Письма о красотах натуры

Болотов Андрей Тимофеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

A. T. Болотов — поэт и философ природы

Никто из знакомящихся с историей России XVIII века не может пройти мимо богатого фактическим материалом и увлекательного, как роман, сочинения «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков». Великий энциклопедист вписал золотые страницы в историю науки и культуры Отечества. Новатор-стилист в прозе своего времени оставил и золотые страницы доселе неизвестных произведений о родной природе.

В жизни Болотова был решающий момент: после участия в Семилетней войне открывалась возможность быть взнесенным рядом с Григорием Орловым в околотронные сферы. Молодой, но мудрый Болотов, желая избегнуть прихотливостей судьбы, избрал долю русского Горация и никогда об этом не жалел. Сам Болотов в «Записках» так объяснил свой выбор: «Вся душа моя была тогда всего меньше заражена честолюбием и любостяжательством и всего меньше обожала знатные и высокие достоинства, а жаждала единственно только мирной сельской, спокойной и уединенной жизни, в которой я мог бы заниматься науками и утешаться приятностями оных». Подводя итоги своей долгой жизни, Болотов в 1825 году написал: «Жил я умеренно и хотя не славно, но честно и степенно. Люди меня знали, почитали и любили, и никто не бранил, чего лучше желать!» [1]

Дневник, писавшийся в течение долгих лет жизни, содержит сведения о днях и трудах А. Т. Болотова. С его страниц встает образ человека, обладающего всеми качествами, ценимыми русскими сентименталистами, отвечающими их идеалу. Он бежал от политической борьбы, жил в тесном общении с природой, любил ее и наслаждался ее красотой, стремился уловить движение в природе и оттенки чувства, вызванные ее изменением, запечатлеть жизнь души, каждое мгновение которой неповторимо и драгоценно. В дни уходящей зимы 1795 года Болотов написал: «Не упущу насладиться прелестьми, которые имеешь ты и при самом конце своем. Я постараюсь всюду и всюду отыскивать их и, примечая оные, утешать ими сердце мое и благословлять тебя и в последние дни пребывания твоего у нас».

В этом отношении интересно откровенное признание Болотова. Желание поговорить с другом в письме он прерывает неожиданно, чтобы полюбоваться картиной природы, которая — вот-вот набежит туча! — переменится, исчезнет. И он впечатления, мысли и чувства ловит на лету и — в руках перо — приковывает их к бумаге, чтобы они «не остались мимопролетевшими тенями, никакого следа не оставившими за собою». [2] И этот след не пропал, став страницей «Записок», той их части, которая осталась неопубликованной.

«…поговорить с тобою, милым моим другом, — но постой, проглянуло солнышко и осветило всю натуру. Дай полюбоваться ею хоть минуточку, покуда не набежит опять туча и опять не затмит оное!

Ах! как прекрасно все теперь у нас, после дождя, освещенное вечерним солнцем. Не видевши всех своих прекрасных мест столь долгое время, не мог я всеми зрелищами, видимыми из окон моих, довольно налюбоваться. Уж смотрел, смотрел да и стал! Куда ни обращу взоры, везде прелестные виды. Поля покрыты живейшею зеленью, деревья все в полной и в лучшей своей разноцветной одежде. Новый наш цветничок, над которым оба мы с тобой трудились, покрыт весь сплошными цветами. О, как он теперь хорош! И какую прелесть придают ему турецкие гвоздики! Все они теперь в полном своем цвете и всю фигуру опоясывают словно как некакою малинового бахромою, и я очень доволен, что вздумалось мне ими осадить сплошь оные…» [3]

Одаренный от природы высоким умом и прекрасным сердцем, молодой Болотов стремился к обретению знаний, к самосовершенствованию. В 1859 году в Кенигсберге, в суетной и непредсказуемой жизни военного времени он, двадцатилетний, слушает лекции в университете, читает труды немецких эстетиков Готшеда, Гофмана, Крузиуса, Зульцера. Книга Иоганна Георга Зульцера «Разговор о красоте естества» была как откровение. В ней он увидел любовь к природе, которая всегда жила в душе. Оказывается, можно не только любить природу, он и писать о ней, прославлять ее красоту и ее Творца. Самое важное, что в книге природа выступает как предмет, достойный наблюдения и описания, поэтического изображения.

