Литературная Газета 6364 ( № 12 2012)

Литературная Газета

Жанр: Публицистика  Документальная литература    Автор: Литературная Газета   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

По ком звонил «Колокол»?

По ком звонил «Колокол»?

200 лет назад родился Александр Герцен

В советские годы герценоведение количеством томов не уступало пушкиноведению. Сегодня государство, щедро награждающее эстрадных див и телеклоунов и ставящее памятники "борцам с тоталитаризмом", фактически осталось в стороне от юбилея великого певца свободы. О Герцене судят нынче по пьесе англичанина Тома Стоппарда "Берег Утопии", опирающейся на биографию американского слависта Мартина Малия. По мнению последнего, Герцена "разбудили" вовсе не декабристы, а немцы - Шиллер, Шеллинг и Гегель. Как бы то ни было, на настоящий момент Герцена можно смело признать самым непрочитанным и невыявленным русским мыслителем.

Революционная молодёжь осуждала его за либеральные иллюзии. Но был ли в классическом смысле либералом человек, написавший: "Мир оппозиции, мир парламентских драк, либеральных форм - тот же падающий мир". Или: "Нельзя людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри". Герцен в отличие от большинства либералов любил Россию и верил в неё: "Смотря на наши соборы и кремли, как будто слышится родной напев и родной говор, - чувства, достойные самого ревностного славянофила". Но был ли он славянофилом? "Из того, что Европа умирает, никак не следует, что славяне не в ребячестве[?] Натура славян в развитых экземплярах богата силами[?] но действительность бедна".

Благодаря статье Ленина "Памяти Герцена" в нашем сознании закрепился образ чуть ли не предтечи Великого Октября. Но Герцен в течение 20 лет яростно спорил с Марксом и "марксидами" и далеко не был уверен в революционной целесообразности: "Горе бедному духом и тощему художественным смыслом перевороту, который из всего былого и нажитого сделает скучную мастерскую, которой вся выгода будет состоять в одном пропитании, и только в пропитании". Демократ и кумир народников, он писал: "Меня просто ужасает современный человек[?] весьма вероятно, что будущие поколения выродятся ещё больше, ещё больше обмелеют умом и сердцем".

Кто же он - Александр Герцен? Кого будил и по ком звонил его "Колокол"? Нам ещё только предстоит это выяснить[?]

Обсудить на форуме

Продолжение темы:

Владимир ТИХОМИРОВ

Берег левый, берег правый

Игорь ЧЕРНЫШОВ

Читать его нужно!

В преддверии 200-летия Александра Ивановича Герцена "ЛГ" попросила ответить на нашу анкету людей разных профессий.

1. Давно ли вы перечитывали "Былое и думы"? Каковы нынешние впечатления?

2. В чём, на ваш взгляд, актуальность идей Герцена?

Ответы:

Валентин ТОЛСТЫХ

Без боязни

Владимир МЕНЬШОВ

Ходим по золоту

Феликс РАЗУМОВСКИЙ

Дар излишней свободы

Владимир ХОЛИН

Искал истину и следовал ей

Война – это поэзия масс

Война – это поэзия масс

ГВОЗДЬ СЕЗОНА

Чётко и значительно прозвучала опера "Война и мир" со сцены Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко.

Худрук оперной труппы театра непредсказуем. Сравнительно недавно его "Севильский цирюльник" озадачил зрителя игрой в анахронизмы. Затем Александр Титель выдал "Сказки Гофмана" в подчёркнуто-традиционной режиссуре и сценографии, чем порадовал зрителя спокойного, не экзальтированного. Теперь - на сцене "Война и мир" в костюмах, но, по сути, без декораций. Зато в опере Прокофьева в ещё большей степени, нежели в "Сказках Гофмана", проявилась способность режиссёра не бояться банальностей там, где нет нужды оригинальничать, не стыдиться пафоса там, где он уместен.

Давайте посмотрим, что удалось театру с непростой и совсем не короткой оперой Сергея Прокофьева, написанной по произведению, которое со школьных лет навязло в зубах каждого, кто не имел смелости пропускать уроки литературы.

Во-первых, на сцене появилась серьёзная работа, четыре часа не отпускающая внимание не только слушателя, но и зрителя. Спето и сыграно всё было так, что ощущение ускользающего личного времени уходило, уступая место более важному потоку - Летописи Русской Жизни в её героический период.

Во-вторых, выяснилось, что всё, рассказанное в школе о "Войне и мире", правда: и о суетности света, и о движении народных масс, и о роли личности в истории - всё это есть у Толстого. Можно спорить с писателем относительно того, прав ли он, но нельзя опровергнуть мнение о том, что Лев Николаевич так думал, как нас учили. Титель проиллюстрировал дидактические материалы по русской литературе, но кто осмелится сказать, что это дело ненужное?

В-третьих, режиссёр осмелился почти на преступление в глазах "рукопожатных": Титель создал сценическое произведение патриотическое и, не побоимся этого слова, националистическое.

По каждому пункту мы готовы держать ответ, по каждому что-то произнесём, а если добавим нечто мимоходом, то ведь и "Война и мир" не одномерное чтиво с единственной мыслью. Трюизм: Толстому присущ полифонизм в изображении характеров при всей его "упёртости" в ряде маниакальных идей. Писателем-романистом он был гениальным, мыслителем - так себе, офицером - хорошим. Думается, это и спасло творчество Льва Николаевича. Там, где он касался войны, всюду получались полотна шедевральные. Разные по размеру, но всегда яркие и завораживающие, с героями, которых нельзя не любить, которыми нельзя не восхищаться.

Его дворяне, довольно пошлые в мирной жизни, преображены в минуты брани. Кажется, граф Толстой инстинктом чувствовал, что ратный труд - единственное дело, достойное господ, хотя его прихотливый ум старался это опровергнуть в пользу опрощенческой любви к "народу".

Сергею Прокофьеву полифонизм толстовской прозы оказался близок. Здесь не музыковедческое исследование, но два слова позволить можно: гармоничному миру романа соответствует гармоничная музыка. Композитор задаёт настроение и в его ключе каждую ноту ставит, где ей необходимо. В мире Толстого-Прокофьева нет неожиданностей - он крепок вечными нравственными константами, он предсказуем той провидческой способностью, которая даётся откровением. И в этом смысле музыка Прокофьева не менее религиозна, чем проза Толстого, а вера Льва Николаевича оказывается ортодоксальнее и глубже его антицерковной прелести: мир мудрее нашего мнения о нём. Уж как ругал "свет" граф Толстой! А вышло? Одна красота - и только.

Девочкам в школе всегда казалось, что "мiръ" в романе интереснее "войны". Сейчас очевидно, что это не так. Не потому ли, что учителями были дамы, тогда как Титель и Прокофьев прочли роман по-мужски?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.