Чеснок и сапфиры

Рейчл Рут

Жанр: Современная проза  Проза    2008 год   Автор: Рейчл Рут   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Чеснок и сапфиры (Рейчл Рут)

Главная новость дня

— Вы собираетесь это есть?

Женщина смотрит на поднос, который поставила передо мной стюардесса. Моя соседка ждет подтверждения, что еда негодная? А может, просто голодна и надеется, что свою порцию я отдам ей? Я ослабляю ремень безопасности, разворачиваюсь в узком кресле и читаю в ее лице вызов: неужели вы рискнете что-либо из принесенного съесть?

Запах пищи раздражает обоняние своей неаппетитностью. Под слипшимся частоколом картофеля — похоже, его зажарили в прошлом году — прячется дряблый кусок мяса, а сморщенный серый горошек, должно быть, родился в лабораторной пробирке. Рулет светится лунной желтизной, и чудится, что, прикоснувшись к нему, ощутишь холодную поверхность спутника Земли. Листья салата бурые по краям, а помидорам надоело притворяться, что природа задумывала сделать их красными. Из маленькой чашечки на меня смотрит ядовито-оранжевый соус, а я, в свою очередь, смотрю на него.

— Нет, — заявляет женщина, — этого вы есть не станете. Только не наша маленькая Рут!

Торжествуя, она хватает с моей тарелки неоновый рулет.

— Я вот еще и масло у вас возьму, можно? — говорит она и снова тянется к моему подносу.

Я останавливаю ее руку на полпути.

— Я вас знаю? — спрашиваю я.

Она загадочно улыбается, и я вижу щербинку между передними зубами. Волосы у нее светлые, а сама она неряшливо привлекательна. «Уж не Лорен ли это Хаттон?» — мелькает у меня в голове. Но зачем бы Лорен усаживаться в салон третьего класса да еще и красть у меня рулет?

— Нет, — говорит она, освобождая руку, и похищает масло. — Зато я знаю вас и даже знаю, почему вы летите на этом самолете.

— Знаете? — переспрашиваю я, как дурочка.

Рулет она уже оприходовала, а теперь не спускает глаз с подозрительного мяса.

— Пожалуйста, — говорю я. — Угощайтесь.

Она хватает тарелку.

— Я была уверена, что вы эту пищу есть не станете, — говорит она. — Сказать по правде, я бы разочаровалась, если бы вы к ней притронулись.

— Кто же, вы думаете, я такая? — спрашиваю я.

— Ох, сладенькая, — говорит она, и звук «с» со змеиным свистом проходит сквозь щель между зубами, — я не думаю, я знаю. И буду очень вам благодарна, если скажете, куда пойдете обедать, когда мы приземлимся в Нью-Йорке.

— О чем вы толкуете?

Я в полном недоумении.

Она уже смолотила протеин, проигнорировав горошек. Бледно-голубые глаза с вожделением смотрят на утомленный жизнью салат.

— Будьте моей гостьей, — я протягиваю ей тарелку.

— Ваши портреты развешены по всему Нью-Йорку, — говорит она с набитым ртом. — Вы ресторанный критик из газеты «Лос-Анджелес таймс», но скоро сделаетесь самым главным критиком в мире. На «Нью-Йорк таймс» вы начнете работать…

Она делает паузу, производя мысленный подсчет.

— …в пятницу, третьего сентября!

Подцепив на вилку последний салатный лист, добавляет:

— В каждом ресторане города на доске объявлений висит ваша фотография рядом с главными новостями дня.

— Вы, наверное, шутите, — говорю я.

Она столь энергично кивает, что светлая прядка падает на лицо. Она убирает ее с глаз, и я замечаю, что на ее блестящем маленьком браслете сложено из горного хрусталя имя «Джеки». Ногти покрыты дешевым полуоблупившимся лаком пурпурного цвета. Похоже, что эти мускулистые руки долгие годы носили тяжелые подносы.

— Я не шучу. Место, в котором я работаю, не входит в число лучших ресторанов мира, но босс уже предложил пятьсот баксов тому, кто вас выследит. Забудьте об анонимности. Хорошая рецензия в «Нью-Йорк таймс» стоит тысячи.

Она на несколько секунд задумывается.

