Пациент доктора Паарелбакка

Ржезач Томаш

Жанр: Политические детективы  Детективы    1982 год   Автор: Ржезач Томаш   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Томаш Ржезач

Пациент доктора Паарелбакка [1]

Я взглянул на пропуск: Мария Шульцова, родилась в Беховицах 2. III. 1905 года. Проживает: Прага 6, ул. На виници, 32. Номер паспорта и подпись дежурного.

Мария Шульцова сидела на краешке стула, не сводя с меня светло-голубых, как камешки детских сережек, глаз. Казалось, она не ощущает сугубо — официальной атмосферы служебного кабинета, который мы обычно заимствуем у министерства в случаях, когда приходится приглашать людей, с которыми, по понятным причинам, мы не можем беседовать на своих обычных рабочих местах.

Эту пожилую женщину можно было принять за вдову мелкого служащего, которая, принарядившись, отправилась воскресным днем в больницу проведать родственницу. На ней была шляпка из искусственной соломки, светло-синий костюм и белая блузка с рюшиками. В руках она сжимала сумочку с потускневшей серебряной пряжкой в виде трехмачтового кораблика.

— Вы должны мне верить, — сказала она, пригладив чуть тронутую сединой прядь волос, выбившуюся из-под старомодной шляпки. — Мой Мартинек никогда бы сам этого не сделал… Никогда… — И, переведя дыхание, продолжала: — Он никогда бы не покинул родины, понимаете?! — Эта последняя ее фраза, растерянная, безответная, на какое-то мгновение словно повисла в воздухе. — Все из-за нее, — продолжала женщина. — Из-за этой его Ганки… ну, понимаете, жены. Она утащила его от меня в Голландию. В шестьдесят восьмом, понимаете?

Я оперся рукой о стол и, склонив голову, присматривался к ней. Что-то в этой женщине было мне то ли знакомо, то ли кого-то напоминало: ее голос — тихий, как бы обращенный в себя, удлиненное спокойное лицо с прямым носом и слегка выступающими скулами, и имя Мартин, которое она произнесла, и адрес, нацарапанный вахмистром Вахой на пропуске.

— Хочу, чтобы вы поняли, почему я вас побеспокоила. — Она судорожно сглотнула и опять перевела дыхание. — Дело в том, что мой Мартин хочет вернуться домой, очень хочет вернуться. Посмотрите, что он пишет.

Она открыла сумочку, из которой тут же повеяло едва уловимым ароматом недорогих духов. Я переминался на стуле, ожидая, какой оборот примет дело. Из открытого окна долетал шум с перекрестка улиц; покачиваясь в воздухе, медленно кружил опавший с каштана лист. Он похож был па кисть руки с растопыренными пальцам и, тянущейся в пустоту. На мгновение лист повис и иолдухс, потом заколыхался и исчез за оконной рамой.

— Вот оно! — сказала Мария Шульцова и положила передо мной на стол пожелтевший лист дорогой шелковистой бумаги. В его правом верхнем углу значилось: «Доц. инж. д-р Мартин Шульц, 6030, Ниу Байерлаанд. Нидерланды».

Ниу Байерлаанд, что в переводе означает Новая Бавария, — это, насколько я знал, небольшое предместье Роттердама, состоящее из десятка богатых белостенных вилл, обращенных сверкающими окнами к вечнозеленым лужайкам вдоль побережья одного из тихих заливов Северного моря.

«Ну ладно, — подумал я, взяв письмо, — давай посмотрим, отчего это доц. инж, д-р то ли с жиру, то ли сдуру бесится».

«Дорогая мамочка, пишу тебе из неврологического санатория, а если хочешь точнее — из дома умалишенных. Запихнула меня сюда Ганка под предлогом моего крайнего переутомления и необходимости якобы прийти в себя и собраться с силами. Лечение, дескать, не продлится более шести месяцев. Ты можешь себе представить?! Целых полгода! Не беспокойся, тут у меня есть все необходимое: книги, отличная еда, раз в неделю я даже могу с Ганкой проехаться к Плаасам — небольшим озерам, неподалеку от санатория; вероятно, это единственное, что осталось в Голландии от природы. Опекает меня здесь непосредственно сам главный врач и владелец санатория доктор Иаан Паарелбакк. Но это не столь уж существенно. Я чувствую, что начинаю понемногу сходить тут с ума». Автор письма, мелькнуло у меня в голове, употребил оборот отнюдь не научный. «То есть пришел я сюда, — продолжал я читать, — совершенно нормальным, да и теперь вполне способен работать, рассуждать обо всем, что касается моей специальности, но здесь со мной обращаются как с никудышным человеческим обноском. Я исправно выполняю все предписания, словно меня кто-то непрестанно понуждает к этому, и лишь порой будто пробуждаюсь на миг и ощущаю, что я это я, Мартин, со своей собственной волей и своими мыслями, которые могут быть заняты и чем-то иным, а не только биохимией. Используя одну из таких минут, я и пишу тебе: прошу тебя, бога ради прошу, зайди в Праге в министерство иностранных дел либо еще лучше — в министерство внутренних дед, и попроси их там помочь мне выбраться отсюда. Говорят, они многим; уже помогли вернуться ка родину. Скажи им, что я очень хочу вернуться, для меня неважно, посадят меня цо возвращении в тюрьму или не посадят. Это письмо тебе для верности перещлет приятель, который едет в Прагу. Тут оно могло бы, пожалуй, и «затеряться на почте». Целую. Б.».

