Моя жизнь под землей (воспоминания спелеолога)

Кастере Норбер

Жанр: Прочая научная литература  Научно-образовательная    1974 год   Автор: Кастере Норбер   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Моя жизнь под землей (воспоминания спелеолога) ( Кастере Норбер)

Введение

Моей матери, державшей меня за руку в моей

первой пещере, когда мне было всего пять лет.

Памяти моего отца, моего лучшего друга.

Нежной памяти моей жены, которая следовала

за мной и преданно мне помогала более чем в

трехстах пещерах, пропастях и подземных реках.

Книга эта написана по разным причинам, но, может быть, главным образом как ответ на вопросы, которые мне постоянно задают: "В каком возрасте Вы начали интересоваться пещерами и что именно привлекло Вас к ним?"

Конечно, и другие более или менее важные мотивы побудили меня взяться сегодня за перо, чтобы "склониться над прошлым" и многое вспомнить, одним словом, написать воспоминания спелеолога.

Возможно, таким образом, я попытаюсь оправдать овладевшую мной непреодолимую и всепоглощающую страсть, может быть, я просто подчинюсь некоему неизбежному закону эволюции, про который англичане шутливо говорят, что старости неразумной предшествует старость болтливая, а может быть, просто хочу раз и навсегда подвести черту под полувеком приключений.

"Воспоминания спелеолога" — этого вполне достаточно, и, я думаю, читателю совершенно безразличны другие стороны моей жизни, которая началась в 1897 году в маленьком селении Верхней Гаронны, расположенном на полпути между Тулузой и Баньер-де-Люшон.

Именно здесь, в Сен-Мартори, я родился, прожил до восьми лет, и здесь же на меня снизошла благодать, то есть я хочу сказать, что так рано и навсегда отдался страсти к пещерам.

Хочу сделать еще одно последнее предупреждение, перед тем как начать рассказывать о себе на нескольких сотнях страниц. Выставляя себя напоказ с такой навязчивой настойчивостью, невольно испытываешь неловкость, но позвольте мне в виде извинения сослаться на то, что писал Стендаль в "Воспоминаниях эготиста": "Я совершенно убежден, что лишь полнейшая искренность может заставить читателя забыть вечное выпячивание автором своего "я".

Хотите ли узнать, как люди становятся спелеологами или, по крайней мере, как лично я очень рано услышал призыв тьмы, ощутил влечение к пещерам и их тайнам? Это случилось в самом начале века.

Впервые я попал в пещеру в 1902 году. Я нарочно говорю "попал", а не занялся исследованием, потому что, как бы рано я ни почувствовал свое призвание, все же не хочу утверждать, что начал подземные "экспедиции" на пятом году жизни!

I

Рождение призвания. Грот Бакуран

Впервые мне пришлось попасть под землю во время семейного пикника (английские слова были тогда в моде), или попросту завтрака на траве в устье Савы, недалеко от Булонь-сюр-Жесс. Позавтракав и оставив внизу кучера, лошадь и экипаж, привезших нас сюда, мы поднялись в гору и дошли до входа в пещеру, называвшуюся Бакуран и находившуюся вблизи одиноко стоящей фермы. Нас было человек десять: отец, мать, старший брат, дядя, тетя, двоюродные сестры и братья. К нашей компании присоединился также парень с соседней фермы, взятый в качестве проводника, который нес факел.

Прогулка в пещеру, в общем, ничем не примечательную, прошла очень оживленно, в атмосфере того радостного возбуждения, которое испытывает семья на отдыхе, попав в совершенно необычную обстановку, где все удивляет и служит поводом для шуток. Эта прогулка не обязательно должна была потрясти меня сверх всякой меры и могла просто остаться приятным воспоминанием о том, как все семейство отдыхало на лоне природы.

Однако грот Бакуран произвел на меня очень сильное, неизгладимое впечатление. Новизна места и открытие совершенно нового мира, о существовании которого я даже не подозревал: подземелье, примитивное свечное освещение, — все это поражало и покоряло меня. Время от времени наш проводник зажигал соломенные факелы, и пламя бегло освещало причудливые и грозные своды.

Обстановка была настолько фантастической и торжественной, что даже раздававшиеся со всех сторон разговоры, восклицания и смех не могли нарушить ее поэтичность и подавить охватившее меня чувство восхищения, преклонения и восторга. Помнится, я шел, от волнения изо всех сил вцепившись в руку матери.

