Испытание

Мартьянов Сергей Николаевич

Жанр:   1961 год   Автор: Мартьянов Сергей Николаевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Сергей Марьянов

ИСПЫТАНИЕ

1

Зубанов открыл глаза. Наташа смотрела на него пристально и тревожно.

— Костя, к тебе дежурный. Что-то случилось...

— Пусть войдет.

Зубанов сбросил простыню, сел, посмотрел на часы. Одиннадцать тридцать три. После ночного обхода границы удалось поспать два с Половиной часа. Что там еще могло случиться?

— Слушаю вас, — сказал Зубанов, когда ефрейтор Цыбуля вошел и прикрыл за собою дверь.

— Товарищ лейтенант, вас старшина на вышку зовет.

— Что значит зовет? — нахмурился Зубанов.

— На той стороне турки кого-то бьют, товарищ лейтенант.

— А точнее?

— Какого-то гражданского. Палками и камнями. В общем старшина вас просит.

Это было серьезно. Серьезно и непонятно.

— Позвоните старшине Пятирикову, пусть наблюдает. Сейчас поднимусь к нему. Идите.

Цыбуля козырнул, четко повернулся и вышел. И хотя это не ускользнуло от придирчивого взгляда лейтенанта, в душе все же остался неприятный осадок. «Старшина зовет. В общем...» Что за вольности?

Только этой весной он окончил пограничное училище в Алма-Ате, а месяц назад приехал сюда на должность заместителя начальника заставы. Как все молодые офицеры, Зубанов был полон служебного рвения, но многие солдаты были ему ровесниками и смотрели на него, как на ровню.

«Ладно, постараюсь доказать, на что я способен, — подумал он, — хотя и будет трудно». Начальник уехал в отряд, а второй заместитель был в отпуске; Зубанов оставался на заставе единственным командиром. И оттого, что начало оказалось не очень спокойным, его охватило тревожное возбуждение.

Зубанов быстро оделся и взглянул на себя в зеркало. Развернутые плечи, резко очерченные губы, светлые и холодные глаза. Пуговицы горят, как огоньки. Все в порядке. Он вышел на кухню.

Чайник на примусе дребезжал крышкой, сердито фыркал струйками пара. Наташа обернулась, посмотрела с тревогой.

— Ты надолго?

— Не знаю.

— Что-нибудь серьезное?

— Пустяки. Турки кого-то бьют.

Она удивленно подняла брови, хотела еще что-то спросить, но муж, как всегда, торопился. И, как всегда, она вышла проводить его на крыльцо. Жмурясь от солнца, Зубанов буркнул небрежно:

— Соседи называется. Поспать не дали, черти...

Наташа прижалась к нему, провела ладонью по

упругой щеке:

— Милый...

Это могли увидеть солдаты. Зубанов легонько отстранил ее и, сказав, что скоро вернется, не оглядываясь, сошел с крыльца. Он чувствовал взгляд Наташи на себе и с досадой подумал, что не приласкал и не успокоил ее и она теперь будет волноваться, а это ей вредно: жена ожидала ребенка. Лейтенант был человеком мягким и отзывчивым и только на людях, а больше перед Наташей напускал на себя суровую грубоватость.

Вышка стояла в дальнем углу двора. Короткие четкие тени падали от кипарисов. На упругих, словно проволочных, кустах лавровишни блестело солнце. Рубчатыми языками зеленого пламени вырывались из-под земли стебли агавы.

У подножия вышки тощая серебристая крольчиха щипала траву. Она доверчиво посмотрела на Зуба-нова, потом запрыгала прочь. Вслед за нею поднялись и поскакали крольчата.

Зубанов легко и быстро стал взбираться по лестнице. На верхней площадке стояли старшина Пятириков и наблюдатель солдат Рыжков.

— Я слушаю вас, — сказал Зубанов, ответив на приветствие старшины.

— Турки себя подозрительно ведут, товарищ лейтенант. Нужно, чтобы вы посмотрели.

Последние слова польстили Зубанову. Пятириков был старше его на шесть лет, на заставе начал службу с рядового солдата, знал каждый кустик и камень вокруг и считался отличным службистом.

— А в чем дело? — спросил Зубанов.

