А может Коныч...

Мартенс Пол

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    Автор: Мартенс Пол   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Конрад МакМанус утверждал, что его похитили инопланетяне и подменили дупликатом.

«Но, Коныч, — возражаем мы, — это же бред! Если бы ты был дупликатом, ты бы нам этого не рассказал».

— Инопланетяне испортили моё тело своими опытами, экспериментами и прочей лабудой, — качает головой Коныч, — и им пришлось изготовить новое, чтобы тут про них не прознали.

«То есть, они уничтожили всё кроме мозгов?» — спрашиваем.

— Нет, — отвечает Коныч, — мозги они тоже уничтожили.

«Тогда какая же часть тебя — всё ещё ты?»

— Я.

«Но…»

Тут Коныч махнул рукой поперёк горла, будто угрожая расправой нашим возражениям, и испустил эдакое «фух», что ему–то, мол, известно, в чём тут дело, но он не собирается нам ничего объяснять, то ли потому что не выходит у него, то ли потому что нам этого всё равно не понять.

Пришлось обратиться к его жене, Роберте.

— Да, я думала он просто в уборную сходил. Хотя, может, и подзадержался там дольше обычного.

На что Коныч заметил, мол, гораздо дольше, лет эдак под сто. Просто, инопланетяне находятся вне времени и пространства.

Роберта призадумалась.

— Нет, ну не сто лет — это уж точно.

— Фух, — только и сказал Коныч.

Мы спросили Роберту, а не изменился ли Коныч с тех пор.

— Да не особо, — ответила она, поразмыслив (уж если кто умеет поразмыслить, так это Роберта), — не считая, что, по–моему, он больше не ходит ночью в уборную.

В ответ, мы переглянулись и пожали плечами — за исключением редких случаев обезвоживания, в нашем возрасте такое было неслыхано. Алек Фарнсворт заявил ещё, что он–де может выпить три стакана воды после ужина и не ходить в уборную всю ночь, но Алек Фарнсворт — врун.

«Ещё что–нибудь?» — продолжаем.

— Ну, разве что, вот что, — отвечает Роберта, — недавно съел он целую порцию острого чили с бобами. И без единого последствия.

Тут уж нам затруднительно стало сдерживать изумлённый ропот. Мы бы и сами не прочь вернуть себе способность есть острый чили. В былые времена мы, помнится, с превеликим удовольствием его уплетали.

В общем, не исключено было, что Коныч–таки был прав, и расследование было решено продолжить.

«Как же проверить, что Конрад — дупликат? — спросили мы друг друга. — Может стоит взглянуть на его кровь? — отвечаем, — Ну, и какого беса мы понимаем в крови? — Да, по крайней мере, увидим, красная ли она. Может она у него зелёная, или маслянистая, или вообще какая–нибудь, очевидным образом не кровяная, жидкость».

Отправились мы обратно к Конраду и Роберте и звоним в дверь. Вообще–то, в нашем квартале мы со звонками не церемонимся, но необычные обстоятельства, казалось, требовали особой формальности.

«А нельзя ли нам взглянуть на твою кровь?» — спрашиваем.

Надо отдать Конычу должное, он мигом раскусил наш план.

— От неё, — говорит, — вам не будет никакого проку. Я же говорю, они подменили всё. Она выглядит, как самая обыкновенная кровь. Может она даже и есть самая обыкновенная кровь, хоть и изготовили её инопланетяне. Вы и представить себе не можете, какие они там умные.

Наши сомнения, скорее всего, были очевидны, потому что тут он скорчил кислую мину, и, покачав головой, исчез за дверью. Не прошло и минуты, как Коныч вернулся, демонстрируя нам штопальную иглу. Он уколол себя в палец и на нём тут же набухла большая красная капля.

— Ну, что, довольны? — спрашивает.

Мы переглянулись и согласились, что довольны, хотя бы временно.

«Но всё равно, не понятно, — говорим, — Если они подменили всё, то какая же часть — ты? Душа, что ли?»

— Как–то не нравятся мне религиозные коннотации этого слова, — отвечает Коныч, — Скажем лучше — моя сущность.

«Так а где же была эта твоя сущность, когда у тебя не было тела?» — не унимаемся мы.

— А инопланетяне поместили её в энергетическое поле напоминающее по форме эрленмейеровскую колбу.

