Лаборатория

Светлова Мила

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Лаборатория (Светлова Мила)

Дорогой Сол!

Когда я пишу эти строки, тебе всего 2 годика, и ты — самое очаровательное существо на свете. Но уже сейчас видно, насколько ты отличаешься от своих сверстников. А потом неизбежно пойдут вопросы. Думаю, самым лучшим ответом на них будут эти записи. 2 года — небольшой срок и мои воспоминания не успели притупиться временем, самообманом и яростным желанием отсечь прошлое и начать новую жизнь. Обещаю быть честной в изложении событий, ведь ты — мой сын и вправе узнать обстоятельства своего появления на свет, а также поближе познакомиться со своим отцом-тёзкой. Назвать тебя в его честь и отдать нас обоих на твой суд — единственное, чем я могу отблагодарить его.

Мэй Линд

Мне 12 лет, я в школе на уроке истории. Учитель истории, неопрятный и постоянно потеющий толстяк вытирал лоб огромным не первой свежести носовым платком — предмет насмешек учеников и учителей. Он устал, рассказывая нам о событиях двухсотлетней давности, и решил немного отдохнуть перед заключительной частью саги о Катастрофе. Надо признаться, рассказчиком он был отменным: мы с нетерпением ждали продолжения этой занимательной истории, и в классе стояла непривычная тишина.

— Последняя группа людей прибыла на Женский архипелаг 11 сентября 2010 года незадолго до того, как руководство Объединенных Мусульманских Стран объявило войну Соединенным Штатам Северной и Южной Америки и Странам Второго Варшавского договора.

«Внезапность разящего удара — вот наш залог победы», — говорил Главнокомандующий ОМС, публично провозглашая начало войны. Его речь совпала с первыми взрывами лучевых бомб над территорией Америки. Смертоносная радиация в мгновение ока уничтожила все живое на Американских континентах. Лишившись своего главного союзника, страны Варшавского договора под давлением Объединенной Европы и Азиатских государств капитулирует перед мусульманами. Люди с облегчением вздохнули — казалось, еще осталась надежда сохранить жизнь на Земле. Но не тут то было. Даже мертвой, Америка оказалась способной воевать: радиация убила людей и животных, но не тронула ни оружия, ни компьютерные системы управляющие им. Через 6 дней после начала войны по Евразии, Африке и Австралии с территории Кубы были выпущены ракеты с лучевыми боеголовками. По мнению наших историков сработала пресловутая система автоматического реагирование, призванная продолжить войну в отсутствии военного командования. Никто не верил, что американцы окажутся способными на эту проделку, стоящую жизни миллиардам людей, но с фактами не поспоришь — человеческая цивилизация закончила свое существование…

— Этого не может быть, — я рыдала в объятиях мамы не в силах совладать с ужасом, охватившим меня после рассказа толстяка-историка.

— Успокойся и поспи. Когда проснешься, ты поймешь, что все не так уж плохо.

Меня накормили таблетками и, засыпая, я услышала обрывок разговора своих родителей.

— Это все ты со своими дурацкими книгами, — прошипела мама. — Девочка и так очень чувствительна, а ты ее пичкаешь ненужными никому старыми сказками.

Она имела ввиду папину библиотеку — единственное уцелевшее после Катастрофы собрание печатных книг, которыми папа очень гордился. Папа утверждал, что читать печатную книгу гораздо увлекательнее, чем читать тот же текст в сети. Я неизменно соглашалась с этим утверждением, проводя все свое свободное время за очередным уникальным экземпляром. Моя голова была забита всевозможными историями о героях, действующих в разных странах в разные времена, и моей самой сокровенной мечтой было совершить кругосветное путешествие, чтобы увидеть все своими глазами. О Катастрофе я имела весьма смутное представление, интересуясь больше увлекательным прошлым, чем скучным настоящим.

— Ты как была дурой, так ею и будешь, — не остался в долгу папа.

