Пушкинский вальс

Смиян Вадим

Жанр: Ужасы и мистика  Фантастика    Автор: Смиян Вадим   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Часть 1. Город детства

Глава 1.

Электропоезд резко замедлил ход, и Владислав Георгиевич тотчас вскинул голову. Дремота, вызванная многочасовой монотонной дорогой, разом улетучилась, в приоткрывшихся глазах пассажира появился заинтересованный блеск. Он оживленно закрутил головой – по обе стороны состава простирались железнодорожные пути, что свидетельствовало о близости большой станции; где-то под днищем вагона тяжко стучало, колотило, скрипело, и поезд все более замедлял движение; немногочисленные уже пассажиры оставляли свои сидячие места и скапливались в проходе, чтобы при полной остановке поезда оказаться ближе к дверям. Репродуктор зловеще зашипел и выдал хриплым, не очень внятным голосом:

- Уважаемые пассажиры! Наш электропоезд прибывает на конечную станцию – город Г…ск! Пожалуйста, не забывайте свои вещи. Поезд отправляется в тупик – просьба освободить вагоны…

Репродуктор сдавленно захрипел и умолк. А Владислав Георгиевич по-доброму улыбнулся…Давно уже не слыхал он этой дежурной фразы. В годы своего студенчества, когда он наведывался сюда едва ли не каждый месяц, ибо молодости дальняя дорога не помеха, это напоминание вызывало у него усмешку, а то и раздражение. И он даже сам удивился, как неожиданно потеплело на душе при звуке этого старенького репродуктора, годами повторяющего это незатейливое напутствие все новым и новым поколениям пассажиров.

Владислав Георгиевич неспешно вышел на перрон. Торопиться никуда не хотелось, да и незачем.

А еще – несолидно. Он уважаемый человек, уже разменявший шестой десяток. Крепкий, хорошо сохранившийся мужчина в дорогих очках, с по-летнему короткой прической, отливающей дымчатой сединой. И хотя у него давно уже наметилось заметное брюшко, да и второй подбородок был в наличии (чего он жутко стеснялся,и при фотографировании вытягивал шею совсем по-гусиному), однако люди, обращаясь к нему со спины, нередко говорили: «Молодой человек!», и это очень нравилось Владиславу Георгиевичу. Он пошел по платформе уверенной и величавой походкой человека, у которого нет причин суетиться. Походкой человека, который наконец приехал домой.

Это была его малая родина, город, где прошло его раннее детство. Он остановился перед лестницей, ведущей с платформы вниз, на узкую асфальтированную дорожку. Стояло чудесное майское утро – ясное и теплое. Легкий ласковый ветерок чуть поглаживал его короткие, торчащие ежиком волосы…А воздух? Несмотря на то, что здесь расположена станция, что совсем не способствует чистоте окружающего воздуха, он был удивительно приятен и свеж, и Владислав Георгиевич почувствовал, что не может им надышаться. Действительно – как же сладок нам воздух малой родины, где мы появились на свет, где нас ждали самые близкие люди, где мы впервые в жизни ощутили свое присутствие в этом мире…Место на бескрайней земле, маленькое и зачастую невзрачное, но которое никогда не забудешь, какие бы прекрасные края ни повидал! Ибо отсюда мы начали свой долгий и тяжкий путь, здесь сделали свой первый в жизни шаг…

По узкой асфальтированной дорожке Владислав Георгиевич направился в сторону автовокзала, неся в одной руке увесистый саквояж, а в другой – перекинутый через руку пиджак. На круглом пятачке возле остановки уже ожидал большой старенький «Икарус», двери которого пока еще были закрыты, а немногочисленные в этот ранний час пассажиры уже собрались под навесом в маленькую, но густую толпу. Владислав Георгиевич подошел и остановился чуть поодаль, невольно держась особняком. Как непохожа эта толпа на столичную! Здесь нет вечно спешащих на работу людей, нет студентов, умудряющихся на ходу штудировать толстые учебники. И вездесущих гостей столицы тоже нет. Зато есть бабушки с корзинами, угрюмые мужики в помятых пиджаках и кепках, с полотняными мешками в узловатых руках, девушки в летних платьицах и вязаных кофточках с букетами сирени в руках…Дальнее Подмосковье, провинция. Кажется, ничего здесь не меняется. Точно таких же бабушек и мужиков, такие же мешки и корзинки, и девочек с ветками сирени Владислав Георгиевич наблюдал здесь в середине 70-ых годов, когда сам был молодым шустрым студентом. Этого автовокзала тогда еще не было – вместо него стоял обширный дощатый барак. А вот «Икарус» ходил точно такой же… уж не тот ли самый? Провинция…

Вдруг «Икарус» резко рванул с места, рывком подъехал к остановке. С пронзительным шипением открылись двери, и народ принялся загружаться в салон.

Владислав Георгиевич не спешил. Он нарочито сторонился этой глубоко провинциальной публики, будто опасался ненароком сделаться ее неотъемлемой частью. Пусть себе ломятся…Однако когда в числе аутсайдеров Владислав Георгиевич величественно поднялся по ступеням заднего входа, то к своему удивлению обнаружил, что все места оказались заняты. Салон был свободен, и только несколько неторопливых пассажиров притулились к окнам или ухватились за верхний поручень. Остальные, более расторопные, довольно расселись по сиденьям, удобно устраивая на коленях свою поклажу. Владислав Георгиевич недоуменно передернул плечами и, пройдя в салон, взялся за поручень. Ему хотелось смотреть в окно, узнавать родные места, и делать это сидя было бы удобнее…но ничего не поделаешь! Придется постоять с тяжеленным саквояжем в руке… Неожиданно за спиной у него раздался чарующий голосок:

- Вы хотели присесть? Пожалуйста, садитесь!