Своей книгой Зульцер обратил «очи души» Болотова на природу, чтобы о ней писать. Зульцер невольно прикоснулся к звукам той музыки, которыми всегда была полна душа Болотова. Этой музыкой наполнены его поэтические произведения о природе.

Свои сочинения он переписывал и переплетал в томики. В них труды по земледелию, лесоводству, ботанике, фенологии. В таких томиках скрываются и публикуемые впервые «Письма о красотах натуры» [4] и «Живописатель натуры». [5] Поэтика сентиментализма, особенно проявившаяся в пограничных жанрах — эпистолярном и дневниковом — определила структуру этих произведений. Форма письма с его кольцевой композицией напоминает старинное однотемное рондо. Она была типична в литературе конца XVII века.

«Живописатель натуры» — это лирическая исповедь в виде двадцати точно датированных дневниковых записей, хотя и сделанных в разные годы. Почти каждая такая запись представляет собой трехчастное произведение, композиция которого подчинена принципу рондо-сонатности. Жанром рондо-сонаты, распространенным в музыке того времени, подсказаны эмоциональная перекличка и объединенность экспозиции и финала, а также строгие рамки для лирически-взволнованного повествования. Оно создается эмоциональными эпитетами, традиционными в поэтике сентиментализма: нежный, чувствительный, приятный, прелестнейший, восхитительный, наисладчаший, прекрасный, милый, любезный.

Восклицательные интонации, риторические вопросы с самого начала задают тон повышенной экспрессии чувства. «О! буди благословенно первое появление твое, великолепный вешний брюм!.. О завеса, сотканная из нежных чадов и курений земных!» Или: «О, мальвы! О, пышные и великолепные цветы! Как описать мне красоту вашу? Как изобразить, сколь много пленяете вы наши чувства и украшаете собою сады наши?» Или: «Где вы, о белые пушистые снега, покрывающие до сего наши холмы и долины? Уже нигде-нигде более не видны вы! Куда девались?..» Или: «О, натура!.. О ты, первая и едва только рождающаяся зелень на холмах! Как приятна ты мне! С каким сладким восторгом смотрю я на тебя! О, буди благословенно первое явление твое…» «Где вы, о красные летние дни, со всеми прелестьми и очарованиями вашими? И ты, о, осень золотая? Куда сокрылась от очей моих со всеми красотами твоими? Нет уже ни малейших следов ваших!»

Развитие и вариативность главной темы — восторг души, вызванный красотой природы, жизнь природы и жизнь души — приводит к финалу, тематически и эмоционально связанному с экспозицией, выдержанному в заданной тональности. «Всесвязующая мысль» финалов — прославление природы и благодарность Творцу, создавшему ее — скрепляет воедино все двадцать глав, подчеркивая единство содержания и формы.

«Что касается до меня, то доколе не престанет в груди трепетать сердце мое, дотоле не престану я обозревать всегда все деяния твои и все то, что ни учинила и не чинишь ты в пользу и удовольствие наше, и дотоле не престану благословлять тебя, натура, за все благодеяния твои и посвящать творцу миров трепетания сердца моего, радостью и удовольствием производимые». «За все сии и тысячи других благодеяний твоих к нам не имеем ли мы священнейшего долга приносить тебе или паче великому повелителю и производителю твоему и вкупе и нашему истинную и достодолжную благодарность? Она и буди воссылаема к тебе из уст и сердец наших, великий и бесконечный Творче и святейший благодетель наш!»

Лиризм, определенный в авторском «предуведомлении», как тон, которым написано произведение, чувствительность — непременные свойства сентиментальной прозы — пронизывают художественную ткань произведения. Общая тема — красота природы, и все же самое важное в произведении — «нежная и чувствительная душа», что в ней происходит при виде «прелести и красоты» природы.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.