Казак Дикун

Павлов Алексей Михайлович

Жанр: Историческая проза  Проза    2000 год   Автор: Павлов Алексей Михайлович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Казак Дикун ( Павлов Алексей Михайлович)

С ИСТОРИЧЕСКОЙ ДОСТОВЕРНОСТЬЮ

200–летие переселения Черноморского войска «верных казаков» с южно — бугских земель на правобережье Кубани заметно повысило интерес кубанцев к тому теперь уже далекому времени, к каждому сохранившемуся в немногочисленных источниках факту, отражающему историко — социальную картину жизни, быта и борьбы первых поколений обживателей отвоеванного у турецких завоевателей благодатного южного угла русской земли.

А. Павлов взвалил на себя нелегкий исследовательский и писательский труд — воссоздать по весьма скудным печатным и рукописным источникам образ Федора Дикуна — смелого и справедливого человека из казацкой бедноты («сиромы»), возглавившего известный противовластный бунт части казаков в Екатеринодаре в конце июля — начале августа 1797 года. Шел всего пятый по счету год жизни бывших запорожцев на новом месте. Сложности хозяйствования, неустроенность быта и без того прибавили тягот переселенцам. Но казак — вольный человек, и многим из них срочно предстояло отрядиться на Каспий, где участвовать в походе русских войск против персидской агрессии.

Невзгоды, выпавшие на долю воинов — черноморцев в «персидском походе», бессовестный обман их войсковым правительством и командованием экспедиционных войск по денежному и вещевому довольствию — эти и другие, более глубокие причины начавшегося классового расслоения казачества послужили детонатором к открытому бунту против властей «сиромы» и бедного «домового товариства».

История распорядилась таким образом, что выступление черноморской казачьей бедноты за свои права против угнетателей произошло на 28 лет раньше восстания дворянских революционеров — декабристов на Сенатской площади в Санкт — Петербурге. И этим оно значимо, в том непреходящее значение «персидского бунта» в истории классовой борьбы народов России за социальное раскрепощение и общественно — экономический прогресс. Имя вожака екатеринодарского народного бунта Федора Дикуна по праву должно занять достойное место в ряду самых чтимых предтечей свободы, равенства и братства. К сожалению, до сих пор о нем мало кто из граждан края знает, не говоря уже о стране в целом.

О личности Ф. Дикуна в архивах официальных сведений очень мало. О его родословной, отце и матери вообще ничего неизвестно. Должностные лица об этом умолчали, а в доносах упоминалась только его фамилия. Автору с большим трудом удалось восстановить некоторые детали службы Ф. Дикуна в разных подразделениях черноморской казачьей группы, выполнявшей наступательные и оборонительные операции по очищению каспийского побережья, земель азербайджанцев, армян и грузин от ага — мохаммедханских поработителей. Печатных публикаций о Дикуне прежде почти не было. О нем глухо упоминается в старопечатных источниках местного значения. Определенные сведения о Ф. Дикуне содержат протоколы судебного преследования, приговор и документы, свидетельствующие о его смерти.

Автор рукописи А. Павлов в течение нескольких лет собирал, анализировал и отбирал материал для своей книги. Основу ее составляют документы по истории Черноморского войска, хранящиеся в государственных архивах Краснодара, Москвы, Киева, Баку, Ленинграда. Активное использование автором достоверных источников в художественном изложении интересной, хотя и трагической судьбы Ф. Дикуна — вожака восставших казаков — придает описанию особую значимость. Книга А. Павлова восполняет пробел в освещении судьбы героя, воскрешает забытое имя незаурядной личности на фоне бурных событий конца XVIII века. Будем надеяться, что имя Ф. Дикуна оставит свой след в сознании и памяти нынешних поколений.

События в книге излагаются в хронологической последовательности, что дает возможность более полно воспринять личность ее главного героя.

Л. А. СОЛОДУХИН, кандидат исторических наук, профессор.

Наследники запорожской сечи

А какого рода я, то всякий про то знает, Кто по свету с думкой бродит, о счастье мечтает.