— Возможно, и миллионы.

— Но ведь сейчас еще только июнь! Три месяца до начала работы, — в полном смятении говорю я.

— Знаю. — Она трясет перед моим лицом пальцем с кровавым маникюром. — Но если ваш первый обзор появится в сентябре, то сейчас вам все равно придется где-то питаться.

В ее голосе чувствуется торжество, и она добавляет:

— Вряд ли найдется что-то, чего мы о вас не знаем.

— Что вы знаете? — голос звучит более нервно, чем мне бы того хотелось.

— О, — небрежно восклицает соседка, — спросите меня что угодно, и вы увидите.

— Я замужем?

— Спросите о чем-нибудь посложнее, — смеется она. — Имя вашего мужа Майкл Сингер, он журналист на Си-би-эс и занимается в основном расследованиями. Я знаю, что в прошлом году он получил премию Пибоди за то, что выяснил кое-что о мафии, и за заслуги в звукозаписи.

— Как вам удалось это узнать? — спрашиваю я.

— Я же сказала, мы вас изучали. Все мы. Разве я не говорила, что мы за вами следим? Ни один критик не ест в одиночестве, а значит, нас интересовали и ваши спутники. Может, и о ребенке сказать? Ему около четырех…

— Четыре с половиной, — поправляю автоматически, прежде чем сознаю, что должна была дать ей дезинформацию, а не говорить правду.

— По крайней мере, я знаю, что сейчас вы летите одна, — говорит она немного лукаво. — Это полезно.

— Ко мне могут присоединиться позднее, — замечаю я.

— Могут, — соглашается она после некоторого раздумья.

Затем склоняет голову набок и говорит:

— Нет, пожалуй что нет. У мужчин нет терпения. Исходя из собственного опыта могу сказать, что с детьми путешествует женщина. Если бы Майкл поехал, то ребенок был бы с вами.

— Кто вы такая? — спрашиваю я. — Микки Спиллейн? [1]

— В этом бизнесе, — доверительно говорит она, — необходимо смотреть в оба. Вы бы удивились, как много можно узнать о людях после того, как они два часа посидят за вашим столом. Такие наблюдения делают работу интересной. Вот какой я сейчас сделала вывод. Вы летите в Нью-Йорк на разведку. А может быть, хотите приглядеть себе квартиру?

Произнося эту фразу, она встречается со мной взглядом, и ее глаза радостно вспыхивают.

— Точно! — восклицает она. — Угадала!

Я должна присмотреть и садик для Ника, но стараюсь не сболтнуть лишнего. Молчу, тем временем новая приятельница оглядывает мой поднос: может, там осталось то, чего ей захочется. Кажется, ей приглянулся пломбир, тем более что, кроме него, на подносе ничего нет. Она перебарывает свое желание и говорит с самодовольной улыбкой:

— Не думайте, что кто-то из больших шишек будет вам покровительствовать.

Она изучает мое лицо, словно бы запоминая каждую черту, медленно переводя взгляд с длинных, спутанных каштановых кудрей к густым бровям, слегка раскосым карим глазам, всматривается в бледную кожу и большой рот. Наконец, улыбается мне развязной нью-йоркской улыбкой и добавляет:

— Вы узнаете, что быть критиком у нас совсем не то же, что в «Лос-Анджелес таймс». Нас не так легко одурачить.

— Могу себе представить, — отвечаю я совершенно искренне.

За все пятнадцать лет моей работы в Сан-Франциско и Лос-Анджелесе в качестве ресторанного критика никто еще меня так откровенно не разглядывал. Эта женщина изучила всю мою подноготную. Не удивлюсь, если ей известно, что «Нью-Йорк таймс» собирается платить мне 82 ООО долларов в год (меньше, чем в Лос-Анджелесе) или даже то, что Си-би-эс позволила Майклу работать в нью-йоркском бюро. Сознание того, что моя личная жизнь стала теперь достоянием общественности, заставляет меня нервничать, и я пытаюсь сменить тему.

— Прошу вас, — говорю я, предлагая ей свое мороженое, — возьмите, мне нужно приберечь аппетит для ужина.

Она не возражает.

— Неудивительно, что вы так худы, — говорит она.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.