Любовь по плану

Гудмен Марта

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Любовь по плану (Гудмен Марта)

1

Тропический ливень, внезапный и короткий, смыл своими сильными струями всю грязь с тротуаров и мостовых узеньких улочек старого города в многочисленные речные протоки, заводи и каналы, освежил дощатые настилы мостов, оживил зелень кустов и пальм. Казалось, помолодели и лица красоток в окнах известных заведений, посвежели их доступные всем тела в цветастых сари и кимоно, в европейских юбках и кофточках, а то и просто в бикини.

Расторопные и шумливые торговцы вновь высыпали на площади и перекрестки, уставили своими лотками с фруктами, овощами и рыбой каждую пядь древней священной земли подле средневековых храмов, рядом с пагодами и под стенами монастырей. Изображения Будды невозмутимо взирали на продавцов и покупателей, на прохожих и словно просвечивали их строгими, но равнодушными взглядами. Туристы же и просто праздношатающиеся глазели на слонов, чуть ли не в натуральную величину изготовленных из камня, бумаги и глины. Эти слоны попадались на каждом шагу, а вот на слона настоящего, живого никто и не смотрел.

А он, старый, с кривыми желтыми бивнями, источенными возрастом и работой, одиноко стоял на углу улиц и грустно наблюдал за суетливыми прохожими, что вновь, словно грибы из-под земли, появились на узеньких тротуарах Куалунунора после дождя. Казалось, слон тихо шепчет одну и ту же фразу, мол, старость не радость, или же пережевывает беззубыми деснами молодые побеги бамбука, кто знает?

Точно в таком же одиночестве у дверей самого дорогого в городе отеля «Жемчужина ночи» стоял Джереми Дриффилд и смотрел с нескрываемым презрением на круговорот повседневной жизни древней столицы островного государства. Единственное, что привлекало его взгляд, было понятно и близко любому богатому холостяку в любом конце света — его глаза провожали каждую стройную женскую фигурку, отмечали каждое привлекательное девичье личико. Он вовсе не был развратником, просто чувствовал себя хозяином жизни, в его доме часто можно было увидеть хорошеньких женщин всех оттенков кожи, всех рас, всех национальностей.

Но, увы, Джереми холостяком не был, он был отцом-одиночкой. А в ресторане отеля в настоящую минуту завтракала его дочь, размазывая по тарелке ненавистную овсянку. Больше у Джереми на всем белом свете не было никого, о ком он мог бы заботиться, кого мог бы страстно любить. Впереди его ждал долгий томительный день, полный южной неги и праздного ничегонеделания. Древний и славный город праздновал свой очередной юбилей или еще какое знаменательное событие. Кто сможет, скажите на милость, до конца разобраться в этих восточных праздниках?

Туристам были обещаны танцы обезьян, свадьба ловцов жемчуга, похороны Рисового зернышка и фигуры высшего пилотажа прямо над эпицентром торжества — над старой торговой площадью, там, где река сужается до полумили. На самой же реке сегодня должен был состояться парад божеств и сказочных героев, их фигурами украсят лодки и баржи.

Ах, лодки и баржи? Следовательно, опять будут проблемы с продвижением по воде! Налогоплательщикам все эти праздники влетают в копеечку!

Джереми любил свой быстроходный катер, оснащенный мощными подвесными моторами, и терпеть не мог вечную неразбериху у мостов, которую создавали дряхлые лодки местного населения, выдолбленные из стволов пальм. А чего стоили узкие каналы, запруженные плавучими домами, полусгнившими джонками, допотопными весельными яликами времен капитана Кука!..

В лабиринтах проток, проливов и каналов с черепашьей скоростью ползли барки, выше низких бортов груженные связками бананов, бататами, кокосами и манго. Туземцы работали веслами и шестами, пыхтели чумазые буксирные катера, на внешнем рейде, подобно стальным островам, высились танкеры и сухогрузы. Всюду пахло восточными пряностями, над жаровнями поднимался дымок от приготовляемой на огне снеди, раздавались гортанные голоса лодочников. Тут и там мелькали стройные тела полуобнаженных девушек, всюду царили почти первобытные нравы.

