Севастопольские акации

Мартьянов Сергей Николаевич

Жанр:   1961 год   Автор: Мартьянов Сергей Николаевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Сергей Мартьянов

СЕВАСТОПОЛЬСКИЕ АКАЦИИ

Вся застава знала про мою любовь к Даше Захаровой, лучшей из девушек Севастополя, и только начальник наш, капитан Замашкин, как будто не замечал этого. Во всяком случае, он не вызывал меня к себе и не говорил: «Очень хорошо, товарищ Рябинин, что вы любите такую замечательную девушку, предоставляю вам десять суток отпуска, поезжайте в Севастополь и повидайте свою Дашу». А встретиться с ней мне нужно было непременно, и как можно быстрее.

И вот почему. В последнем своем письме Даша как бы между прочим сообщила, что недавно выступала с художественной самодеятельностью в матросском клубе и что потом танцевала там с каким-то мичманом. И будто бы мичман этот четыре раза наступил ей на ногу и вообще нисколечко не понравился. И все, больше о мичмане ни слова.

А теперь представьте себе девушку девятнадцати лет, черноглазую, смуглую, белозубую, с лицом русской боярышни. Косы, уложенные на голове венцом и повязанные, словно кокошником, узким платочком, еще больше усиливали это сходство. Дружили мы с девятого класса, вместе составляли шпаргалки, вместе ныряли с подножия памятника затопленным кораблям, вместе лазили по развалинам старинных бастионов, знали каждый камень на Малаховом кургане. Провожая меня на границу, она просила писать ей почаще. Я обещал.. Первый год мы переписывались чуть ли не каждую неделю, хотя это и было мне трудновато: терпеть не могу писать. Потом я стал отвечать все реже, а последнее письмо послал месяц назад. Мне казалось: достаточно того, что я все время думаю о ней.

И вдруг — мичман!

Будто ударило меня в самое сердце. И не потому, что я здесь по горам лазаю, света божьего не вижу, а она там танцует, нет. Страх охватил: еще месяц, еще неделя, и я потеряю Дашу. Совсем, на всю жизнь!

Я-то хорошо знаю, что собой представляют моряки-севастопольцы. Бывало, сидишь дома вечером, часов в одиннадцать, а под окнами: «Шлеп-шлеп... шлеп-шлеп...» Матросы по мостовой топают. От девчат, из городского увольнения, возвращаются. Многих, ох, многих увозили с собой после демобилизации!..

Не-ет, ехать надо, и как можно быстрее! Но не скажешь ведь об этом начальнику заставы. Из-за ревности еще никого домой не отпускали. Словом, мучился бы я и страдал, наверное, до сих пор, если" бы не мое любопытство. Шел я по границе и заинтересовался горным козлом. Стоял он на вершине скалы; стоял, стоял и вдруг как подпрыгнет! И пошел... Только его и видели. Интересно, думаю, кто же его спугнул? Медведь, барс или человек? Решил проверить. Полез наверх и увидел следы человека. Не сразу, конечно, на коленях брюки до дыр протер. В общем обнаружил следы нарушителя границы. Не стану рассказывать, как я его задержал, замечу

только, что пришлось пять километров бежать по -следу и даже сапоги скинуть, чтобы легче было. Главное — мне отпуск за это был положен. Таков порядок.

Через неделю приехали на заставу начальник отряда и какой-то гражданин в очках. Приглашают меня в канцелярию. Иду, волнуюсь, но докладываю по всем правилам:

— Товарищ полковник, по вашему вызову явился!

Он поздоровался со мной за руку и сказал гражданину:

— Вот, познакомьтесь, это и есть рядовой Ряби-нин. У него и возьмите интервью.

«Не мог выбрать другого времени!» — подумал я. А корреспондент вышел со мною во двор, пригласил сесть в легковую машину, сам сел и захлопнул дверцу. Оказались мы с глазу на глаз. И это мне тоже не очень понравилось.

Сижу молчу. И он молчит. Снял очки, аккуратно протер, взглянул мимо меня близорукими глазами, снова надел.

— Чем вы занимались до призыва, товарищ Ря-бинин?

— Ничем. Учился, потом в армию взяли.

— А родители живы?

— Никак нет, — говорю, — погибли во время бомбежки.

— Так... А как же вы... — не договорил корреспондент, но и так было понятно.

