Средневековая рождественская история

Мазин Александр

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Маленькому Рино было холодно и очень хотелось есть. Кусочек украденного пирога давно растаял в животе. Холодно, голодно и темно… С тех пор, как родители умерли и город поручил Рино заботам мастера Жанлуки, холод, голод и темнота стали для Рино обычными. Обычными, но не привычными. Как к такому привыкнешь? Зато мастер почти никогда Рино не бил. Только по пятницам. Для науки. Потому что Рино – дерзкий. Так и есть, ведь это сказал не какой-нибудь подмастерье, а сам Жанлука, уважаемый член гильдии среброкузнецов города Луны.

А жена мастера и вовсе относилась к Рино по-доброму. Хотя именно она вчера побила его мокрой тряпкой и заперла в чулане. Рино сам виноват. Украл кусочек пирога, испеченного для Девы Марии. Хозяйка испекла его, чтобы Дева Мария подарила ей ребеночка, а теперь из-за Рино ребеночка у хозяйки не будет никогда.

А снаружи было шумно и весело. Уже много-много часов. Рино слышал, как громко кричала хозяйка. Раньше он немного пугался, но теперь он знал: она кричит, когда ей хорошо. Так и кричит: «Хорошо! Хорошо! Еще, Лука, еще!»

Но вот хозяин раньше никогда не кричал. Но это ведь Рождество. В Рождество всем хорошо… Кроме маленького Рино.

Стукнула задвижка. Кто-то открыл дверь чулана. Кто-то очень большой, намного шире и выше, чем мастер и уж тем более хозяйка. Кто-то огромный…

Рино забился в угол. Он понял, кто это. Городской стражник. Мастер давно обещал: если Рино не научится смирению, Жанлука позовет стражника и тот выкинет Рино на улицу. К грязным побирушкам и ворам. И там Рино сожрут бродячие собаки.

Огромный человек наклонился, рявкнул что-то – будто взлаял по-собачьи – схватил Рино за рубаху, спереди, и поднял над полом.

– Нет! – заверещал Рино. – Я не хочу! Не надо!

И, больше с перепугу, вцепился зубами в руку стражника.

Рино показалось, что он укусил деревянную скамейку. Такой твердой была у стражника ладонь.

«Сейчас он меня ударит и я умру…» – в ужасе подумал Рино. Но стражник не выпустил Рино. И даже не ударил его. Наоборот, расхохотался оглушительно-громко. Так, будто бочку по булыжной мостовой прокатили.

– Ты гляди, Снорри, какого я волчонка поймал! – Кнуд Рыжий, хускарл Бьёрна Рагнарссона держал в вытянутой руке, за рубашонку, крохотного мальца, впившегося зубками в мозолистую лапу Кнуда.

Снорри поглядел и проворчал:

– Уж не твой ли это сынок, Кнуд? Он – вылитый ты. Такой же рыжий и свирепый!

– А верно, похож, – Кнуд поглядел на свою засаленную косу, отдаленно напоминавшую цветом красное золото. У мальчишки та же масть. Это неспроста.

Кнуд уже отвел руку, чтоб расшибить щенка о стену, но после слов Снорри – передумал. Отнес мальца в большую комнату, аккуратно стряхнул на стол и сунул в тонкие лапки холодную утиную ножку. – На, погрызи, зубастик!

Рино не знал датского. Ему казалось, что эти огромные люди не разговаривают по-человечески, а лают, как псы. Но утку Рино взял. Очень кушать хотелось.

А чужаки шарили в доме мастера Жанлуки, как будто это был их собственный дом. И мастер не возражал. Он лежал на полу и не шевелился. И признал его Рино только по одежде, потому что лица у мастера больше не было. То, что осталось, больше напоминало обгрызенную собаками голову хрюшки.

Ступени лесенки жалобно скрипели и прогибались под сапогами Снорри. У дана и без того вес немаленький, а уж с брошенной поперек плеча бабой…

Спустившись, Снорри скинул бабу на стол, предварительно смахнув посуду и объедки.

– Хочешь ее еще разок? – спросил Снорри.