Владислав Георгиевич удивленно обернулся. Перед ним стояла тоненькая девочка лет шестнадцати в простой синей кофточке с хозяйственной сумкой в руке, с которой, наверное, хаживала в магазин еще ее бабушка. Белобрысенькая, немного веснушчатая, девочка смотрела на заезжего столичного жителя голубыми ясными глазами, излучавшими бесконечную заботу. Владиславу Георгиевичу вдруг сделалось по-настоящему стыдно.

- Ну что вы, миленькая, - тепло отозвался он с отеческой улыбкой на устах. – Ради Бога, сидите…я достаточно насиделся в поезде, так что с удовольствием постою, да и ехать не слишком далеко…

Девушка не стала повторять приглашение и опустилась на освобожденное было место, а Владислав Георгиевич уставился в окно, чувствуя, что быстро краснеет. Ему казалось, что он притягивает к себе осуждающие взгляды, хотя он понимал, что это все полнейшая ерунда.

« Вот ты, Владик, и дожил, - мысленно сказал он себе. – Вот уже и девушки место в автобусе уступают…Я еще поглядываю на них как мужчина, а они на меня – как на дедушку. Какая прелесть…» И от этой мысли вдруг сделалось очень больно. Приехав в родной городок – провинциальный, тихий и такой милый, - он уже успел ощутить себя все тем же мальчишкой, что жил здесь много лет назад, успел почувствовать, как улетучиваются прожитые годы и расправляются грудь и плечи, и вот – юная девушка, почти ребенок, движимая самыми добрыми чувствами, своим предложением так резко и жестко разрушила эту сладкую иллюзию…Как жаль! В Москве Владислав Георгиевич ничего подобного не ощущал. Может, потому, что в столице он давно уже не чувствовал себя молодым. А может, оттого, что в столичном транспорте никто и никогда места ему не уступал. И это было так естественно, что он и представить себе не мог, что когда-нибудь будет иначе.

Между тем автобус тронулся, чего Владислав Георгиевич за своими невеселыми мыслями и не заметил, и уже быстро мчался по пригородной улице, что вела от станции в городской центр. За окном мелькали дачные домики, дощатые заборы, за которыми поднимали кроны цветущие липы и клубились кусты сирени…радостный и звонкий май давал ощутить себя свежестью молодой зелени и буйством цветочных ароматов. Когда мимо автобусного окна проплыло величественное здание из красного кирпича, в котором Вячеслав Георгиевич узнал летное училище, куда мечтали поступить многие из его давних друзей, сердце его радостно затрепетало…Отсюда начинались легко узнаваемые места! Вот здание книжного магазина – лет сорок назад он назывался новым Изогизом, ибо в городе имелся еще и старый Изогиз… «Боже мой, здесь и сегодня еще продаются книги!» - Владислав Георгиевич с трудом сдержал возглас удивления, увидев за стеклом книжные прилавки и снующих возле них покупателей. А вот – кинотеатр…Сюда они бегали мальчишками смотреть такие захватывающие и желанные заграничные боевики про трех мушкетеров, про отважного Синдбада-морехода, про загадочного Скарамуша и неуловимого Фантомаса, за которым так уморительно охотился незадачливый комиссар Жюв…Тогда кинотеатр казался Владику огромным зданием, настоящим дворцом, и вот теперь, проносясь мимо, Владислав Георгиевич увидел неказистое покосившееся здание с двускатной крышей, смахивающее на большой сарай. Судя по грубо намалеванным афишам, кинотеатр продолжал выполнять свою роль, как-то ненароком оказавшись в другой эпохе, в другом тысячелетии…вот только раньше он назывался «Октябрь», а теперь на старом облезлом фасаде торчали голые корявые буквы, составлявшие слово – «Экран». Владислав Георгиевич недовольно хмыкнул – трудно было придумать более нелепое название. И кому мог помешать старый добрый « Октябрь»?..Ладно, хоть не снесли, и на том спасибо! старенький кинотеатр остался позади, и Владислав Георгиевич испытал щемящее чувство, будто увидел из окна давнего доброго друга, с которым уже никогда не суждено встретиться. А Икарус уже выехал на Советскую – главную улицу города.Прямо на выезде Владислав Георгиевич увидел отходящую от Советской улицу Профсоюзную, и горло его сдавил горький комок, на глаза навернулись непрошеные слезы…Если бы он ехал к родным, как это бывало много лет назад, то он покинул бы автобус на остановке напротив кинотеатра. Автобус остановился, двери открылись, но Владислав Георгиевич не вышел. Ему не здесь…Это раньше он шел по Профсоюзной улице, направляясь в старый район города, где располагался родной дом, и где любимого внука всегда ждали дедушка и бабушка. Но это было давно,и теперь внуку идти по Профсоюзной некуда, а дедушка с бабушкой пребывают совсем по другому адресу…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.