Прекрасная Беатрис

де Рамон Натали

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Прекрасная Беатрис (де Рамон)

Глава 1, в которой светилась вода Сены

Красные, синие, зеленые, переливчато-золотые перевернутые буквы вывесок и рекламы игриво струились под ногами шелковым ковровым узором, мокрые жуки-автомобили вычерчивали желтыми глазами светящуюся кайму этого водяного ковра, а вода в Сене светилась сама по себе от радости встречи с водой вселенской. Сразу несколько золотых молний разветвились в непроглядно-черной вышине энергичными росчерками авангардиста, и от этого тесное городское небо вдруг сразу сделалось неожиданно огромным и широким, а внушительное здание Дворца Юстиции на противоположном берегу — всего лишь декорацией кукольного театра. Симфонически раскатился гром, и совершенно определенно запахло озоном — простором и горизонтом. И кустом жасмина, и соловьиным цвирканьем…

Я никак не могла справиться с зонтом, вечно его заедает в самый неподходящий момент. А может, ну его, этот зонт? Дождь такой теплый и приятный, в нем столько небесной ласки, любви и энергии… И еще: хорошо бы разуться и пойти босиком, вон как те, мокрые насквозь парень и девчонка в засученных джинсах. Солидная публика стремительно — и вовсе не солидно — пробегает под зонтами от машин к дверям ресторанов и к подъездам домов, а этим все нипочем — смеются во весь рот и размахивают своей обувкой.

В ручке зонта что-то недовольно крякнуло, и он наконец раскрылся. Все-таки лучше я пойду под ним, мне ведь шагать и шагать — через весь город. Я сейчас на набережной Больших Августинцев, значит, я должна выбраться на бульвар Сен-Мишель и преодолеть его весь, до самой площади Камиль Жульен. Возле метро «Порт Рояль» я пересеку Монпарнас, за роддомом Порт-Рояль — сверну на улицу дю-Фабур-Сен-Жак, потом — через бульвар Араго и бульвар Сен-Жак, там надо будет держаться правее, чтобы попасть на проспект генерала Леклерка, он-то и выведет меня к площади 25-го Августа 1944-го. Затем у Орлеанских ворот я переберусь по мосту через железную дорогу, а там уже рукой подать до моей улицы Дантона.

Я взглянула на часы: начало одиннадцатого. Ничего, к утру буду дома, а сейчас зонт как маленький домик укроет меня от любопытных взоров. Я выгляжу слишком одиозно на ночной улице под проливным дождем в вечернем декольтированном платье и на двенадцатисантиметровых шпильках. В таком платье и туфлях полагается ездить на такси, а не разгуливать по Парижу, тем более в грозу.

Молнии опять осветили небо, реку, набережную. Редкие машины внезапно выросли в размерах, особенно белый-пребелый «шевроле», который притормозил у обочины, торжественно сверкнув всей своей никелированной бижутерией. Остальные автомобили катили дальше, и я пошла за ними, бездумно повинуясь лучам фар, не в силах отвести взгляд от гипнотизирующих потоков света на мокром асфальте.

Впрочем, шагов через десять я поняла, что, во-первых, на высоченных каблуках мне не уйти далеко и лучше разуться сразу, а во-вторых, что я иду не в ту сторону! Я остановилась, взглянула на туфли, не решаясь расстаться с ними, и вдруг почувствовала — именно почувствовала, а не увидела и не догадалась, — что белый «шевроле» медленно едет за мной!

Я пустилась бегом, осторожно поглядывая на «шевроле» через плечо. Может быть, мне кажется? «Шевроле» просто неторопливо едет по набережной, и ему вовсе нет до меня никакого дела. Я замедлила шаги. «Шевроле» остановился, дверца начала открываться! Изо всех сил я побежала дальше.

— Беа! Беатрис! — позвал властный голос. — Да стой же!

Я вздрогнула и чуть не упала, как обычно подвернув левую ногу. Проклятый привычный вывих! Я охнула от отчаяния.

А из «шевроле» выглядывала моя сестра!

— Садись скорее, — сказала она. — Здесь нет парковки.

— Ты меня до смерти напугала, Кларис. — Прихрамывая, я обогнула машину и плюхнулась на переднее сиденье рядом с сестрой. — Привет, Гастон. — Я вежливо улыбнулась ее мужу.

