Страстное заклинание

Гасс Линда

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Страстное заклинание (Гасс Линда)

1

Шелби Лэнгстафф очень удивилась, когда, подняв глаза от майского номера журнала «Луисвилл тудей», увидела входящего в приемную адвокатской конторы «Фиск и Фиск» Клея Траска. Надо же — Клей Траск, парень, про которого двенадцать лет назад в школе говорили, что он наверняка сделает карьеру на заднем сиденье «мустанга» с откидным верхом. Хотя про саму Шелби говорили, что для оценки ее интеллекта не хватит никаких баллов, она всегда испытывала к Клею далеко не интеллектуальный интерес. Ее очень огорчал тот факт, что они вращались в разных кругах общества. Совершенно разных. Закончив школу, Шелби переехала из Кентукки в Нью-Йорк. Во время своих коротких визитов в родной город она умудрилась ни разу не встретить никого из старых знакомых, товарищей беззаботных школьных дней. И надо же, чтобы по иронии судьбы это случилось именно сейчас, во время ее последнего визита.

Она пришла в контору прямо с похорон своей двоюродной бабушки Дезире, которая вырастила и воспитала ее. Других, более близких родственников, кроме бабушки Дезире и кузена Логана, у Шелби на свете не было. На заупокойной службе присутствовало всего три человека: Шелби, Логан и поверенный старушки Брайан Фиск. Ничего удивительного — Дезире всегда любила одиночество.

Брайан был очень милым человеком. Это он два дня назад позвонил Шелби в Нью-Йорк и сообщил, что бабушка скончалась от инфаркта. Потом он взял на себя организацию похорон. После погребения Брайан, однако, весьма удивил Шелби. Он сообщил, что «ситуация» с завещанием Дезире требует, чтобы Шелби прямо сегодня явилась к нему в контору.

И вот теперь, сидя в тесной приемной конторы «Фиск и Фиск», Шелби пыталась угадать, что это за таинственная «ситуация», с которой хотел ознакомить ее адвокат. Шелби уже знала с его слов, что является единственной наследницей Дезире. Это означало, что ей достанется только старый полуразрушенный особняк в викторианском стиле. После смерти бабушки Шелби одолевали самые противоречивые воспоминания об этой довольно странной женщине и о собственном не менее странном детстве.

Не то чтобы бабушка была злой женщиной или часто обижала Шелби. Нет, она с радостью приняла в свой дом шестилетнюю внучку своего покойного брата, когда родители Шелби погибли в автокатастрофе. Она относилась к девочке со всей добротой, на которую была способна. Проблема состояла в том, что Дезире жила прошлым, а с настоящим соприкасалась крайне неохотно. Эта эксцентричная женщина, предпочитавшая одиночество, продолжала жить словно во времена благовоспитанных леди и джентльменов и хотела, чтобы все следовали ее примеру.

Но Шелби так и не удалось приобрести всех качеств истинной леди. Требовавшиеся для этого непринужденная грация и величавое спокойствие были ей абсолютно чужды. Беспокойный и упрямый характер воспитанницы сильно тревожил Дезире, особенно когда Шелби была подростком. Пожилая леди боялась, что бунтарская натура внучки помешает ей получить стипендию в престижную Брекинриджскую высшую школу. Теперь Шелби часто думала о том, что, по иронии судьбы, именно прямота и напористость, так отличавшие ее от сверстниц, помогли ей сделать карьеру в журнале «Курант», где она работала репортером светской хроники и приобрела авторитет, создавая острые репортажи о богатых и влиятельных личностях.

Появление Клея отвлекло ее от мыслей о Дезире. Он о чем-то говорил с секретаршей так тихо, что Шелби не могла расслышать слов. Однако выражение лица пожилой женщины не оставляло сомнений по поводу ее отношения к мистеру Траску. На щеках ее появился нежно-розовый румянец, она сняла очки и сладким голосом сказала:

— Пожалуйста, присядьте, мистер Траск.

Клей направился в приемную. Когда он проходил мимо Шелби, девушка подняла голову, и глаза их встретились. Мельком взглянув на нее, Клей сел, достал из портфеля папку с бумагами и углубился в чтение.