«Называл себя Мартином, а подписался почему-то буквой Б…» — мелькнуло у меня в голове.

Я трижды прочитал письмо от начала до конца. Меня все больше охватывало ощущение, будто я уже где-то видел этот цочерк, отличающийся прямизной букв. Я закурил и вдруг понял, что меня в этом письме больше всего удивило: человек, который так просит о помощи, не написал ни точного адреса, ни названия санатория… Установить это не составляло, правда, никакой проблемы. Плаасы, которые упоминал инженер Шульц, находятся к востоку от Наардена, а столь необычные неврологические санатории, как тот, которым руководит врач, именуемый Иааном Паарелбакком, там не исчисляются тысячами. Но уже одно то, что Шульц этого не сообщил, видимо, подсознательно считая обстановку, в которую попал, общеизвестной, говорило о том, что дело тут обстоит неладно.

Глядя на лежащий передо мной лист, я подумал: «А ведь заключительное замечание о том, что письмо могло «затеряться», автор не забыл взять в иронические и предостерегающие кавычки, а это означало, что голова его — человека, обладающего таким набором ученых званий, — которая, казалось, могла бы превратиться в глухую раковину, напичканную лишь специальными знаниями, продолжает все же варить».

А что это за приятель, отправивший письмо? Как он попал к нам? Зачем? Вопросы возникали самопроизвольно и закономерно. Посетительница с голубыми глазами сидела словно окаменев. А я спрашивал себя: как поступить? Сразу поставить точку? Отправить, как говорится, за боковую линию, в аут — сказать: «Знаете, давайте немного подождем, пусть ваш сын приведет в порядок свое здоровье, а затем зайдет в наше посольство в Гааге и подаст прошение о возвращении на родину. И консульские органы, вполне вероятно, удовлетворят его просьбу…»

Да… Да, но ведь этот человек просит помощи. И бросит ее у нас. Хорошо, но сам ли он просит, по своей ли, хоть и ослабленной, воле, или?.. В нашем доле необходимо предвидеть все возможности.

Я снова взял письмо Шульца. Переверпул его с лицевой стороны на оборотную, потом снова на лицевую, словно эта шелковистая бумага могла открыть мне нечто новое и неожиданное. И как бы неправдоподобно это ни звучало, тем не менее она действительно сказала мне то, о чем за мгновение до этого я лишь смутно, где-то в подсознании, догадывался и что теперь превратилось в уверенность. Меня вдруг словно осенило, я понял, и кто она, эта женщина, сидящая сейчас передо мной, и что означает инициал Б. в письме человека, имя которого начинается на М. Ну конечно же — да! Да! Меня даже пот прошиб.

А нет ли у нас дела на этого Шульца? Я снял трубку телефона, набрал номер архивами через несколько минут на стол передо мной легли две папки с бумагами. Я нетерпеливо раскрыл первую и углубился в чтение.

Анкетные данные… Ну, так и есть — моя догадка полностью подтвердилась. Я продолжал читать: инженер, окончил факультет естествоведения с дипломом первой степени и званием доктора, кандидата биологических наук, в последующем — доцент факультета естественных наук и старший научный сотрудник Научно-исследовательского института молекулярной биологии. Специалист по вопросам биологической инженерии. ЧССР покинул легально по действительному паспорту с туристической выездной визой 29 августа 1968 года. Местожительство за границей не оформил, обосновался в Нидерландах, где в 197.3 году получил гражданство. По достоверным сведениям, работает руководителем фундаментальных исследований в фирме «БИОНИК инкорпорейтед» в Роттердаме. ЧССР покинул вместе со своей женой Ганой, урожденной ЗАГОРОВОЙ».

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.