Доклад старшины был обстоятелен и точен. В одиннадцать двадцать две на юго-западной окраине турецкого селения, около кофейни, появился неизвестный человек, которого раньше на той стороне не замечали. Через три минуты поодаль от него собралась толпа людей, которые стали размахивать руками и бросать в него палками и камнями. В одиннадцать тридцать неизвестный, преследуемый толпой, скрылся в переулке напротив кофейни.

— И все? — спросил Зубанов.

— Пока все, — ответил Пятириков.

— И что же вы думаете?

Старшина пожал плечами:

— Да кто их знает... Все может быть.

Он сказал это просто, по-домашнему, и Зубанов недовольно поморщился.

Он огляделся. В голубоватой дымке таяли очертания гор на турецкой стороне. Прямо перед глазами на ближних склонах зеленых холмов были понатыканы дома турецкой половины села.

Зубанов прильнул к стереотрубе, нацеленной на кофейню. Увеличенная в несколько раз, он»: стояла неожиданно близко — обыкновенный дом с выЙжой верандой. Штукатурка во многих местах облупилась, обнажая белые ребра планок. На веранде стояли два человека. Они оживленно жестикулировали и говорили, и было странно, что их так хорошо видно и совсем не слышно отсюда, словно это были глухонемые.

Зубанов пошарил стереотрубой по селению, заглядывая в кривые .улочки и огороды, но ничего подозрительного не заметил. Улочки были пустынны, лишь кое-где у порога жилищ сидели женщины. Многие окна были забиты досками или заткнуты тряпками. Из щелей валил дым: дома топились «по-черному».

Чужая жизнь начиналась в сотне шагов от Зуба-нова, за узкой линией границы. Острое чувство любопытства и настороженности всегда охватывало его, когда он вот так наблюдал за той стороной.

Он оторвался от окуляров, выпрямился, и тотчас же картина, открывавшаяся его взору, стала более наглядной, общей, будто он поднялся кверху и теперь Мог наблюдать все в целом, сопоставляя и удивляясь еще больше.

Когда-то это было одно село, граница рассекала его на две половины. И разделяли их лишь хворостяной забор и лента контрольно-следовой полосы.

— Рядом, а совсем другая жизнь, товарищ старшина, — назидательно сказал Зубанов.

— Капитализм, — заметил Пятириков.

— Капитализм с остатками феодального уклада, — поправил Зубанов.

Старшина посмотрел на него удивленно.

— Опять бьют! — неожиданно сказал Рыжков, молча наблюдавший в стереотрубу.

— Где? — встрепенулся Зубанов.

Рыжков отступил, давая место лейтенанту, и в этот момент лицо его поразило Зубанова выражением сострадания. Но то, что он увидел через увеличительные стекла, поразило еще больше. Человек, обхватив голову руками, стоял спиной к стене дома, а разъяренная толпа бросала в него палками и камнями. Человек не убегал, не защищался, он только низко наклонял голову, тесно прижавшись к стене, чтобы его не смогли ударить сзади.

— Что они, с ума посходили?

Пятириков и Рыжков молчали, стиснув зубы.

Вдруг человек выпрямился и в отчаянной решимости кинулся на толпу — один против всех. Толпа шарахнулась, пропуская его, и он побежал по кривой улочке. Вскоре все скрылись за строениями. Только облачно пыли поднималось над тем местом, где шла погоня. Но вот и пыль улеглась.

— Как вы думаете, старшина, что все это означает? — спросил Зубанов, отрываясь от стереотрубы.

Пятириков снова пожал плечами:

— Постоим посмотрим...

Это начинало раздражать. Что за дурацкая привычка высказываться так неопределенно! А еще старшина-сверхсрочник.

Пятириков пристально следил за турецкой пограничной вышкой, на которой виднелся наблюдатель. Зубанов тоже посмотрел туда. Наблюдатель разглядывав их в бинокль, потом лениво прошелся по площадке. Это был здоровенный парень в матерчатой фуражке с длинным козырьком, отчего походил на птицу. На нем были форменные рубашка и брюки американского образца. Несуразно длинная винтовка стоймя торчала в дальнем углу площадки.

— Делает вид, что ему безразлично, — определил Зубанов. — Ждет, когда мы уйдем с вышки.

— Просто надоело смотреть, — сказал Пятириков.

Зубанов промолчал. Ему было неприятно, что старшина его поправляет. Но ощущение неприязни к турецкому аскеру не пропадало, и он сказал:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.