Казацкая песня

С лета 1792 года и до осени 1793 года из междуречья Днестра и Буга, вошедшего в состав южных владений России после недавней войны с Турцией, на таманские и кубанские земли, пожалованные казакам заново созданного Черноморского войска, переселилось 25 тысяч душ «мужска и женска пола». Путь их лежал морем и сухопутьем, люди плыли на гребных лодках, шли пешком, ехали подводами и на подседланных конях. Одни из них, согласно воинскому порядку, передвигались в полковых колоннах во главе со своими старшинами, другие следовали с семейными обозами, стадами домашней живности. Но и те, и другие были при оружии: с саблями, ружьями, пистолями, пиками. У переселенцев имелось немало артиллерийских орудий среднего и малого калибра.

Одетые в разноцветные свитки, широкие шаровары, с оселедцами на головах — сыны вольного казачества представляли из себя живописное зрелище. В мужское пестрое убранство и снаряжение вливалась мозаика белых, желтых, синих и иных платков и платьев казачьих жинок и девчат, холстинная пестрядь стариков и старух, рассте- гань малолетней детворы. Пыль, дождь, солнцепек, морось — ничто не могло остановить эту массу искателей лучшей доли с характерами усердных трудяг, бунтарей и вольнодумцев.

Четырьмя основными потоками выплеснулись казачьи волны к древнему поселению на Таманском полуострове — Фанагории, и в самый крутой изгиб бешено мчащей свои воды реки Кубани — к Карасунскому Куту, где полтора десятка лет назад полководец Александр Суворов основал военный пост Ореховатый. С той поры турки до их поражения в последней войне вновь владели этой землей, изрядно она запустела.

Вокруг простирались необозримые заросли трав, а в прибрежных топях степных рек и озер, в лиманах Причерноморья и Приазовья сплошной стеной под ветром качались камышовые джунгли с мириадами малярийных комаров и иного гнуса, нещадно донимавших все живое. И все же южные кубанские черноземы неодолимо притягивали к себе людей, как магнит. Весна, лето и осень соткали здесь будто нескончаемый радужный праздник жаркого солнца, нередких и обильных дождей, щедрых урожаев хлеба, винограда, огородной и садовой всякой всячины. Влекло сюда обилие водоемов и рыбы в них, раздолье для охоты на диких животных и птицу. А зима — будто сон на рассвете: пришла и тут же ушла, нет ее, как правило, мягкая, короткая, лишь в отдельные годы дающая знать о себе по — настоящему.

Тот благодатный уголок природы россияне знали давно — почитай восемь веков, со времен основанного ими Тмутараканского княжества, собрата Киевской Руси. Захирело, забылось былое, да не совсем. В пору царствования Петра I не здесь, так рядом — по низовьям Дона да по Каспию до Дербента — прошлись с победами русские войска. Попозднее — пролегла их Кавказская оборонительная линия у Моздока и Ставрополя до крепости Суворовской, что звалась затем крепостью Усть — Лабинской. Возвышалась она на безлесном, головокружительном крутоя- рье, нависшем над рекой. По ее бокам, вправо и влево, маячили сторожевые вышки с постоянными наблюдателями. Отсюда, как на ладони, представала взгляду многоверстная низменная равнина с поселениями и кочевьями черкесов и ногаев, подданных турецкого султана.

Теперь от этой крепости до впадения Кубани в Черное море образовывалась новая кордонная линия, тут шла граница, закрепленная Ясским договором с Турцией. И обживать ее, и охранять поручалось выходцам из Запорожской Сечи, временно обитавшим на последней своей территории — в наспех заселенных казаками Слободзее да Алешках, Солонихе да Гниле, Терновке да Песчанке, Чич- калее да Карагаше, а всего — в 24 пунктах проживания, отведенных князем Потемкиным без санкции государыни и сената. «Светлейший» не страдал избытком альтруизма, он скорее был расчетливым прагматиком. Пока шла последняя война с турками, он не раз удостоверился в надежности, преданности и доблести запорожских казаков, поступивших к нему на службу. Очаков, Измаил, Хаджибей и длинный ряд других с бою взятых городов и крепостей у турок — то заслуга не только русской армии, но и лучшей части запорожского казачества, оставшегося верным единой родине — России. Оттого Потемкин приблизил к себе его лихих предводителей — Сидора Белого, Захария Чепе- гу, Антона Головатого, десятки других полковников и есаулов.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.