Дороже титулов и злата

Федорова Полина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дороже титулов и злата (Федорова Полина)

1

— …батюшка, она же рудая, да еще и в конопушках. Неужели вы хотите, чтобы внуки ваши уродились, как рыжики на лесной полянке? Не люба она мне. Помилосердствуйте, батюшка.

— Цыть, дурья твоя башка. Тебе с ее лица воду не пить. С такими капиталами и кикимору в супружницы взять можно. А Груша девка справная, грех жаловаться. Со временем стерпится — слюбится…

— Слюбится… Как ее полюбишь такую стерлядку, у нее же в теле одни углы…

— Замолкни, срамник, о том ли печалиться надо? Войдет в возраст — округлится. А тебе о будущем коммерции нашей следует побеспокоиться…

Эту тихую перебранку невольно подслушала Аграфена, когда подошла к полуоткрытым дверям небольшой зальцы. Четверть часа назад к ней в комнату поспешно, но, не нарушая важности плавных движений, вошла тетушка Олимпиада Фоминична и недовольно поджала губы, увидев, что племянница устроилась на диване с книжкой в руках, подобрав под себя ноги.

— Грушенька, сколь раз тебе говорить, не пристало девице на выданье так себя конфузить. Убери немедля ноги с канапеи. И хватит читать! Вся жизнь у тебя уткнувшись в книжку проходит, так ведь и состаришься в грезах, а натуральная жизнь, она вон в двери стучится.

Аграфена нехотя оторвалась от романа и отсутствующим взглядом посмотрела на тетушку:

— Какая натуральная жизнь? Кто стучится?

— Опекун твой Петр Егорович Маслеников с сыночком пожаловали, в зале тебя дожидают. По всему видать, разговор сурьезный имеют. Торжественные такие оба, расфранченные.

Груша живо вскочила с дивана и заметалась по комнате.

— Петр Егорович с Митяней! Господи! А я совсем не прибрана. Настя! — громко позвала она, метнулась к столу, где стоял бронзовый колокольчик, и неистово зазвонила. — Скорее! Где же платье мое любимое… то, зеленое, или нет, может, лучше палевое? И прическа, прическа, тетушка, у меня как? Локоны подвить? Или, может, по-другому волосы убрать…

Свою долю суматохи внесла вбежавшая в комнату запыхавшаяся горничная Настя. Общими усилиями «домашняя» Груша преобразилась в Грушу «для визитов». С явным удовлетворением взирала купеческая дочь Аграфена Ниловна Гордеева на свое отражение в трюмо. С не меньшим удовольствием из глубины зеркала глядела на нее среднего роста тоненькая, как молодая березка, девушка в батистовом платьице и легкой кисейной шальке-канзу поверх него. Молочная белая кожа, пышные кудри, уложенные в модную прическу, вот только легкая россыпь веснушек на аккуратном носике несколько расстраивали хозяйку. Хотя кто на них станет смотреть, когда встретится взглядом с ее веселыми голубыми, как летнее небо, глазами? Груша озорно подмигнула своему двойнику.

— Хороша, несомненно хороша, глаз прям не оторвать! Сияешь, как красно солнышко. Но довольно, душенька, ступай скорее к визитерам, — поторопила ее тетушка, перекрестила уже во след и глубоко вздохнула. — Дай тебе Бог счастья, дитя мое.

Аграфена стрелой выскочила из комнаты и лишь у дверей залы остановилась и пошла тихой поступью, дабы перевести дух. Тут-то и услышала она слова, что окатили ее ледяной волной так, что вздохнуть стало больно. Что же это такое?!

С тех пор как вошла она в возраст, папенька не раз говаривал, что подыскал для нее завидную партию — старшего сыночка нижегородского купца первой гильдии Петра Егоровича Масленикова. Батюшкиному желанию Груша не противилась, даже рада была. И хотя редко приходилось ей видеть своего нареченного, а может быть, именно поэтому влюбилась она в него со всей силой юного увлечения. Да и как было не влюбиться! Хорош был купеческий сын Димитрий: в плечах косая сажень, стан стройный, густые черные кудри, брови вразлет и румянец на во всю щеку. Как такому не потревожить девичий сон и дневные грезы. Совсем было к сватовству дело шло, да случилось нежданно-негаданно несчастье.