Объясняю, что меня моряки эвакуировали, а после войны забрал обратно дядя, у него и воспитывался. Говорю, а сам посматриваю на крыльцо: не выскочит ли дежурный, не позовет ли к полковнику.

— Ну, и как же вы задержали нарушителя?

Рассказываю, как следы обнаружил.

— Интересно! — воскликнул корреспондент. — Наблюдательный вы человек. Так, и что же было дальше?

— А дальше, говорю, я пошел по этим'"следам и шел до тех пор, пока не увидел впереди нарушителя.

— А не боялись, что он вас убьет?

Тут мне стало даже немного смешно. Но вслух сказал:

— Не помню. Может, и боялся, — и посмотрел на свои ручные часы.

— Вы куда-то торопитесь?

Меня вдруг осенило:

— Так точно, в наряд по охране границы.

— Да? Очень интересно! Вот я и отправлюсь вместе с вами.

И дернуло же меня за язык! Ухватился как утопающий за соломинку:

— Нужно получить разрешение.

Корреспондент усмехнулся:

— А вы не беспокойтесь, я получу.

Вот ведь какой настырный!

Отпустил он меня, ушел в канцелярию, а через несколько минут появился капитан Замашкин. «Вы что, — говорит, — обманываете корреспондента центральной газеты? Ни в какой наряд я вас сегодня не назначал. Вы что?» — И так нудно и некстати он меня отчитывал, что я этого корреспондента прямо-таки возненавидел.

Прицеливался он в меня из фотоаппарата, расспрашивал о чем-то капитана, выезжали они с ним куда-то на лошадях, а я делал свои дела и все думал: поеду или не поеду к Даше?

И вот наступило время боевого расчета. Капитан зачитал приказ: рядовому Рябинину— благодарность и десять суток отпуска с поездкой на родину.

Десять суток — это без дороги. Да на дорогу в оба конца полагалось еще дней десять: ехать было далековато, около трех тысяч километров. Если вы поедете к нам на заставу, скажем, из Москвы, то добираться нужно так: сначала до Ташкента, потом до города Оша, затем по знаменитому Памирскому тракту до Гульчи и Софи-Кургана, далее свернуть влево, на Иркештам, а там уже до нашей заставы рукой подать. Вот и представьте себе мой путь, только в обратном направлении.

Обстановка позволила выехать мне только через поделю: в горах произошел обвал, и мы оказались отрезанными. Пришлось расчищать дорогу всем личным составом. От сна и отдыха отрывали время.

И, пока я ворочал и сбрасывал камни, все думал, как буду проводить отпуск. В первый же день приду к Даше и выясню насчет мичмана. Пусть не думает, что я бесхарактерный. На второй день пойдем с ней на море. Лучше всего к памятнику затопленным кораблям— это наше любимое место. В третий день поедем на Учкуевский пляж. Четвертый проведем на Мамаевом кургане и Сапун-горе. Пятый — в Панораме, Аквариуме и Военно-Морском музее. На шестой день съездим, пожалуй, к знаменитым Бай-дарским воротам. Седьмой посвятим Балаклаве. Восьмой и девятый — снова море. Десятый... Как провести десятый? Просто будем бродить по городу. Я и Даша. Двое.

Ну, а если все-таки мичман?.. Я старался больше не думать об этом.

И вот завал расчищен, можно ехать.

Стоял конец мая, перевалы впереди были открыты. Между прочим, полковник с корреспондентом к нам первыми на машине пробились. А второй, как только кончили мы все работы, приехала автолавка Военторга. С ней и было решено отправить меня в Гульчу.

— С сегодняшнего дня считайте себя в отпуску, — сказал мне капитан Замашкин.

Командовала товарами знакомая всей границе Нина, девушка симпатичная, но болтливая. Ко мне она была почему-то неравнодушна.

— Привет, Петик! — обрадованно сказала она, завидев меня из своего железного фургона.

— Ладно, — говорю, — давай скорее продавай свои шундры-мундры.

Но торговля что-то не подвигалась. Нина больше рассказывала всякие новости, чем занималась своим делом. У лавки скопилась очередь.

— Ты можешь работать в темпе?— спросил я, залезая в фургон.

— А что?

— Ничего... Есть предложение, чтобы я встал вместе с тобой за прилавок и принимал деньги.

— Вставай, — согласилась Нина, а сама так и тает.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.