Красавицы не умирают

Третьякова Людмила

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Красавицы не умирают (Третьякова Людмила)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Красавицы не умирают... Их имена и образы возникают из прошлого внезапно. Свиданье с ними кажется невозможным, но так или иначе оно случается. Библиотечные полки, сцена, кино­фильмы, стихи, музеи, города и улицы, хранящие легенды, учебники, биографии великих людей — оттуда они приходят к нам и надолго остаются в памяти.

Почему? Быть может, потому, что их судьба заставляет размышлять о своей собственной. Различия между нами, живыми, и теми, кто украсил собой прошедшие века, отнюдь не велики. Даты в календаре, моды, прически... Остальное, что происходит с женщинами на этой земле, когда бы им ни довелось родиться, укладывается во все тот же неизменный треугольник: жизнь — любовь — смерть...

Красавицы не умирают... Впрочем, есть ли уверенность, что героини нашей книги действительно получили этот первейший дар от Бога? Да и что такое красота?

Сколько искренних стараний объяснить, описать, расска­зать — и как скромен итог! Более всего, быть может, повезло той, из-за которой началась Троянская война. «Когда Елена вошла, старцы встали». Что к этому добавить?

Не глаза, волосы или тело, красоту которых наперебой, из века в век воспевали поэты и художники, а впечатление, произ­веденное женщиной, чувства, которые она умеет внушить к се­бе, — вот, что вернее всего говорит о ее внешности.

В одном из петербургских музеев хранится фотография со­вершенно обыкновенной на первый взгляд дамы. Ее имя Ната­лия Рокотова. Что там было: темперамент, бездна обаяния, та манящая сила, за которую все прощается и перед которой умол­кает рассудок, — Бог весть, но только из-за этой женщины погибли на дуэли двенадцать человек! Можно ли сомневаться, что они в ней видели идеал?

«Каждый должен согласиться, — писал Кант, — что суж­дение о красоте, к которому примешивается малейший интерес, очень пристрастно...»

Согласимся. В слове «пристрастие» сокрыто раскаленное слово «страсть». И мы действительно увидим наших героинь глазами отнюдь не равнодушных к ним людей.

Знаменитой парижской куртизанкой Альфонсиной Плесси околдован молодой и пылкий Александр Дюма-сын. Серов лю­буется улыбкой княгини Юсуповой. У храброго Багратиона дро­жат руки, когда он вскрывает письмо от дорогой ему женщины Екатерины Долгорукой. Старик Державин очарован графиней Литта, а великий Брюллов ее внучкой — Юлией Самойловой. В ней для художника воплотилась вся красота мирозданья. Какой уж тут «малейший интерес»!

Вот оно — самое верное зеркало для каждой женщины: глаза влюбленного мужчины. Мы такие, какими нас видят лю­бимые.

Надо отдать должное нашим героиням: они ценили свою красоту, заботились о ней и в самые трагические моменты жиз­ни не забывали в себе женщину. Поразительный пример то­му — счет за покупку нового чепчика, оставшийся после гибели на гильотине Шарлотты Корде. Даже перед казнью она забо­тилась о своей привлекательности.

Что уж говорить о тех, для которых красота была основой жизненного успеха. Прославленное очарование знаменитой ма­дам Помпадур, по мнению скептиков, было плодом ее соб­ственных усилий, вкуса и изобретательности. Но что же тут плохого? Куда почетнее иметь талант преображения, нежели быть рантье, стригущим купоны за счет слепой щедрости при­роды. Не потому ли маркиза Помпадур при всей ее сомнительной славе королевской фаворитки остается символом женского всемогущества? Ибо, по словам П.А.Вяземского, «искусство нравиться есть тайна, которая, даруемая ли природой или похи­щаемая упорным усилием, в обоих случаях достойна уважения и зависти».

...Красота не избавляет от жизненных испытаний. Напро­тив, оставаясь из века в век заветной мечтой каждой женщины, она сплошь и рядом приговаривает ее к еще более трудной судьбе.

