Ангел в моих объятиях

Слоун Стефани

Серия: Повесы Регентства [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ангел в моих объятиях (Слоун Стефани)

Глава 1

Дорсет

Лето 1811 года

Маркус Макиннес, граф Уэстон, оглядел лагуну, на берегу которой расположился Лалуорт, и хохотнул.

— Ну что, Салли, теперь ты сам все увидел. Вот он, мой собственный Иерихон. Нравится?

Смуглое лицо слуги оставалось непроницаемым, лишь морщинки вокруг глаз стали заметнее, когда он прищурился, вглядываясь в расстилавшуюся внизу водную гладь. Голубые воды лагуны бились о борта рыбацких лодок. На берегу под жарким солнцем мирно дремала деревушка.

Самое подходящее место, где можно скрыться джентльмену после огнестрельного ранения. Особенно если этот джентльмен — шпион.

— Сдается мне, здесь спокойно, — сказал Салли, обернувшись и посмотрев на хозяина.

— Точно.

Маркус иронично ухмыльнулся и направил лошадь на тропинку, утопающую в зелени.

Салли последовал примеру хозяина. Понукая своего гнедого мерина, он догнал английского чистокровного скакуна темно-рыжей масти и поехал рядом.

— Может быть, здесь все-таки есть контрабандисты, — сказал он.

Маркус придержал коня и с сомнением посмотрел на слугу.

— А может быть, и нет, — неохотно согласился Салли.

Маркус резко увернулся от низко свисающей зеленой ветки рябины, густые заросли которой росли вдоль тропинки.

— Мы только зря теряем время.

Но он ничего не мог с этим поделать. Ему дали приказ, и он, кровь из носа, должен его выполнять.

Проклятие!

Маркус и Салли ехали молча. Маркусу показалось, что лошади благодарны за спокойную, неторопливую прогулку после трехдневной скачки от Лондона до Лалуорта, где находилась цель их поездки — небольшая сонная деревушка в графстве Дорсет на юго-западном побережье Англии.

За очередным изгибом тенистой тропинки, по которой они ехали, перед всадниками предстал замок Лалуорт, родовое гнездо Маркуса. Изначально здесь был охотничий домик, но строительство не прекращалось, и с годами он превратился в замок внушительных размеров, самый большой в графстве.

Единоличным владельцем замка был Маркус, унаследовав его от матери, у которой не было других детей. Он всецело принадлежал ему одному и был воистину прекрасен в своем величии. Но Маркус не собирался провести здесь всю жизнь.

Граф был членом тайной шпионской организации под названием «Молодые коринфяне», которую возглавлял Генри Прескотт, виконт Кармайкл. В организации существовало негласное правило — не задавать вопросов о цели задания. Жизнь агента предполагала полное повиновение и непоколебимую веру в свое высшее предназначение. Но с некоторых пор это стало раздражать Маркуса.

Когда прошлой весной, выполняя очередную миссию, он был ранен в ногу, Маркус вдруг понял, что теперь его роль в этой элитной Организации кардинально изменится.

Пока рана полностью не заживет, его будут считать скорее обузой, нежели активным агентом на поле боя.

И вот когда лорд Кармайкл предложил Маркусу поехать в его родовое гнездо в графстве Дорсет, чтобы расследовать деятельность контрабандистов в этом районе, Маркус, едва сохраняя самообладание, все-таки высказал предводителю свое мнение о предстоящем задании.

Когда пуля застряла у тебя в ноге — это одно дело. И совсем другое дело, когда тебя заставляют выполнять поручение, лишенное всякого смысла.

Маркус отдавал себе отчет в том, что в перспективе мог до смерти надоесть Кармайклу своей нетерпеливостью, ожидая, когда же заживет эта проклятая рана.

Зная за собой этот недостаток, он был не вправе осуждать предводителя за решение отправить его в Дорсет, в самую глушь, ведь информация о возможной связи повстанцев-радикалов и местных контрабандистов вызвала панику в стане самого принца-регента.

Лорд Кармайкл сообщил Маркусу о новом задании, когда они ужинали в своем частном клубе, наслаждаясь отменной жареной говядиной. Целую череду ограблений, недавно произошедших в Лондоне, связывали с подозрительной активностью контрабандистов в Лалуорте — имелось мнение, что в обоих случаях замешаны сторонники Наполеона.

