Милый плут

Федорова Полина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Милый плут (Федорова Полина)

1

«Господин редактор, милостивый государь.

Сие письмо, которое, надеюсь, будет доставлено Вам с оказией, написано мною на постоялом дворе по дороге в Тульскую губернию, в которой я проживаю и в которую держу путь, следуя из Вашего славного города. Славного, потому как в нем проживают такие замечательные люди, как г-н доктор Альберт Карлович Факс, поставивший меня в натуральном смысле этого слова на ноги, а возможно, и спасший от неминуемой и мучительной смерти. Не в силах молчать в изъявлении своей глубокой благодарности в адрес означенного г-на Факса, я написал это письмо и, отсылая его Вам, настоятельно прошу предать публикации сие письмо на страницах Вашей газеты „Казанские известия“, дабы как можно большее число людей знало о столь благородных и безграничных в своей душевной доброте людях, коими славен город Казань.

Дело в том, что приехавши в Ваш город по некоторым своим надобностям, почувствовал я в здоровье своем некоторое расстройство, которое с течением времени усилилось так чувствительно, что я возымел крайнюю нужду во врачебной помощи. Вняв советам людей знающих, обратился я к славящемуся своим врачебным искусством Императорского Казанского университета профессору и доктору медицины и хирургии г-ну Альберту Карловичу Факсу. Приступая к пользованию меня, он нашел, что болезнь моя крайне опасна, которую умножила еще случившаяся со мной апоплексия, после коей никто и не предполагал, чтобы можно было надеяться хоть сколько-нибудь помочь мне. Но благодарение богу! Слава благодетелю моему! Первый же опыт врача сего, удачно надо мною совершенный, подал мне отраду и большую надежду на все, им предписываемое. Когда же я почувствовал, что главная часть моего организма довольно поправилась и вся болезнь осталась только в расслаблении одних ног, то при прочих нужных пособиях, предназначенных для укрепления нервов, г-н Факс предписал мне употреблять машину, называемую гальваническою, какового рода машины делает здесь механик Голдшмит. Таким образом, страдая около месяца, я наконец совершенно выздоровел. Итак, благословляя втайне благодетеля моего г-на доктора Альберта Карловича Факса за мое спасение и его обо мне попечение, я не могу утаить признательности моей, посему и пишу это письмо.

Да поможет ему Бог во всех начинаниях его для спасения людей к нему прибегающих. Да будет имя его вечно в душе моей!

Помещик Тульской губернии прапорщик

Иван Николаев сын Чибисов.»

Факс отложил перо, дал просохнуть написанному и потер кисть левой руки. Не так-то просто, милостивые государи, писать левой рукой, когда к оному приучена правая.

Собственно, в своем письме от имени прапорщика Чибисова Альберт Карлович ежели и приврал, так совсем чуть. Прапорщик, действительно, был. Правда, отставной, годов под пятьдесят, и не Чибисов, а Сухотин, и не Иван Николаев, а Николай Иванов. К тому же не Тульской губернии, а Нижегородской. Он заявился прямо на дом к Альберту Карловичу, поддерживаемый двумя приятелями в крайне непотребном состоянии, то есть очень крепко подшофе. Алевтинушка даже не хотела поначалу впускать всю эту камарилью в квартиру, но на шум, произведенный в передней тремя громогласными гостями и не менее громогласной экономкой и камердинершей вышел сам хозяин и велел провести отставного прапорщика в смотровую комнату. А что делать: доктор обязан врачевать всякого, кто обращается к нему за помощью.

Приятели подвыпившего господина, сделав свое дело, ушли, и Альберт Карлович занялся пользованием «больного». Первым делом он напоил его молоком и дал понюхать уксус. Потом заставил выпить два стакана теплого ячменного взвара и, когда гость немного пришел в себя и, назвавшись, объявил причину своего прихода, Факс понял, что это действительно его клиэнт.

А дело было в следующем. Неделю назад отставной прапорщик Сухотин приехал в Казань по мелкой судебной надобности и, встретив приятелей, впал в русскую болезнь, именуемую запой, коей был привержен уже не первое десятилетие. Пять дён он пил не просыхая, покуда сон не свалил его, и он проспал полные сутки. Бревном, не двигаясь и ни единожды не меняя позы. А как проснулся, то не смог сделать и шага, после чего снова напился. Уже с испуга.

— Понимаете, доктор, левая нога как нога, а правой мало, что ступить не могу, так еще и не чувствую ее.

— То есть полная катаплексия? — свел крохотные бровки к переносице Альберт Карлович.

— Чего? — испуганно произнес отставной прапорщик, уже совершенно трезвея.

— Катаплексия, — повторил Факс и, оттянув веко, заглянул в мутный глаз Сухотина. — То есть полное и внезапное онемение какой-либо части тела, в данном случае ноги, а иными словами, паралич.

— Господи, — задохнулся в страхе незваный гость, — за что же мне такое несчастие?!

— За то, что вы неумеренно потребляете горячительные напитки, — наставительно произнес Альберт Карлович. — В вашем возрасте это всегда плохо кончается.

Факс оттянул другое веко отставного прапорщика, вперил взгляд в большой и темный зрачок гостя и, удрученно покачав головой, мрачно и многозначительно произнес:

— Да, именно так.

— Что именно так? — нервически заерзал в креслах Сухотин. — Что?

— А то, что паралич ноги произошел вследствие апоплексического удара, — произнес Альберт Карлович голосом, коим говорятся надгробные речи. И тоном составителя некрологов добавил: — Вот так.

— Не может быть! — вскричал отставной прапорщик, пришедший в чрезвычайную ажитацию от услышанного. Он покрылся красными пятнами, полные щеки задрожали, и казалось, сей же час его хватит еще один удар, после чего наступит онемение и невладение уже всеми остальными телесными членами.

— Поражение ударом редко случается без причины и некоторых признаков, — продолжил Факс замогильным голосом, — он предвозвещается обычно головокружением, тяжестью в голове и членах, забывчивостью. Нимало не сомневаюсь, что все это у вас было. Ведь так? — пристально посмотрел в глаза посетителя Альберт Карлович.

— Т-так, — убито ответил отставной прапорщик. — Как выпью, ни черта потом не помню, а в голове по утрам такая тяжесть, что не приведи господь.

— Ну вот.

— Что же делать? — с надеждой посмотрел на Факса Сухотин.

— Что делать, что делать… — воззрился на отставного прапорщика Альберт Карлович. — Апоплексический удар — это вам не чирей.

— А вы не могли бы взяться за мое излечение? — с великой надеждой спросил отставной прапорщик. — Я бы мог хорошо заплатить вам!

— Мой курс лечения стоит пятьдесят рублей серебром, — быстро произнес Факс и, заметив, как подскочила бровь гостя, добавил: — Впрочем, ежели это для вас слишком дорого, я могу поместить вас в гимназическую клинику и…

— Нет, нет, господин доктор, я согласен, — поспешил согласиться Сухотин.

— Кроме того, для лечения вам понадобится приобрести гальваническую машину, которые изготовляет наш университетский механик господин Голдшмит.

— И сколько она стоит?

— Тридцать пять рубликов, — ответил Факс. — Всего-навсего.

Бровь отставного прапорщика опять поползла вверх, однако он достал из внутреннего кармана портмоне и произвел ревизию своих денежных средств. В портмоне оказалось шестьдесят рублей с мелочью.

— У меня еще есть деньги в гостинице, — виновато произнес гость.

— Простите, а где вы остановились? — поинтересовался между прочим Альберт Карлович.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.