Настроение на завтра

Клебанов Семён Семёнович

Жанр: Классические детективы  Детективы    1987 год   Автор: Клебанов Семён Семёнович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Настроение на завтра ( Клебанов Семён Семёнович)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Старбеев пробудился от шума хлынувшего дождя. Дождь падал серыми струями, усердно стучался в окна, выказывал свою силу, напоминая людям, что настало время разгуляться ему, повздорить с бабьим летом.

В мальчишечьи годы Старбеев любил дождливую пору, привольно бегал с дружками, пускал бумажные кораблики по игривым ручейкам. И был особенно рад, когда его лодочка с лоскутным парусом обгоняла соперников.

Давно это было.

Сейчас он лежал притихший, ощущая тупую боль в груди. Немного подремал, а когда раскрыл глаза, увидел жену, сидевшую на стуле возле кровати.

— Живой я, живой.

— Вижу. Только стонал, метался. Плохо вы болеете, мужики. Терпения не хватает. Не нам чета. А нас слабым полом считаете. — Валентина примирительно улыбнулась. — Болит?

— Отпустило… Я думаю, Валюта, что страх возникает вовсе не от боли, а от жалости к себе. Вот-вот конец… Какой-то остряк ехидно придумал: у жизни один диагноз — смерть…

— Павлуша, милый… Куда тебя повело? Сердце защемило, а ты уж в кусты.

— Да не в кусты, а в постель. И не я улегся, а меня уложили. Не без твоей помощи… — Он тронул ладонью грудь. — Присмирело.

— Вот и хорошо. Сейчас завтрак принесу.

— Может, встану?

— Медицину надо уважать.

— Есть на свете медсестра Валюша Гречихина… Двадцать три года люблю и уважаю. Посмотри на нее в зеркало. Посмотри, не стесняйся.

Она повернула голову к зеркалу. Отражение глянуло на нее усталым лицом с мягким росчерком гусиных лапок у висков.

— Просто у тебя глаза добрые. Свое видят.

— Тем и горжусь, что свое. Между прочим, доказано, что наступает пора, когда женщина второй раз в цвет идет. Не все, конечно. Только любимые.

— Полвека позади. А ты разнежился, словно сватаешься.

— Тороплюсь сказать. На календаре-то семидесятый год. Боюсь, поздно будет.

В былое время Старбеев отсчитывал годы, как все, — от дня рождения, а вернувшись с войны, повел счет иной, у которого были неодолимая правда, свои отметины. И если раньше красные дни календаря для него существовали как дань времени, то теперь к одному из них — Девятому мая — он чувствовал причастным и себя. Старбеев отмечал все важные события в жизни, сохраняя верность своему календарю: «Женился через два года после войны… Сын родился в четвертый год Победы…»

— Чудак ты у меня, Павлуша.

— Плохо это?

— В чудаках особинка есть.

— Во мне какая?

— Старбеевская. — Валентина встала. — Воркуем как голубки. А завтрак стынет.

— Завтрак, Валюша, каждый день бывает. А такой разговор — редкий гость. Почему так? Может, стыдимся своих чувств? А зачем? Без них душа сохнет… И нет счастливого часа, чтобы распахнуть сердце, испить радости.

— Размечтался. Придет доктор, он и расскажет про твое сердце.

— Нет, Валюша. Он про хворь станет говорит. У сердца один хозяин — человек… Когда генерал вручал мне орден, он сказал: «А знаешь ли ты, Старбеев, почему ордена ближе к сердцу носят? Великая мудрость в том. Это награда ему. От него — жизнь! И все, на что способен человек…» — Старбеев помолчал. — Горько вспоминать… Не увидел Золотой Звезды генерал. Героем стал посмертно.

В полдень пришел доктор. Высокий, грузноватый, лет ему было за шестьдесят. Он шумно дышал и сразу присел на стул.

— Кардиограмму придется повторить, — медленно заговорил доктор, почему-то глядя на Валентину, а не на больного. — Сердце надо щадить. А то вы, Павел Петрович, по первой радости натворите бед. Давно отдыхали?

— Два года… Третий пошел.

— Что так?

— Не получалось…

— Это не причина. Отговорка. И замечу, весьма распространенная, губительная. Скажете: «Работа не позволила. Дела». Я не ошибся?

Старбеев, чувствуя свою незащищенность, покраснел, будто провинившийся ученик. Он мог бы рассказать, как хочется поехать в отпуск летом, порыбачить. А он все годы отдыхал после жестокого декабря, когда закрывали годовой план.

— Вам нужен санаторий, режим.

— Очень серьезно? — спросил Старбеев.

