Старый порядок и революция

Токвиль Алексис

Жанр: История  Научно-образовательная    Автор: Токвиль Алексис   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Предисловие

Публикуемая мною ныне книга — вовсе не история Революции. Моя книга — это исследование Революции.

В 1789 году французы совершили деяние, на которое не решился никакой другой народ; тем самым они разделили надвое свою судьбу, создав пропасть между тем, чем они были до сих пор, и тем, чем они желают быть отныне. Имея перед собою эту цель, они предприняли всякого рода предосторожности, дабы ничего не перенести из прошлого в новые условия своей жизни. Они всячески понуждали себя жить иначе, чем жили их отцы. Они ничего не упустили из виду, чтобы обрести неузнаваемый облик.

Я всегда считал, что французы гораздо менее преуспели в этом своеобразном предприятии, чем это казалось со стороны и чем это считали они сами. Я был убежден, что, сами того не сознавая, они заимствовали у Старого порядка большинство чувств, привычек, даже идей, с помощью которых и совершили Революцию, разрушившую Старый порядок. Я уверен, что для возведения нового здания они неосознанно воспользовались обломками Старого режима. Итак, чтобы понять Революцию и ее последствия должным образом, нужно на некоторое время забыть Францию, каковою мы ее видим, и воскресить Францию иную — ту, которой более не существует. Именно это я и попытался сделать в предлагаемой книге. Но моя задача оказалась гораздо труднее, чем я предполагал ранее.

Первые столетия монархического правления, Средние века, эпоха Возрождения дали пищу для целого ряда значительных трудов и были объектом очень глубоких исследований, которые донесли до нас не только имевшие место факты, но и законы, обычаи, дух правления нации в различные эпохи ее истории. Но никто еще до сих пор не взял на себя труд рассмотреть таким же образом восемнадцатое столетие и ознакомиться с ним поближе. Мы считаем, что очень хорошо знаем французское общество того периода, потому что видим все то, что отчетливо блестит на его поверхности, ибо до мельчайших деталей помним историю наиболее известных из живших тогда персонажей, а также вследствие того, что искусные и красноречивые критики в конце концов сделали для нас привычными произведения великих писателей, прославивших свое время. Но относительно способа ведения дел, практики существовавших в то время институтов, точного положения различных общественных классов и их взаимных отношений; относительно условий жизни и чувств тех слоев, которых еще не было ни видно, ни слышно, относительно самой сути мнений и нравов мы имеем лишь смутные и зачастую ошибочные представления.

Я предпринял попытку проникнуть в самое сердце Старого порядка — очень близкого для нас во времени, но заслоненного Революцией.

Для достижения названной цели я не просто перечел наиболее прославленные книги восемнадцатого столетия, — я стремился изучить и множество трудов менее известных и менее достойных известности, но которые, быть может, именно в силу своей безыскусности лучше всего обнаруживают подлинный нерв своего времени. Со всей прилежностью я исследовал общественные акты, в которых французы накануне Революции могли выказывать свои мнения и вкусы. Много света для меня пролили протоколы собраний штатов, а позднее — провинциальных собраний. Особенно много пользы извлек я из наказов, составленных в 1789 г. всеми тремя сословиями. Наказы эти, оригиналы которых являют собой череду рукописных томов, останутся своеобразным завещанием исчезнувшего французского общества, высшим выражением его желаний, подлинным проявлением его последней воли.

В странах, где государственная мощь набрала уже достаточную силу, рождается мало идей, стремлений, страданий, встречается мало интересов и страстей, которые рано или поздно не обнаружили бы себя в полной мере перед государственною машиною. Посещая архивы таких стран, можно получить не только очень точное представление об используемых методах правления — вся страна открывается вашему взору. И чужестранец, изучивший всю конфиденциальную переписку, накопленную в папках министерства внутренних дел или префектур, вскоре станет более осведомленным в наших делах, нежели мы сами. Из настоящей книги вы узнаете, что в XVIII веке управление обществом было уже очень цивилизованным, всемогущим, необычайно деятельным. Администрация непрерывно кому-то помогает, кому-то мешает, что-то позволяет. Она многое могла пообещать и многое дать. Множеством различных способов она влияла не только на общее положение дел, но и на судьбы отдельных семей и личную жизнь каждого человека. Кроме того, она действовала негласно, поэтому люди не боялись поведать ей о своих самых затаенных затруднениях. Я употребил очень много времени, чтобы изучить все, что осталось нам от Старого порядка как в Париже, так и в провинциях.

Как я и ожидал, Старый порядок предстал передо мною во всей живости, со всеми своими идеями, страстями, предрассудками, обычаями. Каждый человек свободно говорил на своем языке и поверял самые затаенные свои мысли. В конце концов я обрел понимание старого общества, коим не обладали люди, жившие в эту эпоху, поскольку я имел перед глазами то, что никогда не открывалось их взору.

По мере углубления в мое исследование я поражался, постоянно подмечая в жизни Франции тех времен черты, удивляющие нас в жизни сегодняшней. Я находил там во множестве чувствования, которые, как я думал, порождены Революцией; я находил там во множестве идеи, которые, как я до сих пор считал, также происходят из эпохи Революции; я находил там тысячи привычек, полагая, что и они также привнесены Революцией. Повсюду находил я корни современного общества, глубоко вросшие в ту старую почву. Чем ближе приближался я к 1789 г., тем отчетливее понимал, как формировался, рождался и креп дух Революции. Мало-помалу моему взору открылась вся физиономия Революции. Возникшие очертания уже предвещали ее бурный темперамент, гениальность; да это и была самая революция. Я обнаруживал не только причины первых ее усилий и порывов, но в большей степени даже предвестники отдаленных ее действий, поскольку Революция имела в своем развитии две отчетливо разнящиеся фазы. Первая из них — когда французы, казалось, стремились полностью уничтожить свое прошлое; вторая же — когда они попытаются частично заимствовать из этого прошлого. Таким образом, имеется множество свойственных Старому режиму законов и политических привычек, которые в 1789 г. разом исчезли, а несколькими годами позже появились вновь подобно некоторым рекам, уходящим под землю, чтобы немного далее вновь вырваться из-под земли, блистая прежней гладью вод меж новых берегов.

Собственно, цель книги, предлагаемой мною вниманию читателя, — попытаться понять, почему великая революция, зревшая в то время почти на всем континенте, разразилась у нас раньше, чем в иных странах; почему она как бы сама собой вышла из общества, которое ей предстояло тотчас же разрушить; и как, наконец, старая монархия могла потерпеть столь полное и внезапное поражение.

По моему замыслу предпринятое исследование не должно было ограничиваться этим. Если время и силы не иссякнут, я намериваюсь проследить сквозь перипетии этой долгой Революции судьбы французов, с которыми мне в жизни довелось близко сталкиваться при Старом порядке и которые были им воспитаны. Я хотел бы показать, как судьбы этих людей изменяются и преображаются в зависимости от событий, но вместе с тем сохраняют свою природу, то есть беспрестанно являются в облике, несколько отличном от прежнего, но всегда узнаваемого. Я прошел бы вместе с ними первые дни Революции 1789 г., когда любовь к равенству и любовь к свободе наполняли их сердца, когда они жаждали создать не просто демократические институты, но институты подлинно свободные; не только уничтожить привилегии, но признать и права и сделать их священными для каждого. То было время молодости, энтузиазма, гордости, благородных и искренних страстей, время, которое, несмотря на все его ошибки, люди навечно сохранят в своей памяти и которое долго еще будет смущать покой и сон всякого, кто захочет очернить или поработить эти благородные порывы.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.