Искатели сокровищ

Несбит Эдит

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Искатели сокровищ (Несбит Эдит)

Глава первая, в которой военный совет решает, что и как следует сделать

Я собираюсь рассказать вам о том, как мы искали сокровище — самыми разными способами, и, как вы увидите, прочитав эту книгу, мы вовсе не ленились, придумывая и изобретая эти способы.

Прежде чем я начну рассказывать о поисках сокровища, я должен рассказать еще кое о чем: я, знаете ли, тоже почитывал книги в свое время и тоже терпеть не могу, когда история так и начинается: «Увы!» — сказала Хильдегард с тяжким вздохом, — «последний раз мы глядим на дом наших предков!» — а потом вы должны прочесть еще сотню страниц, прежде чем поймете, кто же такая эта Хильдегард, не говоря уж о ее предках. Что касается дома наших предков, то он находится на Льюисхэм Роуд — это коттедж с садиком, фамилия наша Бэстейбл, а всего нас шестеро (это если не считать папу). Мама наша умерла, я больше ничего о ней говорить не буду, но если вы думаете, что это значит, что я не помню ее, то вы ничего не смыслите в людях. Старшая у нас Дора, потом идет Освальд, а затем Дикки. Освальд еще в младшей школе получил первый приз по латыни, а Дикки здорово умеет считать. Ноэль и Алиса близнецы (им по десять лет), а самый младший у нас Гораций Октавиус. Само собой, один из нас и рассказывает эту историю, только я так и не скажу вам, кто именно — разве что в самом конце. Попробуйте пока сами угадать, только, бьюсь об заклад, ничегошеньки стоящего у вас из этого не выйдет.

Это Освальд выдумал искать сокровище — Освальду часто приходят в голову отличные мысли, и он вовсе не скрывает их, как некоторые, так что и в этот раз он сразу собрал всех и сказал:

— Вот что, ребята, пора нам заняться поисками сокровища, тем более что все так делают, когда Дом Предков приходит в упадок.

Дора сказала, что это замечательно. Она часто соглашается с нами. В это время она как раз пыталась заштопать здоровую дырку в одном из чулков Ноэля: несколько дней назад, когда мы играли в Потерпевших Крушение на крыше курятника, Ноэль свалился и разодрал этот чулок, к тому же он так поранил подбородок, что у него, того и гляди, останется шрам на всю жизнь. Только Дора и умеет чинить наши вещи, Алиса тоже пробовала: к примеру, она хотела связать красный шарф Ноэлю, поскольку он склонен к простудам, но шарф с одного конца вышел гораздо шире, чем с другого, и Ноэль не стал его носить, зато мы сделали из него вымпел, поскольку после маминой смерти мы все больше носим серую или черную одежку, а нам как раз нужно было что-нибудь эдакое, поярче. Папа теперь не покупает нам новую одежду — собственно, по этому признаку мы и догадались, что Дом наших Предков пришел в упадок. И денег на карманные расходы он нам больше не дает, разве что малышам перепадает порой пара пенсов; и к нам уже не приезжают на обед нарядные люди, ковры протерлись, у стола отвалилась ножка, но его так и не отдали в починку, папа отказался от садовника, только передний дворик он иногда приводит в порядок, но очень редко. Серебро, которое хранилось в большом буфете из дуба (в том, который изнутри затянут зеленой материей) папа отправил в магазин почистить, но почему-то так и не получил обратно. Наверное, у него нет денег, чтобы заплатить за чистку. Теперь у нас в ходу какие-то желтоватые ложки и вилки, они гораздо легче прежних и совсем не блестят.

После маминой смерти папа долго болел, а пока он болел, его компаньон зачем-то уехал в Испанию, и от этого деньги кончились, — я толком так и не понял, как это случилось. Все слуги ушли от нас, кроме той женщины, которая отвечает за все, — по мне, если найти подходящую «за все», жизнь пойдет совсем неплохо. Перед ней была другая женщина, очень хорошая: она пекла нам пудинги и разрешала есть их на полу, поскольку мы убили на ужин дикого кабана. Но эта делает пудинги из саго, такие водянистые, с ними не поиграешь, из них даже островков не получается, как бывает, когда ешь овсяную кашу.

