Максимовна

Мартьянов Сергей Николаевич

Жанр: Советская классическая проза  Проза    1961 год   Автор: Мартьянов Сергей Николаевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Сергей Мартьянов

МАКСИМОВНА

1

Поезд шел где-то между Акмолинском и Атбасаром. За окнами мелькали телеграфные столбы, и между ними, то поднимаясь, то понижаясь, тянулись бес-: конечные провода.

С утра в вагоне не умолкала песня:

Едем мы, друзья, В дальние края, Будем новоселами и ты и я…

Песню кончали и тут же начинали снова.

Не пела только маленькая седая старушка в черной вязаной кофте. Она стояла в коридоре у окна и смотрела на голую унылую степь. Лишь изредка появится неуютное селение, промелькнут низкие саманные постройки с плоскими крышами, и тогда вслед за поездом устремляются длинноногие тощие псы. Ожидая подачки, они бегут молчаливо, упорно, медленно отставая от поезда.

Мама, не скучай, Слез не проливай, Справить новоселье Поскорее приезжай…

— И как тут люди живут? — со вздохом спросила старушка у молоденькой проводницы, подметавшей пол.

— А что? — выпрямилась та и недружелюбно посмотрела на пассажирку. От самого Акмолинска эта старуха держалась в одиночку, ни с кем не разговаривала и вдруг — высказалась…

— Ни садов, ни леса, ни речки. Сколько еду — все пустынь и пустынь.

— Казахстан! А ну, подвиньтесь, мамаша, вымету около вас.

— А мне наговорили — яблоки, апорты…

— Это у нас в Алма-Ате, — проводница широко округлила ладони. — Вот какие!

— Ишь ты! — удивилась старушка, на минуту умолкла, потом спросила: — Скоро мы в это самое Красивинское приедем?

— Ночью. А вы там слезаете?

— Там.

Проводница с любопытством посмотрела на старушку:

— В совхоз направляетесь, да?

— К сыну, — коротко пояснила старушка и, поджав губы, отвернулась к окну.

— А-а! — с уважением произнесла проводница, хотела еще что-то спросить, но, видя, что старушка упорно смотрит в окно, принялась осторожно выметать из-под ее ног мусор.

Над степью быстро угасал закат. Небо беспрерывно меняло окраску. Малиновое там, где скрылось солнце, оно в зените было бледно-зеленым, подсвеченным снизу золотыми стрелами последних лучей. Земля же, серая, в клочьях рыжих кустов, как бы стыдясь своей некрасивости, торопилась быстрее укрыться во тьме.

Ночью поезд остановился на маленькой станции. Это и был разъезд Красивинский. Старушка взяла легкий чемоданишко, вышла из вагона, огляделась. Никто не встречал ее, и старушка еще крепче поджала губы.

Ребята и девчата спали. Они ехали дальше. Только проводница с фонарем в руке крикнула с подножки:

— Счастливо оставаться!

Поезд тронулся, набирая скорость. Один за- другим пронеслись полуосвещенные окна вагонов. Резкий ветер бросал в лицо шлачную пыль. Где-то далеко тявкали собаки. Поодаль, в железнодорожном тупике, светили автомобильные фары, раздавались голоса, лязгало железо, шумели моторы.

Старушка постояла немного и направилась к приземистому станционному зданию, в котором то и дело открывалась дверь, выбрасывая языки света.

— Ну что вы от меня хотите? — встретил ее отчаянный, почти плачущий голос.

Это говорил пожилой казах в расстегнутой форменной шинели, с измученным лицом и ошалелыми от бессонницы глазами, очевидно дежурный по станции.

Старушка робко поставила чемодан и застыла у дверей. В тесной комнате с обшарпанным полом было полно людей, плавали клубы табачного дыма, у стены на корточках сидел паренек в кожаной куртке и полосатой тельняшке.

— Тупик, давай тупик! — наступал на дежурного высокий дородный мужчина в брезентовом плаще, с полевой сумкой в руке. — Ко мне тракторы завтра прибывают, а у тебя тупик занят!

— Ну что вы со своими тракторами? — простонал дежурный. — Сто раз вам объяснял: в тупике разгружаются вагоны для товарища Пилипенко. Куда я их дену?