Мои родители никогда не любили друг друга, и что заставило их пожениться, до сих пор остается для меня загадкой, тем более что Социальная Служба крайне отрицательно относится к браку между учеными и представителями других рангов. Папа — ученый первого разряда откровенно презирал и стыдился своей жены — разнорабочей второго разряда. Когда я выросла, мама нехотя призналась, что вышла за него замуж, чтобы обеспечить себя достатком, соответствующим рангу отца. Но мамы давно нет в живых, а я, как это часто бывает, вижу сон о потере мира…

— Мир не потерян. Проснись и…

— И увижу что все не так уж плохо, — съязвила я.

— Проснись и найди мир, который у вас украли.

Я открыла глаза и долго лежала, не шевелясь, пытаясь нащупать грань между сном и явью. Когда мне плохо, я всегда вижу сон о потере мира, но на этот раз что-то изменилось. Ну конечно же, Голос, мой вечный спутник, который позволил себе вмешаться в мой сон.

— И тебе не стыдно? — укоризненно спросила я.

Голос молчал. Он вообще своевольный: появляется, когда захочет, исчезает, когда ему заблагорассудится. А один раз он чуть не стоил мне работы, когда убедил меня отпустить на свободу одного пациента. Естественно, слышать голоса — это явное отклонение от нормы и кому как не мне, нейрогенетику третьего разряда, понимать этот прискорбный факт. Я состояла на учете у психоаналитиков при Социальной Службе, но так как мои диалоги с Голосом не представляли опасности для окружающих, я была «полноценным членом общества», как когда-то давно выразилась медкомиссия И даже после дурной шутки с побегом Сола Нортона я осталась жить и работать на прежнем месте, отделавшись парочкой изнурительных допросов. Закончив анализировать свой сон, а скорее вмешательство наглого Голоса в сон, я оглянулась и поняла: я не дома, а в больнице. Белые стены и потолок, капельница и равномерно пикающий кардиомонитор — явные атрибуты этого заведения. Но самым интересным ощущением было то, что я совершенно не помнила, как я сюда попала. Поняв бесплодность попыток выудить из памяти хоть какие-то сведения, я в ожидании уставилась на дверь, и, о чудо, дверь открылась, и на пороге, как по заказу, появился мой родитель собственной персоной. Он бросился ко мне и обнял меня так крепко, что я всерьез стала опасаться за целостность своих костей. Через некоторое время он отпустил меня на свободу (я наконец-то смогла дышать) и очень внимательно на меня посмотрел. Я тоже взглянула на своего отца и удивилась неожиданным переменам, произошедшим с ним: из преуспевающего человека в самом расцвете сил он превратился в уставшего от жизни старика. Эту безрадостную картину дополняли блестевшие от слез глаза. Я почувствовала, как холодок пробежал у меня по спине.

— Как ты себя чувствуешь, котенок? — дрогнувшим голосом спросил он.

— Вполне сносно, папочка. Ты случайно не знаешь, что я делаю в больнице?

— Тебя нашли 2 дня назад в Парке без сознания. Врачи говорят, что ты здорова, но переутомлена.

Внезапно он схватил меня за плечи и сильно тряханул:

— Где ты пропадала столько времени? Я с ума сходил от беспокойства. Я думал, что тебя уже нет в живых.

— Где я пропадала столько времени, — машинально повторила я, убирая его руки с плеч. — Папа, о чем ты говоришь? Я никуда не пропадала. Я жила как обычно, работала и… Только я не помню, что я делала позавчера в Парке.

— Жила как обычно?! — вскричал папа, вскочив на ноги — О боже! Ты исчезла полгода назад, не появлялась ни на работе, ни дома. Тебя объявили в розыск по всему острову. Твои фотографии распространили в сети. У нас так сложно пропасть без следа, но ты умудрилась это сделать и сейчас утверждаешь, что ничего особенного не произошло!

— Папа, о чем ты говоришь, — закричала я, испугавшись не на шутку. Я решила, что мой бедный родитель тронулся умом.

— Ах, она еще не знает, о чем я говорю?! — Внезапно отец замолчал и подозрительно уставился на меня.

— Назови дату последнего дня, который ты помнишь, — потребовал он.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.