Гангстеры

Борниш Роже

Жанр: Боевики  Детективы    1994 год   Автор: Борниш Роже   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Гангстеры (Борниш Роже)

Черный «кадиллак» мягко остановился у тротуара, перед входом в здание Сюртэ, сыскной полиции, расположенной в доме одиннадцать по улице Соссэ. Шофер в ливрее выключил сцепление. Лакей, тоже в ливрее, выскочил из машины, обошел се сзади и открыл дверцу. Из прекрасной американской машины вышла женщина лет сорока, элегантно одетая, с темными волосами, уложенными в шиньон, поддерживаемый гребнем, украшенным бриллиантами. На ее запястьях и пальцах были дорогие украшения. Легкой походкой она вошла в холл здания и направилась к дежурному постовому. Из просторной сумки из крокодиловой кожи она достала повестку и протянула ее.

— Я хотела бы поговорить с инспектором Борнишем, — сказала она. Полицейский оценивающе посмотрел на нее, снял трубку и, не спуская с посетительницы заинтересованного взгляда, набрал внутренний номер.

Сидя за письменным столом из светлого дерева, я отложил в сторону папку с делом и собирался спуститься выпить пива в «Санта-Марию», кафе, расположенное по соседству с Сюртэ. В этот момент раздался телефонный звонок. Я снял трубку и услышал раскатистый голос дежурного постового:

— Инспектор Борниш? Вам звонят с поста. К вам явился свидетель.

Я никого не ждал в этот солнечный послеобеденный час. Напряг память, перелистал записную книжку, но ничего не нашел. Я спросил с раздражением:

— Кто это?

— Магараджа Раджпутана, инспектор.

— А! Пусть поднимется.

Три минуты спустя в дверь моего кабинета осторожно постучали.

— Войдите! — сухо сказал я, поправляя галстук.

Магараджа вошла в кабинет и протянула мне немного смятый лист бумаги. На ее руках были белые перчатки. Я предложил ей сесть на единственный в кабинете стул. Она села, закинув ногу на ногу и окидывая странным взглядом убогое помещение. Взгляд ее задержался на гвозде, вбитом в дверь, заменявшем мне вешалку. Некоторое время мы молча разглядывали друг друга.

— Меня зовут Вивиан Лутрель, я сестра Пьера, — сказала она, положив на стол белую бумагу. — Я думаю, вы хотели поговорить со мной о нем. Я не могла приехать раньше, так как с начала войны переехала в Индию, и мы с супругом много путешествуем.

Я взглянул на повестку. Она была датирована сорок седьмым годом. Сегодня двадцать первое июня тысяча девятьсот пятидесятого года, то есть прошло три года. Я был тогда молодым инспектором и работал в первой бригаде на улице Бассано. В то время у меня были серьезные основания допросить сестру Лутреля, главы знаменитой гангстерской банды, которого журналисты называли в газетах Сумасшедшим Пьерро. Близкие друзья этого безжалостного убийцы называли его Чокнутым. С тех пор время многое объяснило: аресты, допросы, доказательства, трупы, рассеянные по стране, составили объемистое дело, в котором прослеживалась преступная деятельность этого человека с трагической судьбой: Пьера Лутреля. Магараджа опоздала со своим свидетельством. Я снова посмотрел на нее и неожиданно заметил, что она охвачена сильной тревогой.

— Инспектор, — спросила она, — какова судьба моего брата? В последний раз мы виделись с ним в тысяча девятьсот тридцать восьмом году, когда он уходил во флот.

С минуту я колебался, но взгляд магараджи требовал ответа. Я подошел к этажерке, на которой стояли папки с делами, и взял одну из них. Заглавными буквами на ней было написано три слова: «ДЕЛО ПЬЕРА ЛУТРЕЛЯ».

— Мадам, — сказал я, открывая дело. — Будьте мужественны. Перед вами развернется печальная эпопея одного из самых опасных преступников нашего времени.

КНИГА ПЕРВАЯ

Каналья весна

1

— Пьер, ты меня узнаешь?..

Голос хриплый и немного испуганный, выдающий отчаяние, голод и лишения. Прислонившись к бару, Пьер Лутрель ставит бокал шампанского и медленно, недоверчиво оборачивается. Его правая рука скользит в карман пиджака. Обратившийся к нему мужчина стоит в двух шагах от него. Он высокого роста. Узкий пиджак подчеркивает развитую мускулатуру. Тщательно завязанный галстук напоминает о героическом прошлом: у него сине-бело-красные полосы. Лицо квадратное, черные жесткие волосы зачесаны назад. Прямой лоб с глубокими морщинами, впалые щеки. Сильный, упрямый подбородок. Нос, расплющенный от многочисленных ударов.