«А чего еще ты ожидала?» — подумала Шелби, подавляя разочарование.

Двенадцать лет — срок немалый, да и в школе они были не слишком близко знакомы.

Но, боже, как билось когда-то ее сердце при одном только взгляде на это лицо!

Клей Траск был красив той красотой, которую особо ценят в Луисвилле, где всегда были в моде квадратные подбородки, прямые носы и изящно очерченные скулы — плюс самоуверенное выражение на моложавом лице.

Что ж, за эти двенадцать лет Клей стал настоящим мужчиной. Однако в глазах его сохранилось все то же неуловимо-таинственное выражение, которое так привлекало когда-то Шелби. Глаза эти, обрамленные темными ресницами, были неопределенного цвета — светло-зеленого в сочетании с рыжевато-коричневым. Волнистые белокурые волосы были немного длиннее, чем носили сейчас — эдакое пренебрежение то ли к собственной внешности, то ли к моде.

«Героям» престижных школ редко удавалось сохранить облик победителей, столкнувшись с трудностями взрослой жизни. Но Клей был исключением. Спортивная фигура, дорогой костюм, нарочито немодная прическа — все это выдавало в нем человека, уверенного в себе и в том, что он занимает в этом мире подобающее место.

Шелби заставила себя сосредоточиться на статье про конфеты с коньяком. Она как раз читала о том, как важно использовать в кондитерской промышленности самый лучший коньяк, когда услышала над ухом голос, произносящий ее имя:

— Шелби? Шелби Лэнгстафф?

Ее все-таки узнали, и это было очень приятно.

— Да.

Клей опустил папку с документами.

— Возможно, ты меня не помнишь, но мы учились в одной школе, не так ли? В Брекинридже?

— Да, конечно. Ты, кажется…

— Клей Траск.

Шелби удивила, почти растрогала та поспешность, с которой он подсказал ей свое имя. Словно сомневался, что она помнит самого популярного мальчика в их классе.

— Я помню тебя, Клей, — сказала она. — Ты почти не изменился.

Шелби сделала ему комплимент, но Клей небрежно пробормотал слова благодарности. Она еще раз окинула взглядом фигуру молодого человека — не удивительно, что, имея такую внешность, воспринимаешь это как должное.

— Разреши выразить соболезнования.

Неожиданные слова сочувствия тронули Шелби.

— Я видел в газете некролог. «Шелби Лэнгстафф скорбит о кончине двоюродной бабушки Дезире Лэнгстафф». Я подумал, что вряд ли это кто-нибудь другой.

— Да, в городе жила только одна Дезире Лэнгстафф.

Шелби говорила спокойным, ровным голосом, хотя в глубине души всегда испытывала к Дезире двойственное отношение. Шелби очень любила бабушку, но в то же время не могла не вспоминать, каким одиноким и безрадостным было ее детство.

Взгляд Клея сделался вдруг напряженным, словно он уловил двусмысленность последней реплики Шелби и теперь искал в ее глазах скрытый смысл слов. Шелби твердо встретила его взгляд, стараясь не выдать грусти, которую испытывала при мысли о Дезире.

Однако следующие слова Клея Траска снова нарушили ее обманчивое спокойствие.

— Да нет же, я имел в виду совсем не это. Я подумал, что знаю только одну Шелби Лэнгстафф.

— О! — растерянно произнесла Шелби.

— И все же я едва узнал тебя.

— Немудрено, прошло двенадцать лет.

Клей покачал головой.

— Нет, ты не поняла. Я помню тебя очень хорошо. Но сегодня, при встрече, понял, что ожидал увидеть Шелби Лэнгстафф такой, какой она была в школе. Вот поэтому я и узнал тебя не сразу.

Шелби выпрямилась. Так значит, Клей Траск помнит, как она выглядела в школе? Она удивилась еще больше, когда до нее дошло значение остальных слов Клея.

— Так значит, ты знал, что встретишь меня сегодня?

На лицо Клея набежала тень.

— Не совсем так. Я предполагал, что это произойдет уже после того, как я побываю в кабинете Брайана.

— Я здесь по поводу дома, полученного в наследство.

— Я тоже. Я хотел бы его купить.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.