— Салют, Беа. Выглядишь потрясающе! Занялась рекламой влагостойкой косметики?

Гастон сидел сзади, а по бокам, положив головенки на его колени, сладко спали близнецы — Люк и Рене, заботливо укрытые клетчатыми бело-голубыми мохнатыми пледами.

— Это не лучшая твоя шутка, Гастон. — Я повернулась к нему спиной. — Надо же, Кларис, пледы до сих пор целы. Мы с тобой покупали их для вашего свадебного путешествия.

Сестра вздохнула и тронула машину с места.

— Еще спорили, какие лучше подойдут к белой коже. А я вдруг не узнала ваш «шевроле»!

— Просто не видела этого монстра со дня нашей свадьбы. Дай ей полотенце, Гастон. Еще простудится. — Как по волшебству появилось махровое полотенце. Белое с голубым.

— Спасибо. У тебя всегда все продумано до мелочей. — Я принялась вытирать мокрые волосы. — Не простужусь, дождь теплый.

— Стало быть, вечерний моцион по набережным Сены? — продолжал острить Гастон. — Ты так классно смотрелась в струях дождя под раскатами грома! Афродита, выходящая из пены! Может, вернем ее, Кларис, на исходную позицию? Ты уж извини дремучих родственников, Беа, мы-то по наивности решили, что-то случилось, а ты, оказывается, возвышенно любуешься природными явлениями на фоне столицы! Мы-то мелкие обыватели, а вот наша Беа — натура поэтическая!

Сестра молча вела машину, а я не выдержала.

— Гастон, ты не боишься разбудить болтовней мальчишек?

— Что ты, Беа! Мы с бабушкой целый день гуляли в Булонском лесу, они так набегались, до утра не шелохнутся!

— Сегодня день рождения матери Гастона, — со вздохом уточнила сестра. — По традиции положено выгуливать мадам Шанте в Булонском лесу. — Она вздохнула еще раз.

— И мы все имеем возможность оценить великий подвиг Кларис, — отреагировал на ее вздохи супруг. — Воскресный день загублен на общение с горячо любимой свекровью!

— Я ни о чем таком не говорила! У нас прекрасные отношения с твоей мамой!

— А кто предлагал мне поехать к ней одному с детьми? Кто горевал по поводу пропущенного посещения фитнесс-клуба?

— Ты прекрасно знаешь, Гастон, что я имею возможность заняться собой только в воскресенье, я работаю всю неделю!

— Никто тебя не заставляет вкалывать, как пчелиный улей!

— Хочешь, чтобы рухнула моя карьера?

— Кому она нужна?! Моя мать не работала ни дня, а я…

— Что «я»?! Получил от папеньки готовую фирму, это я всего добилась сама!

— Ах-ах, мадам начальник! Пять подчиненных!

— Не пять, а сто два! Целый этаж. И я давно была бы в совете директоров, если бы не ты и не твои дети!

Набережная за стеклами автомобиля на мгновение посветлела, и тут же раскатились басовые аккорды грома.

— Какое счастье, Кларис, Гастон, что вы спасли меня от этого ливня и от променада по бульварам!

Кларис бросила на меня взгляд и в который раз выразительно вздохнула, притормаживая на очередном светофоре, а Гастон кашлянул. Стало слышно, как посапывают близнецы и шум дождя по крыше и капоту автомобиля.

— Как вы решились в такую грозу ехать с детьми через весь город?

Кларис хмыкнула; машина двинулась с места.

— Иначе чем удивительной интуицией твоей сестры этого не объяснить, — сказал Гастон. — Мама предлагала нам остаться. Мальчишки любят, когда бабушка читает им сказку на ночь.

— Если уж ей так хотелось почитать, сама могла бы остаться у нас. А мне завтра на работу. Представляешь, Беа, мы живем в двадцати шагах от Булонского леса, а обязаны утром ехать за ней на этом раритете и еще вечером отвозить обратно!

— Моя мама должна ездить к внукам на метро?

— Можно подумать, на Сен-Луи не существует такси!

Молния и гром вновь напомнили о своем существовании.

— Вот видишь, Лала, как удачно, что моя мама живет теперь на острове Сен-Луи, иначе бы мы не оказались на набережной и не выручили бы твою бедняжку сестру!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.