— Куда хочешь! А тупик давай. Безобразие. Начальнику дороги буду жаловаться. Министру!

— Жалуйтесь хоть в ЦК, товарищ Абрамов. Что я могу сделать? Вон спросите товарища Пилипенко, когда он вам фронт работ освободит?

Тот, кого звали Абрамовым, повернулся к стоящему тут же усатому грузному мужчине с невозмутимым лицом:

— Когда, Пилипенко?

— К утру зробим…

— А если раньше?

Пилипенко вздохнул:

— Людей трошки не хватает…

— А сколько надо?

— Да хлопцев сорок…

— Ладно, — Абрамов повернулся к пареньку, сидящему на корточках. — Кочубей!

— Слушаю вас, Павел Степанович! — вскочил и вытянулся по-военному паренек.

— Живо к палаткам! Подними двадцать комсомольцев, передай мой приказ: галопом к тупику на разгрузку.

— Есть! — Кочубей выбежал из комнаты, даже не взглянув на старушку.

— Ну, вот видите? А кричали… — облегченно сказал дежурный и заерзал на табуретке.

Абрамов тоже подобрел, но для острастки погрозил кулаком:

— Если к утру не освободишь тупик, душу выртясу. Пошли! — Вслед за ним вышли Пилипенко и еще какие-то люди, и никто не обратил внимания на старушку.

Дежурный крутнул ручку телефона и, навалясь грудью на стол, устало сказал в трубку:

— Тридцать второй разъезд?

Старушка осторожно кашлянула, и только тут дежурный заметил ее:

— А вам чего, тоже тупик?

— В совхоз мне, Гришу повидать…

Но дежурному было уже не до нее.

— Тридцать второй, да? — оживился он и отмахнулся от старушки. — Слушай, давай пропускай с тракторами. К утру освободим тупик… Ага, — он положил трубку и удивленно взглянул на старушку, словно впервые увидел ее.

— Мне бы Гришу… — робко напомнила она.

— Какого Гришу?

— Сына моего, который в совхозе <Д (бмлым. п’Ь работает…

— Фу, сатана!.. Так вот только что здесь бил директор «Обильного» товарищ Абрамов. Почему не обратились?

— Не знала я. А потом… Вы ругались.

— Э, мамаша, мы всегда ругаемся! — весело крикнул дежурный. — Зато дела делаем, — он хвастливо ткнул себя в грудь пальцем. — Кто раньше знал дежурного по тридцать первому разъезду Мухтара Сатынбекова? Никто! А теперь на него министру жалуются. Понятно?.. Идите догоняйте Абрамова.

— Спасибо, — поблагодарила старушка, подняла чемодан и спиной толкнула дверь.

Абрамова и Пилипенко она догнала на железнодорожном тупике. В сопровождении расторопного Кочубея они шагали вдоль открытых платформ, с которых при свете автомобильных фар люди разгружали тракторы, плуги, детали разборных домов, какие-то ящики. Стоял такой грохот и скрежет, что старушка поначалу оглохла. Она несколько раз споткнулась о доски и чуть было не выронила чемодан.

— Говори спасибо, что людей подбросили! — кричал Абрамов. — А то бы возился тут до завтра. Смотри, как работают. Орлы!

— Бачу, бачу… — невозмутимо басил Пилипенко. — В долгу не останемся, Павел Степанович.

— Вот бы и помог поварихами. Слышал я, что у тебя в совхозе их целый взвод, а у меня не хватает.

— Подумаю трошки, — Пилипенко, кряхтя, подлез под железнодорожную платформу. — Пойду- по-бачу, що с того боку робится…

— Удрал, черт жадный! — проворчал Абрамов и вместе с Кочубеем пошел дальше, перешагивая через доски, детали каких-то машин.

«Серьезный мужик», — подумала о нем старушка. Она уже поняла, что усатый Пилипенко — директор соседнего совхоза, что грузы для всех приходят на эту станцию с маленьким тупиком, места для грузов не хватает, и потому директора ругаются между собой самыми последними словами.

Набравшись храбрости, старушка осторожно дотронулась до плеча Абрамова:

— Здравствуйте. Вы директор совхоза «Обильный»?

Абрамов, не сбавляя шага, покосился на нее и ответил сердито:

— Здравствуйте. Мы директор.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.