Река моя Ангара

Мошковский Анатолий Иванович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Река моя Ангара (Мошковский Анатолий)

1

Если я сразу начну про Ангару, вы ничего не поймете, поэтому вначале я должен хоть немного рассказать про нашу жизнь до отъезда.

Вообще-то во всем были виноваты только два человека: Колька Дугин и я (а мне в те незапамятные времена было десять с хвостиком).

Все началось в тот день, когда Колька втравил меня в строительство своего космического корабля. Десять лет жил я в нашем городке и даже не подозревал, что на окраине в деревянном домишке под зеленой крышей проживает человек, строящий космический корабль…

Помню, Варя — это жена старшего брата, Степана, — утром всучила мне большой вонючий бидон и погнала в лавку за керосином. Керосина в ближней лавке не оказалось, и я потащился на другой конец города.

Покрепче заткнув деревянную пробку в бидоне, я двинулся назад и, как назло, наступив на доску, вогнал в пятку занозу.

Я присел на траву, подогнул ногу, уцепил ногтями кончик занозы и выдернул.

На землю передо мной упала тень.

— Привет! — сказала тень.

Надо мной стоял Колька Дугин, тот самый Колька, котором я говорил вначале и который, можно сказать, перевернул всю мою жизнь.

— Здорово! — ответил я и приложил к ранке от занозы холодный листок подорожника. — Чего нового?

— У меня есть к тебе предложение, — сказал Колька. — Не хочешь строить ракету?

— Что-о-о?

— Космический корабль, экспериментальный экземпляр, — спокойно сказал Колька.

Я внимательно посмотрел на него. Все ли у него дома? Он был не босиком, мак я, а в ботинках, в коричневом вельветовом костюмчике, вытертом на коленях, локтях и на том месте, на котором сидят. Лицо у него было очень серьезное. Загорело оно мало. Не то что у меня. У меня оно все сожжено солнцем, шкура на носу облезла, покраснела, а на плечах слезала уже раза три и висит клочьями. И все потому, что я редко торчу дома и хожу без всяких рубах, даже без майки.

— Ну, так как? — спросил Колька.

Я понимал, что он, конечно, врет, но смеха ради не отказался. К тому же, как я слыхал от ребят, у Кольки в огороде было полно всего, а я, говоря по совести, просто обожаю горох в стручках, особенно сахарный, неплохо отношусь к огурцам, даже морковку и ту не очень презираю.

— Можно, — сказал я, — только вначале мне нужно бидон домой дотащить. Ух, и тяжелина! Донесу ли…

— А я на что? Только палку найдем.

Я выломал из заборчика сквера дощечку, просунул ее под ручку бидона, и мы за каких-нибудь двадцать минут добрались до моего дома. Потом налегке пошли назад, и всю дорогу Колька посвящал меня в свою затею.

Я старался не возражать ему, больше помалкивал.

Двор у них был аккуратный: подметенный, с клумбами и лавочкой у террасы, не то что у нас. Против дома — сарай и какие-то курятники; ниже, до самой реки, тянется огромный зеленый огород. Чего в нем только нет!

Мой глаз сразу определил, где что растет. Но я понимал: сразу туда не сунешься, вначале нужно и его ракете уделить внимание.

Мы вошли на террасу, присели за столик.

Колька принес свою старую тетрадку по арифметике с несколькими чистыми листами, вырвал один. Поплевал на лист, размазал пальцем и химическим карандашом вывел: «РАКЕТОСТРОЙ».

Закинув ногу на ногу, я наблюдал, как он старательно обводил каждую букву. Я смотрел на его строгое, немного надменное лицо, деловито сжатые губы, и мне хотелось со смеху лопнуть. Но я терпеливо молчал, ожидая, что будет дальше.

Покончив с надписью, Колька принес фанерку, хлебным мякишем приклеил к ней листок и потом приколотил к двери сарая.

— Ну как? — спросил он.

— Нормально.

— Это наш завод, — сказал Колька, показывая черенком молотка на сарай.