Красота — приманка. Красота — искушение. Красота — чаще рок, а вовсе не залог того, что тебя будут вечно любить и оберегать. А как часто именно этот желанный дар делает жен­щину игрушкой собственных страстей и ненасытной любитель­ницей острых ощущений! В упоении собственной красотой и молодостью не замечается, что опасность всегда рядом и она неотвратима. Эта опасность — время... И вот уже слышится вслед тихое и сожалеющее:

А ведь когда-то не только поэт, но и страус Ей отдавали на шляпки нежные перья...

Далеко не все героини этой книги были верными женами, нежными матерями и терпеливыми хранительницами домашнего очага. Кто-то из них предпочитал другое:

Быть женщиной — великий шаг, Сводить с ума — геройство...

...Мужчины из века в век старались наставить своих подруг на путь истинный. Делалось это из лучших побуждений: по собственному опыту они знали, что укромная бухта безопаснее открытого моря. «Всегда и везде первым женским достоинством была скромность», — пишет Карамзин. «Лучшая судьба жен­щины — тихо работать для тех, кто ведет», — утверждает Солженицын.

Возможно, все это и правда, но, похоже, как раз те из женщин, о которых есть что написать, менее всего следовали чужим советам. Надо признать — они были не охотницы зада­вать вопросы: как надо жить? кого порицать? кого считать ум­ницей?

...Один умудренный жизнью человек, экономист и писатель Николай Шмелев, написал в своей книге так: «И не верьте ни­кому, будь это хоть девяностолетний старец и трижды акаде­мик, если он скажет, что хоть что-то понимает в том, как уст­роена человеческая жизнь. Никто из нас ничего не знает и не понимает...»

Как часто мы не в состоянии разобраться в собственных поступках, ответить себе, почему поступили так, а не иначе! Что уж говорить о тех, кого давно нет... Последуем примеру Чаадаева: «Будем размышлять о фактах, которые нам из­вестны, и постараемся держать в уме больше живых образов, чем мертвого материала...»

ВОСПОМИНАНИЕ О МАРКИЗЕ...

Откуда столько силы ты берешь, Чтоб властвовать в бессилье надо мной? Я собственными глазами внушаю ложь, Клянусь им, что не светел свет дневной. Так бесконечно обаянье зла, Уверенность и власть греховных сил, Что я, прощая черные дела, Твой грех, как добродетель, полюбил.

В.Шекспир

Восемнадцатый век посвятил себя женщинам. Лучшим доказательством тому служит искусство. Раскройте книги и альбомы, вглядитесь в любое художественное собрание. Обилие женских портретов говорит само за себя. Потесне­ны монархи, кардиналы, военачальники и принцы. Не слишком заметны мужи науки, философы, поэты и авантю­ристы, коих было немало в том веке. Царит дочь Евы — смело, с победной улыбкой на устах, во всеоружии непре­менного обаяния и обязательной любезности.

Освобождаясь от вечного страха инквизиции на Запа­де, а на Востоке от сонного однообразия полутюремной жизни, женщина впервые поняла, что родовые муки и не­брежная снисходительность мужа далеко не все, что ей предназначено. Она сама может быть владычицей, карать и миловать, разорять и благодетельствовать. А кого она пожелает для себя: нищего студента с монмартрской ман­сарды или герцога Бекингемского, — это ее дело. Жанна Антуанетта Пуассон пожелала короля Франции.

Кто она такая — Жанна Антуанетта? Происхождение девицы Пуассон смутно. Одни пишут, что она была до­черью крестьянина. Другие ее отцом называют проворо­вавшегося служащего, сбежавшего и от сурового пригово­ра, и от своей семьи за границу. Есть версия, что красивую и сговорчивую мадам Пуассон наградил дочерью вид­ный финансист Норман де Турмеен. Во всяком случае, он очень опекал родившуюся в 1721 году малышку, щедро давал деньги на ее воспитание.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.