В пасмурный ноябрьский день пришел однажды с лобазу Нил Фомич, пошатываясь, прилег на постелю и в одночасье преставился, оставив после себя капиталы немалые на хлебной торговле нажитые, дом каменный да дочь-сиротку, единственную свою наследницу. По духовной, опека над миллионным наследством до совершеннолетия дочери или ее замужества поручена была ближайшему друг покойного Петру Масленикову и свояку саратовскому купцу Ивану Селиванову. Не осталась без родственного присмотра и Аграфена. Незамужняя отцова сестра Олимпиада Фоминична была назначена в опекунши, правда более по воспитательной части.

Как минул срок траура, все чаще стал появляться в доме Гордеевых Дмитрий Маслеников. На балах в Купеческом собрании не раз приглашал он Грушу на тур мазурки или кадрили, правда, о нежных чувствах не говорил, все более молчал да смотрел ласково. Каждый такой взгляд, каждое слово берегла девушка в глубине своего сердца, предаваясь мечтаниям о будущей супружеской жизни с Дмитрием, в неминуемости коей даже не сомневалась. А дело-то вон как обернулось. Выходит, жизнь супружеская все так же неминуема, а вот самого главного — любви — в ней не будет. Какая же она была наивная дурочка!

Аграфена тихонько на цыпочках вернулась в конец коридора. Ей казалось, что она идет по хрупким осколкам своих глупых грез и несбывшихся надежд. Потом повернула назад и, громко стуча каблучками, решительно направилась к дверям залы.

— День добрый, — поднялся ей навстречу Маслеников-старший. — Все ли ладно в вашем дому?

— И вам день добрый, Петр Егорович, — склонила голову Груша, отвечая на его приветствие и поклон Дмитрия. — Все, слава Богу, хорошо. Да вы присаживайтесь. Может, чаю откушать желаете или кофею?

— Благодарствуйте, Аграфена Ниловна. Но сначала хотели бы мы с вами о важном деле переговорить…

— Петр Егорович, — не совсем учтиво перебила его Аграфена, — как удачно, что вы пришли. Я вот о чем попросить хотела… Хочу в Саратов к бабушке съездить погостить.

— Что за оказия такая? — удивленно приподнял кустистые брови Маслеников. — Али случилось что?

— Нет, не тревожьтесь. Просто соскучилась. Давно у бабеньки с дядюшкой не бывала. Последний раз еще до… кончины батюшки, упокой Господи его душу. Посему прошу вас дать любезное разрешение, как опекуна, на этот вояж. — Девушка смотрела только на Петра Егоровича, боясь, что если взглянет на Дмитрия, то непременно расплачется.

— Да… то есть как же это… Я, конечно, не против. Коль хочешь повидать родных — поезжай. Только…

— Вот и благодарствуйте, Петр Егорович, — с облегчением отозвалась Аграфена. — За меня не беспокойтесь. Со мной непременно тетушка поедет да еще горничная Настя. А как доберемся до места, обязательно вам отпишу.

— Все же, Аграфена Ниловна, не о том мы с вами побеседовать пришли, — вернулся опекун к занимавшему его вопросу. — Неужто не любопытно узнать? — Он многозначительно посмотрел на Грушу, а затем перевел взгляд на сына, несколько отстраненно наблюдавшего за их разговором.

— Полагаю, я знаю, о чем вы хотите вести речь… Прошу вас не торопите меня, я еще не совсем оправилась… как будто вчера… — В глазах Груши заблестели слезы.

— Аграфена Ниловна, ваш батюшка и друг мой незабвенный вполне ясно выразил свою волю. Не след нам долго раздумывать и откладывать ее исполнение, — настаивал Петр Егорович. — Да и для управления делами торговыми крепкая мужская рука надобна.

— Волю отца я помню и уважаю. Но не время об этом сейчас. Не могу я пока ни о веселии, ни о делах, ни о… свадьбе думать.

Слезы сами собой хлынули у нее из глаз. Опекун расстроенно махнул рукой:

— Ну будет, будет, дитя. Никто тебя не неволит. Езжай себе, поживи под бабкиным крылом. А долго ли гостить там собираешься?

— Месяц, другой. До осени, думаю, вернуться, — вытирая слезы батистовым платочком и кляня себя за то, что так по-детски разревелась перед Маслениковыми, ответила Аграфена.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.