Доктор посмотрел на него и ответил:

— Отбросьте «очень». Поможет вам избежать неприятностей. Профилактика — дело реальное, неоценимо важное. Не каждому больному скажешь такое. Иные уверуют в таблетки или уколы и пичкают себя с утра до ночи. И мудрость врача оценивают количеством выписанных рецептов… Расстегните сорочку.

Валентина склонилась, хотела помочь мужу, но доктор отвел ее руку:

— Сам справится.

Старбеев обнажил грудь, а доктор, прикрыв глаза, стал прослушивать больного. Затем выписал лекарство и сказал, что придет через день. И, защелкнув медные замочки саквояжа, добавил:

— Вот так, Павел Петрович… Вдогонку сквозь время продолжают лететь снаряды войны… Я с горестью думаю, что наступит день, когда из всех фронтовиков останется один ветеран. Как бы я пожелал ему бессмертия. Хотя бы одному, за всех. — Он как-то странно посмотрел на Старбеева и, тихо попрощавшись, ушел.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На пятый день Старбееву разрешили вставать.

Он бесцельно бродил по комнатам и никак не мог свыкнуться с непривычным бездельем и ожиданием путевки в санаторий.

Несколько раз звонил директор завода Лоскутов. Он говорил тем же тоном, каким вел перекличку цехов по селектору внутренней связи. Только вместо цифр и наименований произносил: сердце, температура, лекарство… Вроде бы все выглядело нормально, но одно поразило Старбеева: чем-то недоволен Лоскутов, но не высказывает. А ведь что-то стряслось…

После вчерашнего звонка Лоскутова, не сумев сдержать себя, Валентина заявила:

— Хватит! Больше не будешь разговаривать с Лоскутовым. Скажу, спишь! Тебе покой нужен!

— Он про путевку говорил, — заметил Старбеев. — Интересуется.

— Вот именно! Интересуется… Ему начальник цеха в конторке нужен, а не в постели. У директорской заботы другая вывеска. Вспомни, месяц назад Снежко похоронили. Ему только пятьдесят пятый пошел. Не хочу, Павлуша…

— Успокойся… Пойми. Что я без завода? Почти четверть века жизни — не отнимешь, не зачеркнешь.

— Вот и прошу… Отдохнешь и продолжай с новыми силами. Мать говорила: «Человеку суждено жить долго. Он сам себе дни укорачивает».

— Все матери мудрые. Непонятно, откуда дети непутевые?..

Через два дня неожиданно пожаловал Березняк. Откуда узнал, что Старбееву разрешили вставать, не сказал. Но успокоил Валентину:

— О делах молчу. Поговорим про смешное и погоду… Чаем угостишь — не откажусь.

Он прошел в комнату, уселся в кресло и, утерев платочком лысину, стал рассказывать, как соседи свадьбу справляли.

Старбеев слушал, временами грустно улыбался и все прикидывал, когда же Березняк про дело обмолвится. Странно, чтобы его заместитель словечка не проронил про заводские новости.

Березняк деловито посмотрел на часы и, разведя руками, сказал:

— Еще чашечку горяченького, и пойду. Мария ждет. Уважь, Валентина.

— Сейчас…

Когда Валентина вышла, Березняк торопливо вытащил сложенный листок и сунул в карман пижамы Старбеева.

— Потом прочтешь, — шепотком посоветовал Березняк. — Понял?

Вернулась Валентина, поставила чашку.

Березняк с удовольствием стал прихлебывать чай, ни разу не приподняв головы, боясь, что взглядом выдаст тайну. Только сказал:

— Ну, Петрович, повидались, пора и честь знать. Теперь твоя власть — медицина, а не Лоскутов. Без тебя все будет по-твоему… Отдыхай. И не шурши…

Когда Березняк ушел, Старбеев застегнул пижаму, направился в ванную комнату.

Он сразу узнал почерк Березняка, размашистый, с округлыми хвостиками.

«Знаю твой характер, потому и сообщаю важную новость. В среду вызывал Лоскутов. Предложил немедленно принять три станка с числовым программным управлением. Назначил срок: к октябрю обеспечить нормальную эксплуатацию. Разговор был крутой. «Я все ждал, но Старбеев и в ус не дует, и ты с ним в одной упряжке». Я ответил: «Старбеев болен, а без него такое дело отлаживать не берусь». Лоскутов съязвил: «Выходит, Березняк, тебе нянька нужна. Я полагал, что ты лицо ответственное. А ты струсил». Я вспыхнул: «Жаль, товарищ Лоскутов, что у вас своя упряжка. А хлыст — по нашей стегает». Лоскутов спросил: «Если Старбеева в санаторий пошлют, его будешь ждать?» Я подтвердил. Тогда он возразил: «Много времени потеряем…» Вот такая история».

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.