Не веря своим ушам, Маркус уставился на Кармайкла, застыв с тяжелым кубком бренди в руке. В это было просто невозможно поверить.

Если быть честным до конца, Маркус отдавал себе отчет в том, что это задание так сильно раздражало его не столько из-за предстоящей возни с контрабандистами, сколько из-за места, куда его отправили.

Когда он был ребенком, его родители не засиживались долго на одном месте: если они не жили в поместье отца в Инвернессе, то постоянно переезжали из Лондона в Лалуорт и обратно. По крайней мере, в Лондоне он мог развлечь себя, с головой погрузившись в круговерть общественных и спортивных мероприятий. Но в Лалуорте все было иначе. Местные жители этой забытой Богом деревушки так и не смогли простить его отцу-шотландцу то, что он воровал из окрестных садов их прекрасные английские розы. А манера старшего лорда Уэстона напускать на себя грозный вид и удовольствие, с которым он изображал истинного горца, раздражали еще больше. Он имел обыкновение обматывать себя шотландским клетчатым пледом и нацеплять на пояс меч с широким лезвием, когда к ним в замок приезжали родственники, что вызывало еще большую неприязнь местного населения.

Они не любили отца и, естественно, не любили сына. И Маркус с раннего детства чувствовал, что здесь у него нет будущего. Только не в Лалуорте, где все поголовно, начиная от сына пекаря и кончая дочерью стряпчего, считали Маркуса сыном вора. В Инвернессе он тоже не пришелся ко двору, ибо из-за «голубой» крови английского дворянина, текущей в его жилах, не было ни единого шанса, что когда-нибудь его примут в круг истинных горцев.

— У меня прямо слюнки текут, как подумаю о фазане, которого готовит наша кухарка!

Слова Салли отвлекли Маркуса от тяжелых мыслей.

Перед ними каменной громадой возвышался замок, встречая гостей мрачным ледяным спокойствием.

— Ну и мастер ты приврать, Салли, ничего не скажешь, — с добродушной улыбкой сказал Маркус, окончательно прогоняя мрачные думы. — Но я тебя насквозь вижу. Это от нашей кухарки у тебя слюнки текут, а не от ее горошка в белом соусе.

— От фазана, — поправил его Салли. — Он у нее такой сочный получается, пальчики оближешь, — добавил слуга и вздохнул: — Горошек под белым соусом тоже очень неплох.

Маркус, натянув поводья, направил коня в ворота замка и клятвенно поднял руку вверх.

— Не по воле своей вторгаюсь в покои любви, — сказал он иронически, в ответ его слуга лишь хмыкнул.

Обычно легкий и подвижный, Маркус с заметным усилием перекинул ногу через седло и неуклюже сполз на землю, и тут же острая боль пронзила бедро — рана давала о себе знать. Он сжал зубы и замер на мгновение, пока боль не стихла, затем передал Салли мягкие кожаные поводья, перебросив их через голову Ленивца.

— Я пройдусь пешком, надо ноги размять. Скоро буду, — сказал он.

Салли с беспокойством посмотрел на Маркуса:

— Вы точно справитесь?

— Отстань, чтоб тебя лихорадка съела! — огрызнулся Маркус, хотя заботливость слуги тронула его, вызвав еле заметную улыбку.

— Да, — заговорил Салли, направляясь с двумя лошадьми в сторону конюшни, — как же я буду скучать по вашей шотландской картавости, пока мы здесь. Нельзя изображать лорда английского поместья, который выражается, как последний якобит, так ведь? — продолжал он подтрунивать. — Ну да ладно, я буду на кухне.

— Кто бы сомневался, — парировал Маркус с идеальным лондонским акцентом.

С ранних лет у него вошло в привычку скрывать умение говорить на шотландском наречии от всех, кроме Салли и своих шотландских родственников. Просто неразумно лишний раз напоминать людям о своем происхождении.

— Ладно, если до темноты не дохромаете до дома, пущу по следу гончих.

— Спасибо за заботу, старый друг.

— На здоровье…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.