«Ясно," — отвечаем, хоть и ни малейшего понятия не имеем, что это такое. И мы готовы были побиться об заклад, что Коныч знал про эрленмейеровские колбы не больше нашего. Раньше. Мы многозначительно приподняли брови и поспешно удалились.

Кровь кровью, а Коныч больше не был самим собой. Даже если нам он всё ещё казался Конычем.

«Что же делать–то? — размышляем. Да стоит ли тут хоть что–нибудь поделывать? — переспрашиваем. А как же, — отвечаем, — не можем же мы позволить жить среди нас кому–то, по собственному его утверждению, изготовленному инопланетянами. Кто его знает, что он ещё учинит. Может он шпион, или бомба, или ещё чего похлеще.»

А тут ещё Роберта рассказывает, что они с Конычем в кино ходили.

— Иностранное, с субтитрами.

Что за хрень!

«А мы–то думали ему и дела нет до всего этого культпросвета!» — говорим.

— Так раньше ему и не было. Но в этот раз он решил, что фильм выглядел многообещающе.

«Французский что–ли?» — спрашиваем.

— Иранский.

От такой новости у нас дыханье спёрло.

— Ну и что с того, — сказал Коныч, когда мы припёрли его к стенке, — Может я кругозор свой расширяю. Что же в этом плохого? Отсюда не следует, что я — не я.

«Ну, как тебе не ясно, — настаиваем, — ведь ты теперь отличаешься от прежнего Конрада МакМануса. А уж если инопланетяне умудрились изготовить тебе такой дупликат, что он спит ночь на пролёт, не поднимаясь в уборную, ест острый чили без последствий, наслаждается иностранными (иранскими!) фильмами, кто знает, на что ты ещё способен. То есть, на что ещё способны они».

Вот тут–то Коныч и сам рот разинул.

— Ёлки, — говорит, — а может вы и правы. То есть, я–то себя ощущаю всё тем же, но может это они злонамеренно постарались, чтобы мне так ощущалось? Может я и правда — больше не я?

Казалось, вот–вот разрыдается.

Мы и сами забеспокоились. «Нет–нет, — говорим, — ты — всё ещё ты, просто, так сказать, несколько видоизменённый». И дружно киваем, удовлетворённые удачной формулировкой.

— Ну, нет. Уж слишком ставки высоки. А вдруг я обижу Роберту?

«Вот, видишь? — кричим, — ты всё ещё настолько ты, чтобы беспокоиться о Роберте. Не особо–то ты и изменился!»

— Правда? — спрашивает, — значит, я — всё ещё я?

«Ну, конечно, — кривим мы душой, — ты — всё тот же старый добрый Коныч, каким всегда и был».

— Ой, спасибо. Просто камень с души, в самом деле!

Коныч заулыбался и пошёл домой, а мы кивали ему вслед, довольные и исполненные гордости за удачно совершённый добрый поступок.

«Бедняга, Коныч, — говорим, — Он–то, было, серьёзно взволновался, — и добавлям, — Хорошо, что успокоили».

А потом мы немного поразмыслили и кричим, — «Эй, погоди–ка…» — ни много, ни мало, а обвёл он нас вокруг пальца. Прежнему Конычу надурить нас ни в жизнь не вышло бы. Иных доказательств, что он — оружие инопланетян, нам и не надо было. «Может даже, — говорим, — он и сам — инопланетянин.»

Мы попытались, было, уговорить Роберту бросить его и схорониться в каком–нибудь укромном месте. Поразмыслила она и говорит:

— Нет уж. Он мне всё–таки всё ещё муж. И, скорее всего, всё это ему приснилось. Не особо–то я верю в инопланетян с их похищениями.

«Ну, а как же объяснить все его причуды?» — спрашиваем.

— На самом деле, не особо–то он и чудит. Он в последнее время меньше пьёт после пяти вечера. И лекарство ему от изжоги прописали.

«А кино?»

— Да хорошее было кино. Нам обоим понравилось.

«Ну а как же, — спрашиваем, — ему удалось нас одурачить?»

Пришлось подождать, пока она собиралась с ответом.

— Да простоватые вы, — заявила она наконец и отправилась восвояси.

От такого нас просто дар речи покинул. «Простоватые? Мы? Не иначе как он и до неё добрался, — решили мы, — А раз так — кто угодно может оказаться следующим». Мы переглянулись, в сомнении, не поздновато ли уже?

Тут Алек Фарнсворт заявил, что ему пора, потому что он–де обещал, э–э, подвезти Диану в, гх–м, библиотеку.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.