Черная Скала

Смит Аманда

Жанр: Современная проза  Проза    2010 год   Автор: Смит Аманда   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Черная Скала (Смит Аманда)

«Прекрасный лирический роман!»

Sunday Tribune

«Живописные и запоминающиеся образы, созданные Амандой Смит, говорят больше, чем рассказанная история. Не только люди, но и само место действия обладает мощным воздействием.

…Это живая и интригующая книга, которая исследует, насколько мы властны над судьбой»

Independent

«Смит чарующе описывает свет и жару тропиков, праздность, желание и страсть»

Guardian

«Действие этого захватывающего романа происходит в жаре и буйной растительности Карибских островов. История Селии, сироты, которая пытается избавиться от проклятия, наполнена жизненностью, фактурой и энергией»

Daily Mail

Слово признательности

Я выражаю признательность: Питеру Айртону, Алану Берду, Чарльзу Беккету из Лондонского Совета по искусству, Исанне Гарвен, Уолтеру Донахью, Хелен Фрэнсис, Джейн Харрис, Никки Хэйнс, Эндрю Палмеру и Майклу Портелли.

Особая благодарность Али Смит за ее щедрость и поддержку; Ребекке Грей, моему редактору, за преданность и энтузиазм; Клер Бьюмонт, Анне–Марии Фицджеральд, Ние Мюррей, Рут Петри и всему коллективу «Серпенте Тэйл» за их нелегкий труд.

Я благодарю также Терезу Николс за ее непоколебимую веру в Селию и удивительно проницательный взгляд. Моего агента Люси Лак — за постоянство, настойчивость и поддержку.

Спасибо Питеру Дуагу за то, что разрешил мне пользоваться его чудным «Гранд Ривьер».

Моя глубочайшая благодарность Уэйну Брауну.

Огромное спасибо моим замечательным маме и бабушке за то, что делились со мной своими историями.

И наконец, спасибо Ли за его любовь и поддержку, без которых мой путь был бы неизмеримо труднее.

1

Я знала о своих родителях только то, что мне рассказывали. Я никогда не видела их фотографий — потому что не было никаких фотографий. Но тетя Тасси говорила, что моя мама была красивой, а когда я спрашивала, насколько красивой, она показывала на торчащий из куста розовый цветок гибискуса и говорила: «Вот такой». А какая у нее была прическа? Она затягивала волосы в узел и оборачивала голову платком, рассказала мне тетя Тасси одним прохладным полднем, когда мы шли в деревню Черная Скала за маниокой. А какого она была роста? И какого именно цвета у нее были глаза? Тетя Тасси сказала, черные, но были ли они цвета черного дерева или черные, как те африканские пчелы–убийцы, которые однажды вылетели из сгнившего ствола сейбы? Или черные, как смола, которую добывают на Тринидаде? И потом, были они круглые или удлиненные, большие или маленькие? А как вели себя люди, когда ее видели? Оборачивались ей вслед или проходили мимо?

Обычно, когда я начинала задавать такие вопросы, тетя как ни в чем не бывало продолжала заниматься своими делами, будто я ничего и не говорила. Но это не мешало мне без конца расспрашивать о моей матери, думать о ней и представлять, какой она была. Я знала, что она работала в парикмахерской «Мона» в Баколете[1] и в ней же встретилась с моим отцом. Отец был на островах проездом, возвращаясь домой, в Англию, с золотых приисков в Британской Гайане. Я была уверена, что не часто ей приходилось стричь такие волосы, как у него. Да и как иначе, говорила я тете Тасси, ведь он был белым.

Каждый раз, когда я замечала, что это очень романтичный способ знакомства, тетя говорила, что я не должна забивать себе голову романтикой. Обычно это случалось, когда нас мог слышать Роман Бартоломью, ее муж.