Незнакомец нервным жестом развязывает свой галстук-знамя, расстегивает верхние пуговицы сорочки, демонстрируя темные волосы, в джунглях которых появляется татуировка Африканского батальона: луна и солнце. Затем изречение: «Дурная голова, но доброе сердце».

— Пьер, ты меня помнишь?

Пьер Лутрель, прищурив глаза, разглядывает своего собеседника. Неожиданно он улыбается и протягивает свою широкую руку с нервными длинными пальцами.

— Жо Аттия! — радостно восклицает он.

Мужчины обмениваются рукопожатием, затем Лутрель берет своего друга под руку и увлекает его в глубину зала, к своему столику.

— Здесь нам будет уютнее, — шепчет он.

Бар, погруженный в тревожное молчание, снова загудел голосами.

Лутрель и Аттия садятся рядом в низкие кожаные кресла гранатового цвета, откуда они могут наблюдать за входной дверью.

Жо обводит взглядом облицовку стен из темного дерева, мечтательно задерживая его на красивых женщинах, с вожделением глядя на их икры и колени, обтянутые послевоенным новшеством: нейлоновыми чулками. Давно уже он не посещал роскошные рестораны. Лутрель, подозвав официанта, коротко заказывает шампанское, затем переводит свои золотистые глаза на Жо. Взгляд его быстрый, но оценивающий.

— Вид у тебя довольно потрепанный, — говорит Лутрель.

Аттия жалко улыбается, демонстрируя дыру между рядами красивых белых зубов.

— Ты знаешь, лагеря не способствуют…

Лутрель хмурится.

— Какие лагеря, Жо?

— Я был в Маутхаузене. Когда я оттуда вышел, весил всего пятьдесят килограммов. Анемия… К счастью, каркас у меня оказался крепким, и мясо наросло. Однако дела идут плохо, и это угнетает меня сегодня.

— Отныне, — высокопарно произносит Лутрель, — тебе не придется больше думать о своем будущем. Ты будешь работать со мной. Тебя это устраивает?

При этих словах Лутрель приподнимает полу своего пиджака и роется в кармане брюк. Когда он вынимает руку, в ней пачка банкнот. Он кладет ее на стол и кончиками пальцев придвигает к Жо.

— Возьми. Здесь триста тысяч.

Глаза Аттия округляются от удивления.

— Пьер, ты чокнутый! — бормочет он.

— Бери, тебе говорят, — настаивет Лутрель. — Не волнуйся, не последние… далеко не последние.

Аттия смущенно сует деньги в карман. Лутрель спрашивает:

— Почему тебя депортировали? Черный рынок?

Аттия вздрагивает. Он не понимает, как Лутрель может задавать ему этот вопрос. Он смотрит на него, пораженный такой беспечностью, но ненормальный блеск и расширенные зрачки Лутреля красноречиво говорят, что он уже прилично выпил. «Война не изменила его», — думает Жо.

— Я задал тебе вопрос! — нетерпеливо повторяет Лутрель.

Худое лицо Аттия становится прозрачным. Его пальцы слегка дрожат. «Значит, — обиженно думает он, — этот бедолага, наряженный, как манекен, с карманами, набитыми деньгами, с кольцами на пальцах, ничего не помнит!» Как же он мог забыть, что шестнадцатого марта тысяча девятьсот сорок третьего года его дружки Лафон и Бони, шефы французского гестапо, расположенного на улице Лористон, арестовали его, Большого Жо, такого же мошенника, как и они сами! До лагеря ему удавалось сочетать карьеру бандита с понятием чести. Грабежи, которые он организовывал, как-то уравновешивались его участием в Сопротивлении и прежде всего тем, что он переводил евреев и патриотов в свободную зону или в Испанию. Лафон и Бони не оценили этой деятельности свободного стрелка. Они попытались сначала завербовать его, соблазняя деньгами и абсолютной властью, которою давали два слова: «Немецкая полиция». Возмущенные его отказом, они пустили в ход шантаж и угрозы. Но и это не помогло. Жо Аттия со своим независимым характером был непреклонен. Напрасно Пьер Лутрель, Абель Дано и Жорж Бухезайхе, с которыми до войны он провернул немало дел, пытались убедить его пойти на сотрудничество с гестапо. Большой Жо не поддался их уговорам. Однажды весенним вечером он попал в облаву, и французские полицейские передали его на улицу Лористон, где Лафон и Бони подвергли его утонченным пыткам в духе их заведения. Лафон не мог смириться с мыслью, что какой-то мошенник не подчинился ему. Он хотел убить Жо. Старый полицейский Бони тоже имел с ним свои счеты. Жо спас Дано, прозванный Мамонтом за тучность и недюжинную силу. В его огромной башке возникали иногда странные идеи. Он подумал, что Жо удастся бежать во время транспортировки в лагерь, и предложил Лафону не терять времени с этим сдвинутым по фазе, а передать его фрицам.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.