— Господин! Живой карп по-тайски! — истошным голосом кричал поваренок речного кафе, оборудованного на старой барже, и размахивал сковородками на длинных ручках из бамбука. — Дешево, господин! Кушай, кушай!

Такая экзотика хороша для туристов, привычного человека она утомляет.

Джереми любил простор и скорость, и душа его отдыхала только в открытом море, когда он на своем катере мчался от столицы государства в сторону ставшего давно родным и близким острова. В безветренную погоду час хода — и он с дочерью дома, в тишине и комфорте. Остров по европейским меркам пусть и небольшой, но на нем есть достаточно цивилизованный городок с прекрасной больницей и школой. И роскошные пляжи с укромными бухтами, и плантации кофейных и апельсиновых деревьев.

Да, европейцам никогда не понять, что можно жить в океане на острове, где есть все — и горы, и луга, и леса, и водопады в узких ущельях. А почему только европейцам? Американцам тоже не понять. На экзотических островах в южных морях существуют и телефон, и хорошие дороги, и — это главное — чистейший воздух.

Унаследовав приличное состояние от родителей, Джереми предпочел обосноваться подальше от цивилизации и делать свой бизнес на разведении скота в Юго-Восточной Азии. Быть подальше от всех людей — вот каким был его девиз.

Джереми гордился, что его ранчо — так он называл свою ферму — отличается от соседских хозяйств именно тем, что напоминает ему родную Айову, но при этом с каждой возвышенности острова просматривается океанский простор. А одиночество… Одиночество его не пугало, он презирал людей. Какая пытка — слоняться в толпе и рассматривать давно набившие оскомину сувениры, костюмы, статуи!

Скорей бы пришел вечер, скорей бы окончился парад, чтобы отвести в отель уставшего ребенка. Ради дочери Джереми и терпел духоту и уличную давку — девочка хотела видеть праздник своими глазами.

Солнце, как это бывает на юге, моментально скрылось за горизонтом, и сразу повеяло свежестью. Запах жареной рыбы сменился ароматами экзотических цветов, на крышах пагод вспыхнули яркие гирлянды электрических лампочек. Народ устремился к набережной реки, рассекающей старую часть города на две равные части. Вечер выдался поистине сказочный, и ночь обещала быть тоже великолепной.

Безоблачное небо было все в блестках праздничного фейерверка, который пытался затмить и свет луны, и сверкание звезд. Возбуждение охватило толпы народа на берегах реки, лаяли собаки, трещали мотороллеры, проносящиеся по набережным. Речная вода отражала все цвета фейерверка, становилась то красной, то желтой, то синей. Вот-вот должны были проплыть лодки и баржи с фигурами древних богов, воинов и сказочных существ — этого момента и ждали зеваки.

В этой толпе зевак и стоял сейчас Джереми, высокий стройный мужчина, и совершенно не разделял общего возбуждения. Холодное точеное красивое лицо его было лицом человека, который редко улыбается, точнее, у которого давно не было повода даже для снисходительной улыбки. Густые каштановые волосы с небрежным изяществом спадали на его лоб. В них поблескивали золотые выгоревшие пряди.

Похоже, он много времени проводил на солнце. Темный загар усиливал впечатление, что его лицо высечено из гранита — бесстрастное лицо человека, у которого нет души. Глаза его необычного сине-зеленого цвета всегда смотрели холодно. В жарком климате трудно выработать у себя такой взгляд, скорее всего таким он был от рождения…

Из-под ажурной арки каменного моста выплыла первая ярко освещенная, разукрашенная баржа с огромным драконом на палубе.

Зрители встретили ее появление одобрительными возгласами и свистом, в небо вновь рванулись ракеты, затрещали петарды. Дракон медленно расправил крылья и раскрыл свою пасть, из которой вырвались снопы пламени. Вполне провинциальное зрелище, достойное внимания мелких торговцев рыбой…

Девочка, стоящая впереди мужчины, быстро обернулась к нему.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.