Тетя Тасси рассказывала, что моя мама умерла после долгих и тяжелых родов. Успела ли она меня увидеть, спрашивала я, когда мне было лет пять, — мысль, что мать никогда меня не видела, была непереносима. Да, отвечала тетя Тасси, перед самой смертью она увидела твое крошечное личико и заплакала и засмеялась одновременно, потому что впервые в жизни была счастлива. Потом тетя начинала качать головой, как будто воспоминания о моей матери ее расстраивали, и мне становилось стыдно. Я лежала на мамином животе, покрытая ее липкими соками, в тот момент, когда она испустила дух. Мы находились в комнате без окон, было ужасно жарко, поэтому маму перенесли в другую комнату, с окном, и настежь открыли его, чтобы ее душа могла выпорхнуть наружу и улететь на небо. Стояла ночь, и кто–то во дворе зажег факел, чтобы помочь маминой душе найти правильный путь.

Тетя Тасси написала моему отцу в Англию, в Саутгемптон, но он не ответил, и маму похоронили на кладбище Сент–Джордж и поставили маленький деревянный крест, потому что на каменный денег не было. Когда я спросила тетю, неужели это я убила мою маму, она ответила, что, конечно же, нет, и как только я могла такое подумать. Когда одна душа прилетает, другая улетает. Просто мне не повезло.

Так случилось, что у тети Тасси была открытка с видом Саутгемптона, которую ей прислал отец Кармайкл. Это была фотография порта, где множество людей махали, по–видимому, пассажирам корабля — их нельзя было рассмотреть, виден был только нос большого судна. «Саутгемптон» было написано на борту крупными белыми буквами. Иногда я снимала открытку с комода тети Тасси, где она стояла рядом с заколкой для волос, и вглядывалась в лица машущих англичан, гадая, может ли мой отец быть одним из них или хотя бы таким же, как они.

Все говорили, как же мне повезло, что у меня есть тетя Тасси. Мои двоюродные сестры, Вера и Вайолет, были на три года младше меня. Они одинаково выглядели, одинаково разговаривали и одинаково смеялись. Тетя Тасси часто повторяла, какие они красавицы, но я так не считала. Кожа, да: кожа у них была темная, сияющая и гладкая, как спелый баклажан. Но их одинаковые лица были совершенно заурядными, и фигуры, прямые и тонкие, напоминали неумело нарисованных палочками человечков.

Как и у меня, отца у них не было. Не успели Вера и Вайолет родиться, как их отец сбежал с какой–то девкой с Барбадоса, и больше ничего о нем не слышали. Я тогда была еще совсем маленькой, поэтому почти ничего не помню. Помню только, что тетя Тасси часто была такой грустной, что даже не выходила из дому.

Потом однажды днем она отправилась в сторону залива Бакуу и по дороге встретила Романа Бартоломью, невысокого, костлявого мужичонку, которого в деревне прозвали «Аллах», потому что он мнил себя не меньше, чем богом. Он сказал: «Здравствуй, Тасси Д’Обади», и снял шляпу. Тетя вежливо кивнула в ответ. Она слыхала про Романа Бартоломью, но никогда раньше с ним не говорила. «Как ты смотришь на то, чтобы сходить сегодня вечером на танцы в Карнби?» Да, сказала она, почему бы и нет. Мне сегодня как раз нечем заняться. И все, дело сделано, вот они уже и пара, и Роман получил место в скобяной лавке Кэмпбелла, прямо здесь, в Черной Скале.

По пути в отель «Робинзон Крузо», где она работала горничной, тетя Тасси каждый день проходила мимо синего деревянного здания и вглядывалась в темные окна, высматривая Романа. Иногда он махал ей, а иногда выходил наружу, на яркий слепящий свет (когда солнце высоко стоит над островом, оно светит ослепительно ярко). И он мог сказать: «Тасси, у тебя что–нибудь есть?» А она отвечала, да, я принесла тебе сок. Или манго, или сладкий кекс, или что–нибудь другое, что было у нее с собой. А иногда она могла сказать, нет, ничего, чего бы у тебя уже не было, повернуться и пойти своей дорогой. Порой Роман просил у нее денег. «Тасси, не найдется ли у тебя немного мелочи?» И она рылась в кармане своего синего в белую клетку фартука, выуживала монету и отдавала ему. Мне ужасно не нравилось, как Роман смотрит на меня — исподтишка, краешком своих узких, похожих на щелочки, глаз — и я обычно пряталась за старой водоразборной колонкой. «Селия такая пугливая! Ну прямо как маленькая птичка», — говорил он, протягивал ко мне руку и посвистывал, как будто я и вправду была птичкой.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.