– Сыт, – равнодушно ответил Кнуд. – Спроси ее, где хозяин спрятал золото? – Он сплющил ударом кулака тонкий серебряный кувшин (для экономии места), бросил в мешок, взял с полки большой кубок с птицей на крышке, повертел в руках, решил: за целый дадут больше…

– Нет у них схоронок, – возразил Снорри. – Или ты забыл, что мы первые добрались сюда? Люди здесь, в Риме, мягкие, жирные и непуганые, как тюлени на северных островах. Было бы у него, – Снорри махнул в сторону тела хозяина дома, – было бы у него золото, он непременно сказал бы. Когда я спрашиваю, никто не может смолчать.

– Он и не молчал, – буркнул Кнуд, сминая в комок очередную посудину. – Еще бы он молчал, когда ты обстругивал его, как полено. Да только мы с тобой не понимали его визга. Уверен, что он понимал, чего хочешь ты?

– А что тут непонятного? – удивился Снорри. – Тут и глухой догадался бы, что нам надо. Значит, не хочешь бабу?

– Нет.

– Вот и я не хочу, – проворчал Снорри. – Но негоже хирдманну самого Бьёрна Железнобокого выказывать мужскую слабость. – Он придавил женщину пятерней к столу и вытащил кинжал. – Как она орала, когда ты проткнул ее своим мечом? – сказал он Кнуду. – Послушаем, как она заорет, когда я воткну в нее меч не из мяса, а из железа…

Когда большой человек положил хозяйку на стол, Рино на всякий случай отодвинулся подальше. Хозяйка лежала тихонько, не кричала, не ругала Рино за то, что он ест без ее разрешения. И дышала странно так, будто подвизгивала. Как собака во сне. И с одеждой у нее – непорядок. Вся мятая, изодранная, грязная… Как у побирушки.

Рино вдруг стало ее жалко. Вспомнил, как иногда, по праздникам, она баловала Рино чем-нибудь вкусненьким. И глядела на него, и вздыхала так… жалостливо. А потом Рино увидел, как большой человек с бородой, заплетенной в смешные косички, достал нож…

Рино замер. Он понял: сейчас большой человек убьет хозяйку. Может, из-за того, что она обижала Рино? Может, он не знает, что на самом деле она – хорошая? А что заперла Рино в чулане, так уж очень ей хотелось маленького ребеночка…

– Не надо! Нет! – пискнул Рино и вцепился в руку большого человека.

– Кнуд, твой волчонок опять бросается на людей! – развеселился Снорри. – Такой храбрый! Может, возьмем его с собой? Усыновишь его, будет с тобой в вики ходить?

Кнуд покосился на щенка, силившегося удержать ручищу Снорри. И впрямь веселуха.

– Может, и взял бы, – усмехнулся Кнуд, – да он не выдержит плавания. Сдохнет в море. Лучше я вместо него лишний мешок добра увезу. А сыновей у меня и без того будет много. Вернусь – посватаюсь к старшей дочери Гарма Толстого. Как думаешь, отдаст?

– Конечно отдаст! Ты же теперь такой богач, Кнуд Рыжий, что впору тебя не Рыжим, а Золотым звать. Да и славен безмерно: вместе с Бьёрном, сыном Рагнара, Рим грабил! Как и я! Никто нам не откажет, Кнуд! Женись – жена нарожает тебе столько сыновей, сколько у тебя пальцев на руках! И все будут такие же рыжие и курносые, как ты!

И оба громко захохотали.

А потом Снорри отцепил мальца и кинул его на живот бабы.

– Мой подарок тебе, женщина, – сказал он. – Береги его. Он – воин.

Хирдманны забрали набитые добром мешки и ушли.

Пророчеству Снорри не суждено было сбыться. На обратном пути флот данов попал в шторм, и драккар, на котором шли Снорри и Кнут, разбило о скалы неподалеку от Гибралтара. Никто не спасся.

Примерно в это же время в Генуе появилась почтенная богатая вдова с сыном. Говорили, что мужа ее убили норманы, а сама она чудом уцелела.

Осенью вдова родила девочку. И это никого не удивило. Более того, ни тогда, ни позже никто не усомнился, что дитя это – не плод греха, а посмертная дочь ее убитого язычниками мужа. Еще бы, ведь девочка была так похожа на старшего брата. Такая же рыжая и курносая…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.