Невеста моего брата

Бессон Патрик

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Невеста моего брата (Бессон Патрик)

* * *

Разорвав пелену дождя, они замерли, прижимаясь друг к другу на новеньком мотоцикле Фабьена. До cих пор я храню тот журнал «Мото», в котором мой брат в первый раз показал мне фотографию Honda СВ 1300. Вот так звучала похвала машине, на которой он разбился: «Honda СВ 1300 отличается элегантным и изысканным дизайном и представляет идеальное соотношение рабочих характеристик и комфорта».

Они не снимали шлемов, чтобы не намокли волосы, и лицо Аннабель на какое-то время было скрыто от меня. Затем, как в ускоренной киносъемке, я увидел волосы, спадающие на ее щеки. Братишка притянул меня в свои объятия, он был выше меня. Этой привычкой прижимать людей к себе он обзавелся в кинематографических кругах, где, по его словам, так делали все. Мама поздравила их с благополучным приездом и спросила, где их багаж. Он оказался в черном кожаном рюкзаке девушки. Фабьен и Аннабель останутся только на ночь. Завтра они уедут в Гамбэ на какое-то празднование к какому-то режиссеру.

— Я хотел, — сказал Фабьен, — провести с вами двоими рождественский сочельник.

Он сказал «с вами двоими», а не «с вами». Будто притянутый этим оскорблением, которого он на самом деле не услышал, наш отчим, итальянец, психолог на пенсии, показался из зала. Бывший третьеразрядник по теннису, он был верным зрителем 142-го канала, где международные турниры следовали один за другим.

Что Фабьен рассказывал Аннабель о нас? Пустым взглядом ореховых глаз девушка сравнивала нас со своими представлениями о нас. Она поразила меня своим молчанием, беззастенчивым, но в то же время наполненным, как чрево беременной женщины. Черты ее лица только заканчивали формироваться: неопределенный нос, изменчивый рот, нечеткий подбородок. Она была одного роста с Фабьеном, но только потому, что была на высоких каблуках. Когда она станет моей любовницей и будет прохаживаться босиком по своей комнате, она потеряет в моих глазах образ невозмутимой великанши и станет маленькой кругленькой женщиной. В обуви это была одна особа, без обуви совсем другая. Так бывает, когда, занимаясь любовью, люди снимают очки, и нам кажется, что мы спим с кем-то другим.

Помимо тенниса, у Саверио была еще страсть к новостям. Каждый день он перечитывал множество газет, и всегда одна или две из них были итальянскими. Он утверждал, что итальянская пресса лучше французской. В нашем рождественском меню помимо индейки, которую наша мать готовила без каштанов, так как никто из нас их не любил, присутствовали еще и происшествия в Кот-д’Ивуаре, иракский конфликт, а также возмещение убытков Жан-Мари Месье. Я пропускаю эпизод с рождественскими подарками, всегда нелепый, когда в доме нет детей. Саверио отправился с мамой на полуночную мессу в межприходской центр «Маврийский дуб» на круглой площади в Ля Сосей.

Большое тело Аннабель плавно колыхалось в коричневом вечернем платье, извлеченном из рюкзака и чудом не помявшемся. Во время ужина девушка несколько раз вставала из-за стола и помогала маме с услужливостью, свойственной девушкам из хороших семей, и еще потому, что за столом она откровенно скучала. Мы выключили телевизор, который Саверио включил сразу после ужина. Аннабель вызвалась приготовить чай. Фабьен предпочел ограничиться виски с колой. Он подсел на виски с колой в пятнадцать с половиной лет. Вскоре это стало сказываться на его физиономии, и, когда мы делали ему на этот счет замечания, он отговаривался тем, что заранее смирился с появлением у него физических недостатков, не зная тогда, что через полтора года он избежит этого навсегда, отойдя в вечность во всей своей красе. На его лице, благодаря шлему «Шуберт концепт», купленному одновременно с «хондой», не было ни единой царапины. В морге Фабьен выглядел не погибшим в аварии, а уснувшим. Он сильного удара мозг разбился о черепную коробку и пеpестал отдавать приказы остальному телу, и жизнь в нем остановилась.