В школу мы тоже теперь не ходим: папа говорит, как будет возможность, он снова отдаст нас в школу, но каникулы нам не повредят. Я тоже думаю, что каникулы нам не повредят, только лучше бы он сказал прямо, что у него нет денег — мы ведь и так об этом догадываемся.

Множество людей зачастило к нам с конвертами (без марок) и все они твердят, что они верят нам в последний раз, а потом передадут дело в другие руки. Я спросил нашу Элайзу, что это значит, она мне объяснила, и теперь я очень беспокоюсь за папу.

Наконец, пришла какая-то бумага — большая и синяя. Ее принес полисмен, так что мы даже напугались, но папа сказал, все в порядке; только когда он вечером зашел поцеловать девочек (он всегда целует их перед сном), девочкам показалось, будто он плакал, только я им не верю, потому что ревут одни трусы, а мой папа — самый храбрый.

Вот почему нам срочно понадобились сокровища (так сказал Освальд), и Дора подтвердила, что это — замечательная мысль. И все остальные тоже согласились с Освальдом. Итак, мы собрали военный совет. Дора сидела в кресле: это кресло раньше стояло в гостиной, но Пятого Ноября у нас была корь и нам не разрешили выходить в сад, поэтому пришлось взрывать хлопушку прямо в гостиной, а теперь эту дырку уже не зачинишь, поэтому папа и велел перенести кресло к нам в детскую; и не так уж дешево оно нам досталось, если учесть, как мы схлопотали, когда в нем обнаружилась эта дырка.

— Конечно, надо что-то делать, — заговорила Алиса, — в банке пусто.

Для наглядности она погремела копилкой, в которой перекатывался один лишь фальшивый шестипенсовик, который мы оставили на развод.

— Ага, только — что? — спросил Дикки. — Легко сказать «сделать что-то», а что именно?.

Дикки всегда настаивает на определенности, не зря и папа прозвал его Определенным Артиклем.

— Давайте читать книги. В книжке всегда можно найти какую-нибудь подходящую идею, — сказал Ноэль. Мы на него зашикали — ясное дело: Ноэлю лишь бы книжки читать, он у нас поэт и однажды даже напечатался (даже и деньги за это получил), только это уже другая история.

Тут Дикки и говорит:

— Вот что. Давайте помолчим, — ровно десять минут по часам, — а потом каждый скажет, какой способ искать сокровища он придумал. А потом мы попробуем все методы один за другим, по старшинству.

— Я не сумею ничего придумать за десять минут, дайте мне полчаса, — потребовал Г. О. На самом деле его зовут Гораций Октавиус, но мы прозвали его Г. О., поскольку всюду теперь рекламируют Горячий Окорок, и когда Гораций был маленьким, он боялся проходить мимо щита с надписью «Съешьте Г. О.». Он говорит, что все это в прошлом, но в последнее рождество он проснулся со страшными воплями, и взрослые сказали, что все дело в пудинге, но сам он сказал мне потихоньку, что дело вовсе не в пудинге, тем более что он был совсем пресный, а в том, что ему приснилось, будто его приняли за Г. О. и хотят съесть.

Итак, мы согласились на эти полчаса, и все сидели очень тихо, думали. Я-то уже все придумал через две минуты и видел, что и все остальные готовы, кроме Доры, которая всегда ужасно возится, а у меня уже и нога затекла, оттого что я старался не шевелиться, и тут Г. О. воскликнул (хотя прошло едва ли семь минут):

— Неужели полчаса еще не прошло?!

Г. О. уже восемь лет, а он никак не научится смотреть по часам время. Освальд это умел, когда ему еще и шести лет не было.

Тут мы все зашевелились и начали наперебой излагать свои планы, но Дора заткнула уши и сказала:

— А ну-ка, по одному. В Вавилонскую башню поиграем потом!

(А вы когда-нибудь играли в Вавилонскую башню?)

Дора велела нам сесть на пол рядком, по старшинству, и она по очереди указывала на кого-нибудь из нас пальцем в медном наперстке. Серебряный наперсток потерялся как раз тогда, когда папа уволил предпредыдущую служанку, а та, наверное, забыла, что это Дорин наперсток, и положила его в свою коробочку. Очень забывчивая была девица: всегда забывала, что почем купила, и поэтому у нее оставалось мало сдачи.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.