Стратонавт поневоле

Треер Леонид Яковлевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Стратонавт поневоле (Треер Леонид)

Леонид Треер

СТРАТОНАВТ ПОНЕВОЛЕ

Фантастическая сказка для детей младшего и среднего школьного возраста

Глава первая

в которой автор становится обладателем бесценной тетради и обязуется писать правду и только правду

Каждый, кто приезжает в наш город, спешит в микрорайон Гуси-Лебеди, на улицу Мушкетеров. Сразу за булочной можно увидеть девятиэтажный дом № 7. Внешне он ничем не отличается от соседних зданий. Но именно в этом доме проживает человек, давший пищу для всевозможных слухов, в том числе и нелепых. Находчивость и бесстрашие "его поражают даже специалистов, занимающихся теорией геройства.

Желающие могут увидеть его ежедневно в тринадцать ноль-ноль. В это время из подъезда № 3 выходит мальчик в пионерском галстуке. Копна рыжих волос горит на его голове. Прохожие останавливаются, и восхищенный шепот:

«Редькин!» — провожает его до самой школы.

Известность его и популярность столь велики, что даже затмили славу хоккеиста Урывкина, лучшего бомбардира девятой зоны шестой подгруппы третьей лиги. Согласитесь, уважаемый читатель, что не так уж много на земле героев, которые в тринадцать лет были бы так знамениты. Мне повезло: я живу в одном доме с Колей Редькиным более того в одном подъезде. И, что особенно приятно, с ним соседи по лестничной площадке.

Слава не испортила Колю. Он остался таким же скромным человеком, каким был год назад, до своего знаменитого путешествия. Мы часто прогуливались с ним по бульвару, рассуждая о космических полетах, строении Вселенной и о будущем футбола. Он ставил меня в тупик своими неожиданными решениями и удивлял глубокими мыслями.

Сейчас мы стали встречаться реже. Редькин очень занят. Ему приходится часто выступать на заводах, в институтах и в школах, отвечать на сотни писем.

Однажды, вернувшись из длительной командировки, я обнаружил в почтовом ящике записку следующего содержания:

«Дети капитана Гранта. 115, 20, 7 — 58,13, 37 — 201, 3, 14–19, 29, 40–67, 10, 18 — 314, 45, 23 — 143, 54, 32–91…»

Я сразу догадался, кто автор записки. Это был любимый шифр Коли Редькина. Из каждых трех чисел первое означало номер страницы, второе номер строки, третье номер буквы. Я достал с полки, книгу Жюля Верна, нашел указанные буквы и, сложив их, прочел:

«В полночь у беседки. Очень нада».

Мне показалось странным, что Коля назначил тайную встречу, вместо того, чтобы зайти ко мне и поговорить. Вероятно, ему нужно было сообщить, что-то очень важное.

В двенадцать часов ночи я вышел во двор. Безлунная темная ночь окутала землю. В беседке никого не было. Ветер шевелил белые простыни, которые сушились на веревке. Это было похоже на танец привидений. Вдруг одно из привидений двинулось ко мне и тихо сказало:

— Здравствуйте, Леонид Яковлевич!

Мне стало жутко. Белое покрывало медленно опало, как при открытии памятника, и я увидел Редькина. Он взял меня за руку и повел в беседку.

Я специально привожу текст записки, сохранив ошибку, поскольку считаю, что знаменитые люди просто так не ошибаются, и если они пишут «нада» вместо «надо», — значит действительно так надо.

Мы сели за стол и несколько минут молчали.

Вы если я не ошибаюсь, редактор стенгазеты? — спросил Коля

Я кивнул

Редькин положил да стол толстую тетрадь в клеенчатой обложке.

Это дневник, который я вел, во время путешествия сказал он, — его не читал никто!

Я с уважением смотрел на тетрадь. Бесценная рукопись лежала передо мной, и я еле удержался, чтобы не схватить ее.

Каждый день я получаю сотни писем, — продолжал Коля, — и в каждом письме одни и те же слова: «…Ваш долг-написать книгу о своих приключениях!» Я пробовал…

— И что же? — спросил я.

— Он вздохнул — У каждого героя есть ахиллесова пята. Редькин не был исключением. Он очень много читал и прекрасно излагал мысли вслух, но когда дело доходило до бумаги, мой друг становился беспомощным.