Усталость опускается на Аннабель как театральный занавес. Ее рот съезжает набок, взгляд останавливается. Ей нужно поспать, иначе она рискует упасть в обморок или даже умереть. Она поднялась на второй этаж, не попрощавшись с Фабьеном, из чего я сделал вывод, что у них не все ладится. Но пятью минутами позже мой брат присоединился к ней, и я остался стоять на кухне один с чашкой остывающего чая.

* * *

Можно подумать, что ветви деревьев ломаются с треском, по это просто дождь барабанит по крыше. За окном было еще темно, когда я проснулся после пяти часов сна — моего максимума даже в обычное время. От того, что погода была плохая? Нет. Некий груз переполнял мою грудь. Груз счастья. Наконец-то я испытывал к кому-то чувство, которое не мог проявить, но мог бы долго хранить в себе. До обеда я провалялся в постели. Ноутбук — отличный товарищ в подобных случаях. Я рассчитывал, — надеялся? боялся? — что к тому времени, когда я встану, Фабьен и Аннабель уже уедут в Париж. Когда я спустился на кухню, то сразу заметил, что стол был накрыт на пятерых.

— Фабьен и его девушка обедают с нами? — спросил я у мамы.

— Они остаются на все выходные. Им позвонили из Гамбэ и сообщили, что ночью дом режиссера сгорел.

— Есть пострадавшие?

— Если бы они были, об этом бы сообщили твоему брату и его подруге, а они рассказали бы мне.

— Где они?

— Поехали в Буаси-Сан-Лежэ по магазинам. Ты же знаешь своего брата: ни дня без покупок. Мне кажется, что Аннабель такая же, как он. Что ты о ней думаешь?

— Толстая и некрасивая.

— Это потому, что тебе нравятся только худые блондинки.

Я улыбнулся и поцеловал маму, худую и блондинку. Когда Фабьен и я были подростками, мы часто слышали, что с такой красивой матерью мы рискуем стать геями, особенно мой брат, который очень на нее похож. Я пошел в отца, который был не так красив, но тоже ничего. Девушки всегда так мне и говорили: «А ты ничего». Я парень ничего, проживший все свое детство, отрочество, юность и некую часть зрелого возраста между двумя шедеврами природы: моими мамой и братом. Мне казалось, что своим присутствием я оскверняю царящую меж ними эстетическую гармонию. Они, казалось, упивались восхищением, которое испытывали друг к другу. У них не было никакой надобности соприкасаться, чтобы явить единое целое: им было достаточно одного одобряющего взгляда. Иногда мама делала Фабьену комплименты за тот или иной жест, за красивую позу. Или за улыбку. Она обожала ямочку на его подбородке: у нее такая же.

В Мароле Фабьен любил поспать после обеда. Обычно девушки его делали это с ним. Того же я ожидал и от Аннабель и был очень удивлен, когда она вернулась на кухню и предложила маме пойти прогуляться. После пасмурного утра появилось солнце. Аннабель, как и я, любила гулять. Впоследствии это оказало нам большую услугу, и, когда мы не знали, чем нам заняться, — мы гуляли. Маму удивило это предложение, исходящее от девушки, которая до этого не заговаривала с ней и на все ее вопросы отвечала односложно. Казалось, что в маминой компании Аннабель доставляло удовольствие только убирать со стола да складывать посуду в посудомоечную машину. Было заметно, что Аннабель полюбила нашу кухню и чувство это оказалось взаимным. Невеста моего брата стала единственной, кто не спрашивал маму, где соль, оливковое масло и столовые приборы. Мою маму зовут Катрин, и именно так я буду называть ее в дальнейшем, потому что мне уже не десять лет. И к тому же мы поссорились. Что касается Саверио, то Аннабель изъяла его из своего поля зрения, несомненно, под негласным влиянием Фабьена и меня, хотя и терпеть не может алкоголиков. Это было одной из причин их периодических разрывов с Фабьеном, который помимо мощных доз кокаина, поглощаемых им перед, во время и после съемок, любил еще и выпить. Я помню, как сильно была разочарована Аннабель, когда впервые увидела меня со стаканом спиртного в руке, в то время как в Мароле, при первой наше встрече, я воздерживался от спиртного но причине моих плохих анализов мочевой кислоты, гамма-глутамилтранспетидаза и холестерина.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.