажник, в два счета запихал в него сумки, распахнул дверцу, отодвинул сиденье и сказал:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.