Внимание, — прошептал Коля, — кто-то идет.

Раздались шаркающие шаги. Из подъезда вышла старуха. Я узнал в ней Василису Ивановну Барабасову. Василиса Ивановна достала трубку, набила ее табаком и стала курить. Затем она выбила трубку о каблук, оглянулась и проскакала на одной ноге по асфальту, где мелом были нарисованы классы. Позанимавшись гантелями, Барабасова свистнула. Тотчас примчался ее пушистый кот, и они важно удалились домой.

— Продолжим наш разговор, — сказал Редькин. — Я дам вам прочесть дневник, но при этом ставлю два условия. Во-первых, вы должны будете написать книгу об этом путешествии!

Я опешил, услышав Колино предложение. С одной? стороны, такая честь льстила моему самолюбию. Но, с другой, стороны, я боялся, смогу ли описать столь замечательное путешествие.

— Это совсем нетрудно, — успокоил меня Коля, — если учесть второе условие. В книге должны быть только те факты, о которых говорится в дневнике.

— А если у меня не получится? — поинтересовался я.

— Получится! — твердо сказал Редькин. — Я верю в вас!

Мне не оставалось ничего другого, как согласиться, и тетрадь перешла в мои руки. Под коричневой обложкой бурлила жизнь, полная далеких странствий, погонь, выстрелов, поражений и побед.

Мы уже собрались выйти из беседки, как вдруг опять услышали, чьи-то шаги. Во дворе появился Эдисон Назарович Лыбзиков, механик из восьмой квартиры. По пожарной лестнице он поднялся на крышу и стал надевать на руки громадные крылья. В это время из-за туч выползла луна и осветила Лыбзикова. Он стоял на краю крыши, шевеля крыльями, как молодой орел перед первым полетом. Мы затаили дыхание, и в это время Эдисон Назарович полетел. Вернее, начал падать. Падал он очень быстро и через несколько секунд с глухим стуком шлепнулся в детскую яму с песком. Некоторое время он лежал неподвижно, затем поднялся, вздохнул и побрел домой, волоча за собой крылья.

Мы дождались, пока все стихнет, и разошлись по своим квартирам. Всю ночь я читал дневник Коли Редькина, не в силах оторваться от захватывающих событий. Некоторые из них казались невероятными, и если бы я не знал Николая, я бы просто не поверил, что все это происходило на самом деле.

И вот, дорогой читатель, перед тобой книга о приключениях Коли Редькина.

Я выполнил его условие: все, о чем здесь написано, взято из дневника моего знаменитого соседа. Я ничего не прибавил и не убавил. Мне не пришлось сочинять и выдумывать. Я лишь исправил некоторые орфографические ошибки, вставил запятые и изменил, где требовалось, порядок слов.

Заканчивая первую главу, я передаю глубокую благодарность Николая Редькина:

— Эдисону Назаровичу Лыбзикову, создателю воздушного шара;

— Акопу Самвеловичу Мавру, тренеру детской спортивной школы, мастеру спорта по боксу;

— Вере Александровне и Герману Павловичу Редькиным, которые вели себя мужественно в отсутствие сына;

— коллективу средней школы № 14 с обучением на английском языке, чья мысленная поддержка ощущалась Редькиным в самые трудные минуты;

— всем лицам, приславшим поздравления в связи с успешным окончанием путешествия.

Глава вторая

в которой сообщаются сведения о некоторых жильцах дома № 7 по улице Мушкетеров

В нашем доме проживают 364 человека: учителя, шоферы, инженеры, столяры, бухгалтеры — словом, люди различных профессий. По утрам все они спешат на работу, а их дети идут в школы, детские сады и ясли. К вечеру жильцы возвращаются и начинают жарить, варить, звенеть тарелками, складывать кубики, читать газеты и смотреть телевизоры. На игровой площадке регулярно тренируются футболисты и шахматисты. Наш дом поддерживает связи со всем микрорайоном и имеет послов при крупнейших дворах, расположенных по соседству. Каждую весну соседи дружно сажают цветы на клумбах, и хотя цветы почему-то не появляются, совместная работа сплачивает население нашего дома. К сожалению, мы не имеем возможности знакомить вас со всеми жильцами, остановимся на тех, кто был непосредственно связан с происшедшими событиями.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.