Маршак

Гейзер Матвей Моисеевич

Серия: Жизнь замечательных людей [989]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Маршак (Гейзер Матвей)

Гейзер М. Самуил Маршак

Я бесконечно благодарен Иммануэлю Самойловичу Маршаку — без его участия этой книги не было бы вообще или она была бы совсем иной.

Особая благодарность Юдифи Яковлевне Маршак-Файнберг, Марии Андреевне Маршак, поведавшим мне много нового и интересного о Самуиле Яковлевиче.

Автор признателен внукам С. Я. Маршака — Алексею, Александру и Якову. Алексей Сперанский-Маршак, равно как и литературовед Эра Мазовецкая, помогал мне в поисках материалов о Маршаке в библиотеке Иерусалимского университета.

Я также благодарен В. Д. Берестову, В. Е. Субботину, В. И. Глоцеру, Р. М. Шавердовой], Б. И. Камиру, А. П. Межирову, Ю. Г. Круглову, Б. М. Сарнову, И. И. Эренбург за их советы и рассказы о С. Я. Маршаке.

Не хвастай, время, властью надо мной. Те пирамиды, что возведены Тобою вновь, не блещут новизной. Они — перелицовка старины. Шекспир

МОЙ ПУТЬ К ЭТОЙ КНИГЕ

(Вместо предисловия)

Нет карьеры поэта — есть судьба поэта.

Самуил Маршак

Со стихами Самуила Яковлевича Маршака я познакомился задолго до встречи с ним. Немало лет прошло с тех пор, но я хорошо помню ту мартовскую ночь 1944 года. Маленькая комната на окраине гетто в местечке Бершадь на Подолии. За окном — кусочек черного неба, усыпанного звездами. Мне кажется, что звезды золотыми угольками летят ко мне. В испуге я отворачиваюсь, но какая-то неведомая сила поворачивает мою голову снова к звездам, и теперь уже я лечу к ним. Закрываю глаза ладонями, но становится еще страшнее: снова вижу улицу гетто; тысячи скорбных глаз провожают взглядом арбу с телами людей, расстрелянных немцами. Все это я видел совсем недавно — днем… Я хочу уснуть, но не могу — сон убегает от меня. Открыв глаза, вижу над собой маму. Она гладит мою голову, слезы навернулись на ее печальные карие глаза. «Спи, спи», — шепчет мне мама. Она пробует отвлечь меня, что-то рассказывает, но сказки, которые я любил всегда и под которые так быстро засыпал прежде, в ту ночь не утешили меня… И вдруг мама своим теплым голосом читает мне стихи о несчастной обезьянке, привезенной матросом из жарких стран. Уже много лет спустя я узнал, что стихи эти читала мне мама на идише — по-русски я тогда еще не говорил, — оказывается, их перевел друг моего отца поэт и педагог Бениамин Гутянский и подарил моей маме, работавшей воспитательницей детского сада, еще до войны. Вскоре, когда меня определили в детский сад, я читал эти стихи на русском языке:

Сидит она, тоскуя, Весь вечер напролет И песенку такую По-своему поет: Чудесные бананы На родине моей. Живут там обезьяны И нет совсем людей.

А в ту бессонную ночь, когда услышал их впервые на идише, случилось необъяснимое — я почувствовал, как ушло оцепенение, охватившее мою детскую душу…

Такой была моя первая встреча со стихами С. Я. Маршака.

Закончилась война. Минуло еще несколько лет нелегкого послевоенного детства. 7 ноября 1948 года, в 31-ю годовщину Октября, меня принимали в пионеры. До сих пор помню, с каким воодушевлением читал я в тот день стихотворение «Наш герб»:

Мы не грозим другим народам, Но бережем просторный дом, Где место есть под небосводом Всему, живущему трудом. Не будет недругом расколот Союз народов никогда. Неразделимы серп и молот, Земля и колос, и звезда!

Текст этого стихотворения мне вручила пионервожатая, и только когда я прочел его «под бурные аплодисменты» одноклассников, наша учительница объявила: «Эти стихи написал замечательный детский поэт Самуил Яковлевич Маршак».

В тот день я попросил в школьной библиотеке книгу стихов Маршака, но на абонементе книг не оказалось — все были на руках. Заметив мое огорчение, первая моя учительница, замечательная Евгения Трофимовна Райская принесла мне из дома тоненькую книжечку, изданную после войны. На обложке я прочел: «С. Маршак. Сказки. Песни. Загадки». Вскоре я уже знал почти всю книжечку наизусть; и еще я почувствовал непреодолимое желание сочинять стихи. Когда учился в 5-м или 6-м классе, прослыл среди своих однокашников, да и во всей школе, поэтом. В нашем классе, где никого не обошли прозвищами (был у нас Ленька — паяльник, Ваня — Соловей-разбойник), мое имя казалось, забыли все, а я откликался на прозвище Ямб Хореевич. Стихи писал обо всем и обо всех: громил двоечников и космополитов (!), славил отличников и хорошую погоду.

Старшеклассники заказывали мне стихи для любимых, и я выполнял их заказы в течение одного урока. Хотя я был физически слаб, не боялся никого, даже Соловья-разбойника и «королей» школы — послевоенных переростков, севших за парту в «солидном» возрасте. Еще бы! По заказу Славы Воронина, прозванного Дубом, я написал «поэму», которую он выдал Наде Смотровой, самой красивой девочке в школе (в нее были влюблены все мальчики), за свою. В тот же день был удостоен ее поцелуя. И возник детский роман…

Я так много писал «по заказу», что не оставалось времени влюбиться самому. И все же «пора пришла». Я влюбился в Риту Иванову и посвятил ей стихотворение, отдельные строки которого помню и сегодня:

Среди трав в одичалом поле Маргаритка росла одна. Ветер ей напевал о раздолье, Но не слушала пенье она. А однажды сорвавшийся ветер Маргаритку с собой унес. Никого на пути не встретив, Маргаритка грустила до слез…

С легкой руки Риты Ивановой стихотворение это стало достоянием всего класса. И тогда весь наш 6 «А» решил: дальше нельзя скрывать мой «талант» (а может быть, он гений!); нужно, чтобы обо мне узнали в Москве. Девочки аккуратным почерком переписали мои стихи из стенгазет, альбомов и послали это «собрание сочинений» из 27 стихотворений в «Пионерскую правду».

Долгим и томительным было ожидание ответа. На переменах дежурные отправлялись в киоск за свежим номером «Пионерки» и жадно искали в каждой газете мои стихи. Едва ли не в каждом номере были стихи — но, увы! — не мои.

Наконец, месяца через два, ответ из Москвы пришел. Очень короткий. Меня хвалили за искренность, умение видеть окружающую жизнь. Рекомендовали читать стихи Пушкина, Лермонтова, Некрасова. А печатать стихи еще рано…

Возмущению моих одноклассников не было предела. Кто-то предложил послать в Москву делегацию пионеров во главе с директором школы. Но до директора дело не дошло. Выход предложил мудрый и всегда спокойный Дима Мурзиди: «Нам может помочь только один человек на свете — Самуил Яковлевич Маршак».

Сказано — сделано: на следующий день Дима отправил письмо с моими стихами по адресу: «Москва, любимому нашему поэту Маршаку». И оно дошло до адресата, и ответ пришел очень скоро. Самуил Яковлевич подробно разобрал одно из 27 стихотворений, не оставив «камня на камне». Ответ его заканчивался словами: «Хорошие читатели нужны не меньше, чем хорошие писатели».

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.