И век и миг... [Стихотворения и поэмы]

Исаев Егор Александрович

Жанр: Поэзия  Поэзия    2009 год   Автор: Исаев Егор Александрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
И век и миг... [Стихотворения и поэмы] (Исаев Егор)

Егор ИСАЕВ. И век и миг…

Дорожная притча

А началось всё с войны.

Все наши молодые мужики, а вслед за нами и немолодые, ушли на фронт. Туда же ушли и все справные лошади и новые трактора. Остались на подмену только мы, деревенские мальчишки. И как-то заважничали сразу. Как же — теперь, дескать, и мы сила. Дома и в колхозе.

Помню, получил я наряд от Маруськи-бригадирки в поле за кормами ехать. Что ж, ехать так ехать. Запряг старую кобылу и — трюх, трюх — по мартовскому сырому снегу за околицу.

А погодка была — ах! Солнце высокое, тёплое, ручейки в санных колеях переблёскивают. Красота! А тут ещё вчера вечером от отца с фронта письмо пришло: жив, здоров, врага бьёт. Ну, как тут, скажите, не возликовать, не преисполниться, а?

И я преисполнился.

— Н-но! старая! — кричу и кнутиком, кнутиком её эту старую для порядка пошевеливаю. Кричу, а про то и знать, молодец, не знаю, что её уже дважды до меня в оглобли ставили. Первый раз ещё ночью — мальчишку в больницу отвезти, второй раз утром — за жмыхом съездить.

И вот в третий раз.

Подъехал я к омёту, гляжу, а он как не омёт совсем, без овершья стоит. Эге, думаю, да тут кто-то ещё осенью задолго до меня сильно набезобразничал: не с боков, как полагается, брал, а сверху, как полегче, скидывал. Вот он за зиму после дождей и промёрз насквозь, омёт-то. Бронзовая на вид просяная солома теперь и по весу стала бронзовая. Но это меня, весёлого, не очень-то смутило. Вместо полувоза-накопылка я постарался и навалил аж целый воз. А потом и сам на возу уселся.

— Н-но, старая, трогай!

И старая тронула. Не сразу, правда, с трудом, но тронула, а когда тронула, пошла ровно-ровно, в полный натяг пошла, как бы боясь потерять эту ровность, на самом пределе пошла. Был бы тогда на моём месте отец, он бы сразу с воза — долой. А я — нет. А я, а я, как Будда какой, сидел на возу и не без удовольствия смотрел на горизонт, а, точнее, на самого себя с горизонта: чем я, дескать, не мужик! И до того, видать, загляделся на себя верховного, что напрочь позабыл самое наипростое правило извозного дела.

А смысл этого правила был такой: сидишь ли ты на возу, рядом ли с ним идёшь — гляди в оба. Вперёд, вдоль дороги, гляди и гляди вниз — под ноги. И постарайся не впадать в край. Ни в тот, ни в другой. Стрежень в голове держи.

И вдруг лошадь стала.

Как бы, повторяю, в таком случае поступил бы мой отец? А очень просто: слез бы на землю и снизу обследовал бы: в чём задержка? А я — нет. Я сразу же за кнут и давай, давай тем кнутом ото всего плеча охлёстывать лошадку. Да хорошо ещё, что кнут умнее меня был — сам на неловком ударе из руки выпал. А так бы я, нет, не слез. А когда всё-таки слез, то от великого удивления рот свой шире дядиных ворот раззявил: воз-то не на снегу, а на голой земле стоит. Это меня, конечно, огорчило, но не очень уж чтоб. Опять же я с рывка начал: то правой вожжей — дёрг, то левой. Правой — левой, левой — правой… И до того издёргал, видать, безотказную животину, что она, казалось, уже всякую чувствительность потеряла: убей — шагу больше не сделает. И только тогда я наконец образумился, взял кобылу под уздцы и попросил. Да-да, именно попросил:

— Ну, милая, трогай!

Раз попросил, два попросил… И ещё раз, и ещё… И — представьте себе — тронула, пошла, милая. И не влево пошла и не вправо, а так, как спина и копыто ей подсказали — прямо. Вот ведь, оказывается, сила какая в слове. Так и в писательстве. А писательство, как я понимаю, это тоже своего рода извоз: дорога к слову, в слове, и дальше слова — к читателю. Дорога из жизни в жизнь. А раз так, то тут тоже, милок, гляди да гляди. В корень слова гляди: что везёшь и зачем? И в даль слова гляди: откуда везёшь и куда? И при этом не впадай в край ни в тот, ни в другой. А главное, стрежень в голове держи и нос почём зря высоко не задирай. Так-то.

Жизнь

А всему причиной — мама И всему основой — Русь. Я родился в поле прямо, Там возрос и тем горжусь. Потому за всё радею: Сеять жизнь — моя идея. И не надо мне иную — Продолжаю посевную.

Стихотворения

I

«Жизнь моя — поэзия…»

Жизнь моя — поэзия! Ты, как боль — по лезвию, Ты — водой и посуху, На крылах и с посохом, Ты и днём и полночью К людям скорой помощью… От любви нетрезвая, Торжествуй, поэзия!

«Не по своей лишь только воле…»

Не по своей лишь только воле. Я к вам от памяти, от боли, От вдовьих слёз и материнских, От молчаливых обелисков, От куполов у небосклона… Я к вам по праву почтальона Из этой бесконечной дали, Из этой необъятной шири. Они своё мне слово дали И передать вам разрешили.

«Есть дно у кружки, у стакана…»

Есть дно у кружки, у стакана, Есть дно у моря-океана. По дну течёт, бежит река… А есть ли дно у родника? Идут года, проходят дни. Родник, он вечности сродни.

«„Пространство“. Не люблю я это слово…»

«Пространство». Не люблю я это слово, В нём нет лица, нет отзыва от зова, В нём сердца нет ни в радости, ни в боли. Пустой простор. Другое дело — поле. Дорога в лес, тропинка с огорода… Люблю, когда на вырост вся природа, В живых чертах и в родниковой силе По имени и отчеству — Россия.

РОДИНЕ

От Балтийска до Курил Будто кто мне дверь открыл И сказал всерьёз при этом: «В долг даю — оставишь детям, Будут внуки — им оставишь. Не сплошай, смотри, товарищ».

РОДНОЙ ЯЗЫК

От неба над страной И до тетрадки школьной Он весь берестяной. И великоглагольный. Смысл без него немой. И безымянны вещи… Он с детства твой и мой И всенародно вещий.

Алфавит

Интересное

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.