Добравшись до какого-то места в пещере и засветив последний соломенный факел, мы уже повернули назад, когда кто-то поднял руку и, указывая на темный, уходящий вдаль коридор, проговорил голосом, который до сих пор звучит у меня в ушах: "Там вечный мрак". Никто не откликнулся шуткой на эти слова, завершившие нашу прогулку, и они повисли в тишине. Несмотря на очень юный возраст, я почувствовал глубокое волнение, словно до меня дошла тайная весть.

Властный призыв тишины и мрака предопределил мою карьеру исследователя подземного мира. Конечно, все это было неосознанным, но мои расширенные глаза с жадностью впивались в этот "вечный мрак". Многие годы моя страсть оставалась где-то под спудом, но она уже родилась и не покидала меня, ожидая только случая воскреснуть, проявиться и расцвести. Так в возрасте пяти лет в глубине грота Бакуран я стал спелеологом.

II

Пещеры Эскалера и Гаронна

Бесенок приключений дремал во мне с пяти лет примерно до одиннадцати. За это время (может быть, самое прекрасное в моей жизни) у меня не было случая попасть в пещеру. И вот внезапно долго таившаяся и медленно зревшая во мне страсть вспыхнула неистово и уже никогда не угасала и не ослабевала. Меня как будто околдовали и буквально утащили под землю.

Почему и как? Это нуждается в объяснении. Как я уже говорил, мое родное селение Сен-Мартори, центр округа Верхняя Гаронна, расположено по обоим берегам реки. Здесь я провел детство и вырос между двумя непреодолимо притягивавшими меня к себе полюсами — Гаронной и гротами Эскалера.

Сначала о Гаронне, в водах которой родители купали меня, когда я был еще совсем "грудным младенчиком", как с возмущением говорила моя кормилица, когда из ее рук меня забирали для такого преждевременного купания, причем весьма прохладного, поскольку здесь, в верховьях, Гаронна очень бурная и часто несет воды тающих снегов.

Гаронна, истинный исток которой я открыл, уже будучи взрослым, на южном склоне Пиренеев в массиве Маладета, произвела сильное и глубокое впечатление на мое детское воображение и играла в моей жизни очень большую роль. Не умей я с юных лет плавать и нырять и не упражняйся в этом постоянно, я не был бы подготовлен к исследованию подземных водных потоков или к спуску в пропасти под ледяными водопадами.

Я проводил целые дни на реке с удочкой в руках или просто мечтая, купаясь или плавая в лодке-душегубке. Любовь к Гаронне давала неиссякаемую пищу моему воображению, была вечным источником стремления попасть в дальние страны — стремления, не прекращавшегося в течение всей моей жизни.

Сколько раз, склонившись над бегущей и поющей водой, неумолчный шум которой баюкал меня еще в колыбели, я старался представить себе, мимо каких мест протекает эта река. Я долго ее считал и в глубине души до сих пор считаю самой прекрасной рекой в мире и всегда жадно прислушивался к тому, что мне про нее говорили. В начале Гаронна — дикий ручеек, вытекающий из ледников, потом — бурный поток, несущийся по Испании к Пиренеям, кажущимся из Сен-Мартори сплошной стеной. За этим франко-испанским хребтом скрывались другие горы, еще более высокие, с ледниками, пиренейскими сернами, медведями и орлами. Река текла оттуда, из этих сказочных, как мне казалось, краев, и попадала во Францию по узкому и дикому ущелью Па-дю-Лу (по-латыни Passus lupi, или Волчья тропа, — добавлял обычно рассказчик, что производило на меня еще большее впечатление).

Прозрачная вода, которая, как меня уверяли, несла золото, мчалась, зажатая арками моста, построенного еще при Людовике XIV, и убегала в другие края, конечно менее дикие, но тоже мне незнакомые, где находились большие города — Тулуза, Ажен, Бордо. Бордо с портом и большими кораблями. А еще дальше — Жиронда и устье реки, которое я совершенно не мог себе представить. И я пытался вообразить, как, пробежав пятьсот восемьдесят километров, широкая и величественная Гаронна впадает в море и теряется в безбрежном Атлантическом океане.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.