Я кивнул головой.

— Я директор завода и главный инженер.

— А я кто?

— Ты рабочий класс.

Я хихикнул и принялся отгонять от себя пчелу.

Далее Колька взял с меня клятву, что я никому не проболтаюсь, так как наш завод секретный. Только после этого я был впущен на секретный завод.

Ничего особенного он не представлял. Обыкновенный сарай. У стены стоят рассохшиеся бочки, треснувшее корыто, санки, ломаные стулья и еще какая-то рухлядь. Но порядок в сарае был образцовый. И еще я не сказал вот о чем.

Возле стенки стоял верстачок с тисками и небольшой наковальней, ящик с инструментами. Здесь, как я сразу понял, был главный цех ракетного завода. Снаружи светило солнце, щебетали воробьи, в клетках смешно, по-птичьи попискивали кролики.

— Приступим сегодня? — спросил Колька.

— А как же, — сказал я, — приступим немедленно.

Мой энтузиазм, видно, пришелся Кольке по душе, потому что он сказал:

— Отлично.

Он вытащил из ящика над верстаком папку с бумагами, разложил их и сказал, что это чертежи космического корабля. Их было штук десять. На одном — общий вид ракеты, на втором — устройство стартовой площадки, на остальных — части ракеты: хвост, двигатель, нос и тому подобное.

Чертежи были сделаны тушью. Меня просто поразила точность линий, аккуратных надписей и цифр. Я б, кажется, за целый год не сделал таких. Просто терпения не хватило бы!

Я боялся даже прикоснуться к этим бумагам, потому что со вчерашнего вечера забыл помыть руки, а от керосинового бидона и всего, что я брал сегодня в руки, они не стали чище.

Колька показывал чертеж за чертежом, объяснял устройство двигателя и прочего. Я скоро устал от его голоса и слушал не то, что он говорит, а щебет воробьев за сараем и писк кроликов в клетках.

2

Колька дал мне полоску жести, а говоря точнее, консервную банку с отрезанным дном, и велел выпрямить ее на наковальне.

Я принялся изо всех сил колотить по жести, которая должна была в скором времени стать частью обшивки корпуса корабля.

— А тише нельзя? — спросил Колька. — Ведь оглохнуть можно. Я уже плохо слышу на левое ухо.

— Пожалуйста, — сказал я. — Можно и потише.

Потом он велел мне нарубить зубилом толстую проволоку на куски. При этом он добавил:

— Только осторожней. Не поранься…

Каждый кусок проволоки, отрубленный мною, он измерял железным метром. Узнав, что я в одном случае перебрал три миллиметра, а в другом срубил два лишних, Колька набросился на меня:

— Эге-е, браток, так не пойдет! Брак даешь.

— Подумаешь, каких-то два миллиметра!

— А ты что думал? Здесь особая точность нужна. Вот возьмет ракета и не взлетит.

Пока я орудовал молотком и зубилом, Колька занимался более тонкой работой: по чертежу вырезал из жести листы обшивки.

Часа через два в сарае стало невыносимо душно, и мне захотелось пить. Я сказал об этом Кольке.

— Сбегай в огород и нарви огурчиков, — разрешил он. — Только плети не помни.

Ух как я обрадовался, выскочив из этого сарая! Оглянулся на окна дома — там вроде никого. Пригнувшись по привычке, я нырнул в огородные грядки, нарвал с десяток холодных, колючих, как ежики, огурчиков, сунул в правый карман.

Потом пробрался к гороху. Он рос густой чащей, овеивая воткнутые в землю палочки. Горох не поспел; большинство стручков были плоские, и я жевал их, не раскрывая. Времени у меня было в обрез, и я очень торопился. И все-таки успел наесться до отвала и набить карманы.

После часа работы Колькина мать позвала нас обедать. Обедал я с превеликим удовольствием, потому что Варя не умела варить таких вкусных щей и никогда не клала в них столько сметаны, а жаркое из кролика прямо так и таяло во рту, и я не помню, когда ел что-нибудь похожее.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.